Прекрасная изменница - Смит Барбара Доусон - Страница 19

– В чем дело, мой мальчик? Уж не осчастливил ли ты ее по-семейному?

– Черт подери, конечно же, нет! – резко ответил Грант. Со вчерашнего вечера приходилось бороться с неотступной фантазией. «Я могу забеременеть» – так Софи аргументировала отказ. А вот ему никак не удавалось прогнать ее образ – беременной его ребенком. Казалось бы, эта мысль должна была привести его в ужас, но ужаса почему-то он не испытывал, только желание обладать ею.

– Как жаль, – печально заметила тетушка. – А я, признаться, не переставала надеяться, что вы снова найдете друг друга и на этот раз непременно поженитесь.

Настроение у Гранта вновь испортилось.

– Бог мой, тетя! Давайте не будем обсуждать эту тему. Она явно устарела.

– Можно и не обсуждать, как хочешь. Но ты не можешь отрицать, что неравнодушен к этой особе.

– Я был к ней неравнодушен до того, как она предпочла выйти замуж за моего друга. И было это давным-давно. – Грант поднялся и стал мерить шагами гостиную. – А главное, – продолжил он, – как и прежде, не имею ни малейшего желания связывать собственную жизнь ни с герцогиней Малфорд, ни с какой-либо другой леди. Свобода мне дороже всего.

– Что ж, ничего удивительного в этом нет. Твои родители преподали тебе отвратительный урок семейной жизни. Так что твой страх перед семейной жизнью вполне объясним.

Любовь. Нежное чувство принадлежало поэтам и восторженным юношам, но не имело ничего общего с тем похотливым вожделением, которое Грант испытывал к Софи. Сама того не подозревая, молодая вдова околдовала его, заставила забыть о цели, с которой он приехал. А вчера напомнила о том, с какой легкостью ей удается лишить его самоконтроля. И не держи он себя в руках, не сохраняй полную боевую готовность, наверняка поверил бы любой лжи, сорвавшейся с ее очаровательных губ.

Заметив на себе проницательный взгляд, Грант вынул из фарфоровой вазы красную розу и с театральным поклоном преподнес тетушке.

– Ты единственная женщина, к которой я питаю нежные чувства.

Тетушка приняла розу и раздраженно покачала головой.

– Умеешь очаровывать женщин, дорогой племянник. Однако настанет день, когда женщина будет вить из тебя веревки.

Десять лет назад Софи именно этим и занималась. Больше такое не повторится. Беседа приняла опасный оборот, и Грант поспешил сменить тему.

– Мы отклонились от важного вопроса. Помнишь письмо Малфорда, которое ты мне пересылала? Он написал его незадолго до смерти.

– Разумеется, помню. А спустя неделю, сразу после его похорон, пришло еще одно, от Софи. – Тетя Фиби помолчала. – Тогда я подумала, уж не собирался ли герцог с тобой помириться. На смертном одре человеку подчас хочется исправить совершенные ошибки.

Грант подошел к камину и положил руку на мраморный портал. Сделал глоток бренди. Запоздалые сожаления бесполезны. Лучше использовать энергию с пользой и отомстить за гибель Роберта.

– Все обстояло гораздо серьезнее. Малфорд писал о другом. Подозревал, что его отравили.

– Да, слышала. Недоброкачественной пищей. Слава Богу, больше никто в доме не заболел!

– Речь шла о преднамеренном отравлении.

Рука, только что неспешно подносившая к губам бокал, замерла в воздухе. Леди резко вздохнула и уставилась на племянника.

– Малфорда убили? Ни за что не поверю!

– Но это правда. Несколько дней назад я разговаривал с доктором Атертоном, и тот согласился, что симптомы расстройства очень напоминали признаки отравления мышьяком. К сожалению, Атертон чересчур чванлив и претенциозен, чтобы признать собственную ошибку.

– Но… дорогой мой мальчик… ты уверен? Может быть, герцог ошибался? Ведь он был тяжело болен; возможно, даже бредил.

– Письмо не вызывает сомнений. Малфорд хоть и был болен, письмо писал в здравом уме и твердой памяти.

– Но кто это сделал? И зачем?

– Малфорд написал, что это сделал дорогой его сердцу человек. Подозреваю, преступление совершила сама герцогиня.

– Софи… преступница? Что за чушь!

