Змеиный зуб - Келлерман Фэй - Страница 99

Лицо Малкольма побелело.

— Да что вы имеете в виду, лейтенант?  — Флейм был взбешен.

— Если Шон расколется первым, тебе конец, — заметила Мардж.

— У вас нет доказательств... — пролепетал Кэри.

— У нас есть отпечатки пальцев, — солгал Декер.

— Этого не может быть! Я был в перчат...

— Заткни пасть! — заорал адвокат.

В камере наступила полная тишина. Затем снова раздался голос Декера:

— И потом, конфискованный у тебя наркотик тоже о многом говорит. Хроматографический анализ показывает, что у него в точности такой же состав, как и у героина, которым накачали Дэвида Гаррисона. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— С уликами не поспоришь, — констатировала Мардж.

— Кто такой Дэвид Гаррисон?— тщетно пытался разобраться в ситуации адвокат.

— Вы просто запугиваете меня, — сказал Малкольм, на лице которого выступила испарина.

— Ну, кто расколется первым — Шон или ты, Малкольм? — резко спросила Мардж.

Флейм поднялся на ноги.

— Прежде чем мы продолжим, — заявил он, — мне необходимо проконсультироваться с моим клиентом. Судя по всему, я недостаточно информирован.

— Мы не собираемся сидеть здесь всю ночь, — предупредил Декер.

— И между прочим, нам еще надо побеседовать с Шоном, — добавила Мардж.

— Нет! — крикнул Малкольм.

— Я настаиваю на том, что мне необходимо побеседовать с моим клиентом наедине, — сказал Флейм. Голос его звучал словно натянутая до предела струна. — Тем не менее я прошу вас пока воздержаться от разговора с другим арестованным. Дайте мне несколько минут.

— Знаете что? Я дам вам целых пять минут, — неожиданно согласился Декер и направился к двери. На пороге он обернулся, взглянул на часы и коротко бросил: — Время пошло.

Лицо Руперта Флейма выражало ярость, но голос адвоката оставался ровным и спокойным. Чтобы успешнее противостоять Флейму, Декер привел с собой Мортона Уэллера — помощника окружного прокурора с двадцатилетним стажем работы на этом поприще. Сухощавый, с узким лицом, глубоко посаженными глазами, легким белым пушком на голове и длинной жилистой шеей с резко выраженным крупным кадыком, Мортон Уэллер был одет в серый однобортный костюм и белую рубашку, на фоне которой ярко выделялся красный галстук. Войдя, он обменялся с Флеймом рукопожатием.

— Очень бы хотелось, чтобы вы продемонстрировали мне свои добрые намерения, — почти дружелюбно сказал Флейм.

Уэллер потеребил мочку уха и небрежно бросил:

— Мы не будем требовать смертной казни.

— Да вы что, охренели?! — возмущенно заорал Малкольм. — Я никого не убивал!

— Малкольм, сядь! Тебя специально пытаются вывести из равновесия.

— Я клянусь, Руперт...

Глядя на помощника окружного прокурора поверх головы своего клиента, Флейм решил сразу расставить точки над «i»:

— Раз вам угодно, чтобы начал я, Морт, я начну. Если вы хотите, чтобы мой клиент выступил в качестве свидетеля, вы отказываетесь от всех обвинений в его адрес, кроме обвинения в убийстве второй степени. Светит до двадцати пяти лет, но мы договоримся на минимуме, то есть на пяти.

— Я не собираюсь садиться в тюрьму на пять лет! — закричал Кэри.

— Речь не о тюрьме, Малкольм, — съязвил Декер, — а о пяти годах исправительных работ.

— Мы намерены выдвинуть обвинение в убийстве первой степени и потребуем пожизненного заключения...

— Не пойдет...

— С правом освобождения под честное слово.

— Лучше уж я попытаю счастья в суде, — сказал Флейм и встал.

— Руперт, будьте благоразумны, — попытался урезонить его Уэллер. — Как я могу договариваться с вами о сделке, если не знаю, какие показания даст ваш клиент?

— Либо мы договариваемся здесь, либо встречаемся в зале суда и судьбу моего клиента решает жюри присяжных, — не сдавался адвокат.

— Убийство второй степени, от двадцати пяти до пожизненного, возможность освобождения под честное слово через пятнадцать лет, — предложил Декер.

— Через семь, — отрывисто бросил Флейм.

