Прекрасная изменница - Смит Барбара Доусон - Страница 63

– Да. Умолял меня вернуться в Лондон. Но когда письмо дошло, было уже слишком поздно. Но я все-таки приехал. Специально для того, чтобы тебя разоблачить.

Оказывается, все это время Грант считал ее убийцей. Даже соблазняя, искал доказательства преступления. Считал ее виновной даже раньше, чем…

Софи подняла глаза.

– Значит, это ты написал письмо в магистрат? Надеялся, что сыщики помогут собрать свидетельства моей виновности?

Грант нахмурился.

– О Господи, конечно же, нет. Напротив, пытался отвлечь от тебя полицейских.

– Но… почему? – холодно спросила Софи. – Полагаю, ты обрадовался бы моему аресту.

– Существуют и другие формы наказания.

Что он имеет в виду? Уж не собирается ли сделать ее своей любовницей?

Чтобы уйти от опасной темы, Софи заметила:

– Очевидно, не ты один стремишься обвинить меня. Кто мог написать то письмо? И вот это? – Она показала скомканный листок.

– Не знаю. – Грант взял записку, аккуратно расправил, сложил и спрятал во внутренний карман. – Но непременно выясню.

Она попыталась предположить, кто мог догадаться об истинном происхождении Люсьена. Хелен? Эллиот? Может быть, кто-то из них увидел отца и сына рядом и сразу понял, в чем дело? Или Джеффри Лэнгстон?

О Господи! Неужели этот человек намеревался бросить тень на Люсьена?

Софи решительно поднялась.

– Можешь расследовать и исследовать, сколько душе угодно. Скрывать мне нечего. Но сказанное вчера остается в силе. А потому попрошу держаться как можно дальше и от меня, и от моего сына.

– Люсьен – мой сын. Ты отказала мне в праве быть его отцом. Но я этого не потерплю.

– А если вернется Бахир? Или всплывет другой разбойник из твоего темного прошлого? Рядом с тобой Люсьен тоже окажется в опасности. Этого я не позволю.

– Не знаю, каким образом Бахиру удалось меня выследить, но твердо обещаю: других бандитов не будет. Я всегда тщательно соблюдал секретность.

– А что, если снова окажешься без денег? Вернешься к воровству? И тогда появятся новые мстители с ножом возле глаза или пистолетом у виска?

Грант нетерпеливо взмахнул рукой.

– Оставь, ради Бога. Я же сказал вчера, что с этим покончено.

Однако Софи не собиралась сдаваться и не хотела уступать уговорам. А если бы вчера вечером Люсьен оказался в его доме и стал невольным свидетелем нападения?

– Прости, Грант. Очень сожалею, но выбора нет. Я должна защищать сына.

– Что ж, есть о чем сожалеть. Ты была рядом с мальчиком целых девять лет. Теперь настала моя очередь.

– Ты не можешь отобрать у меня мальчика. Суд тебе не позволит.

– Не собираюсь обращаться в суд. В отличие от тебя считаю, что ребенок принадлежит обоим родителям. – Грант подошел к ней. – Мужайтесь, герцогиня. Нам с вами придется вступить в запоздалый брак.

Во время обеда Грант ни на секунду не выпускал Софи из виду. Она восседала во главе стола и любезничала с гостями, словно ровным счетом ничего не произошло, словно он только что не сломал ей жизнь. Даже ни разу не взглянула в его сторону.

Грант сидел в середине длинного, покрытого белой скатертью стола – слишком далеко, чтобы слышать, о чем она говорит. Сам же он беседовал о лошадях с соседом справа. Лорд, чье имя Грант никак не мог вспомнить, без умолку толковал о родословных, выгулах, седлах, аукционах и ипподромах, а Гранту оставалось лишь с умным видом кивать и время от времени поддакивать. Подобное времяпрепровождение позволяло украдкой следить за Софи.

В ярком сиянии множества люстр нежная кожа герцогини переливалась, словно жемчуг. Собранные в пышную прическу яркие волосы оттеняли утонченную красоту лица и шеи. Более смелый, чем обычно, вырез привлекал внимание к очертаниям восхитительной груди.

Она принадлежала ему. Ему и никому больше. Кроме него, к ней не прикасался ни один мужчина. Даже несмотря на злость, сознание абсолютного обладания наполнило Гранта радостью и желанием снова и снова подтверждать свое абсолютное право.