– Это не чушь. Она вышла замуж за Малфорда из-за титула и богатства. Сама когда-то призналась. А со временем, возможно, просто устала от супруга…

– Скажешь тоже! Мир переполнен женами, уставшими от мужей. – Тетушка поднялась с кресла и принялась мерить шагами комнату, не желая верить услышанному.

– Время от времени я встречала Софи на светских раутах, и она выглядела вполне довольной жизнью. А на похоронах плакала, убитая горем.

Грант с трудом подавил нахлынувшие чувства.

– Что ж, в таком случае она прекрасная актриса. Сыграла роль безутешной вдовы, чтобы скрыть собственное преступление.

– А ты не думал о сестре герцога, леди Хелен Рамзи? – спросила тетушка. – Или о кузене… как зовут этого тощего типа? Того самого, у которого всегда грязь под ногтями?

– Эллиот, – подсказал Грант. – Да, я думал об обоих, но счел решающим то обстоятельство, что Софи не обмолвилась об отравлении ни единым словом. Малфорд наверняка поделился с ней подозрениями – если, конечно, не считал убийцей именно ее.

– Мог и не поделиться. Герцог принадлежал к тому типу мужчин, которые смотрят на жену как на хрупкую фарфоровую куклу и всячески оберегают от огорчений.

Вряд ли Софи допустила бы подобное отношение к себе. Однако предположение позволяло взглянуть на историю с иной стороны и добавить ясности туманному представлению о возможных мотивах убийства.

– Возможно, тебя убедит такой аргумент: полагаю, Софи каким-то образом узнала о том письме, которое послал мне Роберт. Дело в том, что, когда я пришел, она нисколько не обрадовалась, увидев меня.

– Еще бы, – фыркнула тетушка. – Десять лет назад ты ее отверг, а теперь ей навязали тебя в качестве опекуна ее сына.

Грант стиснул зубы. Тетушка не знала, что на самом деле псе произошло иначе! Не он отверг Софи, а она его. Дала ему понять, что он ей не нужен, поскольку не имеет ни состояния, ни титула.

– Разреши все-таки закончить, – сухо попросил он. – В тот самый вечер кто-то ворвался в мой дом, до полусмерти избил камердинера и все перевернул вверх дном.

Почтенная леди схватилась за спинку кресла.

– Не можешь же ты подозревать, что Софи…

– Еще как могу! Она хотела уничтожить доказательства отравления.

– Письмо было украдено?

– К счастью, нет. Я его спрятал. Вообще ничего не пропало.

– Ясно. – Тетушка в полном изнеможении опустилась в кресло и снова глотнула бренди. – Не могу себе представить, что Софи способна ударить человека. Впрочем, она могла нанять какого-нибудь подонка. И все же…

– И все же рассматривать события как случайное совпадение опрометчиво. Она убила Роберта, и я намерен это доказать.

– Отправишься на Боу-стрит и выскажешь свои подозрения полицейским? – поинтересовалась тетушка.

– Нет, ничего подобного я делать не собираюсь. Сам во всем разберусь. Как можно тише и незаметнее, чтобы это не отразилось на судьбе молодого герцога.

Люсьен действительно представлял серьезную проблему. Сын Роберта оказался умным, любознательным, живым ребенком. Грант с неожиданной радостью посмотрел на мир его глазами. Когда они возвращались из Тауэра, Грант заметил, как Софи обнимает спящего мальчика. Нежность тронула его глубже, чем хотелось бы признаться себе самому. У Софи наверняка были грехи, но сына она любила самозабвенно.

Неужели она могла лишить Люсьена отца? Только потому, что устала от Роберта? Вряд ли. Для убийства нужен более серьезный мотив.

– Прежде чем выдвигать обвинения, необходимо отыскать веские доказательства, – задумчиво произнесла тетя Фиби. – А кроме врача ты с кем-нибудь разговаривал?

Грант рассказал о том, что целый день провел в поисках того самого повара, который приготовил злополучный пирог со сливами. Вскоре после несчастья Софи уволила француза без рекомендаций. Грант расспрашивал кухонную прислугу многих знатных домов, однако месье Ферран бесследно исчез.

– Хм, – скептически заметила тетушка. – Сомнительно, чтобы кто-нибудь из высшего света принял на работу повара, повинного в смерти герцога. А вот хозяева рангом пониже могли закрыть на это глаза. Ведь повар был профессионалом высокого класса. Если хочешь, могу осторожно навести справки.