— Адвокат, он получит больше за одни только наркотики, — заметил Уэллер.

— После того как я обработаю присяжных, все будет иначе.

— Убийство второй степени, от двадцати пяти до пожизненного, минимальный срок до освобождения под честное слово — двенадцать лет, — пошел на уступку Уэллер.

— Семь.

— Он блефует, Мортон, — сказал Декер. — Я уверен, что получу необходимые свидетельские показания против него.

— Только убийство второй степени и ничего больше, — продолжал торговаться адвокат Малкольма. — От двадцати пяти до пожизненного, возможность освобождения под честное слово не раньше чем через семь лет, никаких послаблений и сокращения срока за хорошее поведение. Ну что, будем договариваться или нет?

Мортон и Декер переглянулись. Помощник окружного прокурора кивнул.

Кэри стукнул кулаком по столу.

— Я не намерен сидеть в тюряге семь лет!

— Не в тюрьме, а в исправительном доме, Малкольм, — еще раз подчеркнул Декер.

— Да пошел ты!

— И вполне возможно, что тебе придется пробыть там больше семи лет.

— Малкольм, — раздраженно сказал Флейм, — если ты откажешься, они возьмут в оборот твоего дружка, и тогда уже он заключит с ними сделку. И что мы будем иметь? Против тебя — те же улики, те же обвинения, но только подкрепленные свидетельскими показаниями Шона Амоса, — а это тянет на убийство первой степени. Если ты хочешь, чтобы я защищал тебя в суде, где свидетелем обвинения будет выступать Шон Амос, я, конечно, не откажусь и возьму причитающийся мне гонорар. Но тебе в этом случае придется поверить в чудеса, потому что только с помощью чуда мы сможем выиграть дело.

Наступила тишина. Наконец затянувшуюся паузу прервал Руперт Флейм:

— Мы согласны.

На этот раз Малкольм Кэри не стал спорить со своим защитником. Взгляды всех присутствующих обратились на него.

— Ну вот, — подытожил Флейм, — самое худшее позади. Теперь тебе терять нечего. Расскажи им, как было дела

Кэри заговорил, тщательно подбирая слова:

— Однажды ко мне пришел Шон... и сказал, что у него возникла проблема. Один парень... наркоман... начал доставать его подружку. Шон хотел с этим покончить и спросил, не могу ли я помочь ему. — Малкольм почесал свой заросший щетиной подбородок. — Я спросил, что он имеет в виду. Я-то думал, Шон хочет, чтобы я припугнул того парня или что-нибудь в этом роде. Но когда он начал мне объяснять свой план, я понял, что ему нужно более радикальное решение.

— О чем конкретно он тебя просил? — задал вопрос Уэллер.

— Шон попросил меня прикончить того парня. — Кэри поднял глаза. — Я аж обалдел. Мокруха не по моей части. В общем, я сказал ему, что он обратился не по адресу.

Малкольм умолк и нервно заерзал на стуле.

— Продолжай, — поощрил его Декер.

— Потом... Шон начал меня упрашивать. Дескать, может, я знаю кого-нибудь, кто согласился бы замочить того типа. Я сделал вид, будто решил над этим подумать, и спросил, сколько он готов заплатить. Он сказал — десять штук. Я удивился — мол, где он возьмет столько наличных.

— И что же он тебе ответил? — поинтересовалась Мардж.

— Что через пару лет получит что-то вроде наследства, которое пока находится под опекой — тысяч двести пятьдесят, а то и больше. Ну, я-то сам заколачиваю от штуки до двух в месяц — какой, спрашивается, мне резон рисковать из-за десяти тысяч? Хотя, конечно, для некоторых и десять штук — хорошие бабки.

— Трудно поверить, но, похоже, он говорит правду, — поделилась своим мнением Мардж.

Уэллер взглянул на нее и обратился к Малкольму:

— Ну, а потом что было?

— Потом Шон... Понимаете, он знал, что у меня есть кое-какие связи. — На губах Малкольма появилась легкая улыбка. — Вот он и пристал ко мне — если сам не хочешь за это браться, может, поспрошаешь, кто бы взялся. Я продолжаю ломать дурочку и обещаю, что попробую выяснить. А потом забыл про все это дело. — Малкольм немного помолчал. — А через месяц Шон ко мне подвалил и интересуется — нашел я кого-нибудь или нет. Я объясняю, что нет. Я же никого и не искал, понятно? Я про все это и думать забыл.