Но Софи заслуживала наказания. Одурачила его самым жестоким образом. Из всех мыслимых грехов разлука с сыном казалась самым тяжким. А сейчас сидела и как ни в чем не бывало улыбалась какой-то пожилой леди. Спокойные уверенные манеры ни малейшим намеком не выдавали той бури, которая должна была бушевать в ее душе.

Разоблачение тайны потрясло герцогиню. Он застал ее врасплох. Однако она не испытала тот шок, который испытал он.

Люсьен – его сын. Родной сын.

Грант с трудом сдерживал слезы. Он не видел сына младенцем, не видел, как сын учился ходить. Эта мысль причинила Гранту страдание.

Грант погрузился в воспоминания. Блаженные объятия, отдых после бурного порыва страсти. Жестокое осознание утраты невинности – по его вине. Несмотря на репутацию отчаянного повесы, он прекрасно понимал неприкосновенность девственной чистоты. Понимал и все-таки поддался бешеному взрыву желания. Подобного чувственного напряжения не доводилось испытывать ни с одной из многочисленных подруг.

Наверное, потому слова и прозвучали слишком резко. Просто на время выпало из памяти то немаловажное обстоятельство, что женщинам необходимы ласковые речи и романтические поступки. Но чудовищность собственного деяния лишила Гранта рассудка. Он действительно испугался, сможет ли обеспечить молодой супруге достойную жизнь. А Софи наверняка понимала значение данного обстоятельства.

– Вы упорно игнорируете меня, мистер Чандлер, – шутливо упрекнула его леди Белгроув. – Совсем забыли о манерах.

Грант посмотрел на соседку слева и понял, что подруга Софи все поняла. Проницательная улыбка на милом, хотя и некрасивом лице ясно говорила, что его внимание к хозяйке не осталось для нее тайной.

Не приходилось сомневаться в том, что Каролина не случайно села рядом с ним за столом. Ее интересовали отношения Гранта с герцогиней. Во время нескольких первых блюд она без устали задавала завуалированные вопросы о планах на будущее, благосклонным взглядом и железной хваткой напоминая тетушку Фиби.

– Простите, – галантно извинился Грант. – Чересчур увлекся беседой о конных аукционах с лордом…

– Каррингтоном, – насмешливо подсказала леди. – Вы сегодня и впрямь не на шутку рассеянны. Да и Софи тоже. Вернувшись к гостям, бедняжка выглядела ужасно бледной.

Грант поднес к губам бокал с вином. Пока что удавалось ловко увиливать от вопросов и комментариев леди Белгроув, но, возможно, не стоило этого делать. Намек на правду мог бы помочь в достижении цели.

– Если честно, – сообщил он тихо, – герцогиня взволнованна. Так нередко случается с дамами, которым предлагают руку и сердце.

Графиня, только что наслаждавшаяся шоколадным десертом, уронила ложку. Лицо осветилось искренним восторгом.

– Правда? – Она посмотрела на Софи, и улыбка тут же побледнела. – Но она ведь не отказала, правда?

Почти отказала.

– Разумеется, она согласилась. Но пока мы решили не объявлять о помолвке.

– От меня эту новость никто не узнает. Полагаю, намерены дождаться окончания траура?

Шум множества голосов и звон посуды скрывали разговор от других гостей, но Грант все-таки перешел на шепот.

– Вообще-то собираемся пожениться как можно скорее, по специальной лицензии. Не хочу тянуть, не могу больше жить без Софи. Однажды я потерял ее, но больше такой ошибки не совершу.

Леди Белгроув улыбнулась, однако не слишком поверила в романтическую сказку.

– Вам очень повезло, мистер Чандлер. Софи – доброе, любящее создание. Надеюсь, вам удастся полностью посвятить себя семье и подарить ей счастье.

Он готов получать наслаждение. Но можно ли говорить о преданности? Сердце болело от сознания украденного у него детства Люсьена. Потерянные девять лет не вернешь.

Грант подарил леди Белгроув самую непогрешимую из своих улыбок.

– О, на этот счет не волнуйтесь! Окружу Софи заботой и любовью.

– И Люсьена тоже, – серьезно напомнила графиня. – Простите за прямоту, но о нем тоже нельзя забывать. Некоторые мужчины не готовы воспитывать чужого ребенка.