Змеиный зуб - Келлерман Фэй - Страница 74

— А как насчет расследования ее жалобы представителями отдела личного состава?

— Что вы имеете в виду?

— Она что, собирается позвонить им и сказать, что лгала?

— Декер, если Жанин заберет свое заявление, будет считаться, что в результате проведенного внутреннего расследования жалоба признана необоснованной.

— Нет, это неправда. Если она откажется от своих обвинений, отдел личного состава зафиксирует, что моя вина не доказана. Но я вполне могу добиться такого же вердикта и в случае, если Жанин не станет забирать свою кляузу. Я хочу, чтобы в моем личном деле не было не единого пятнышка. Мне кажется, я это заслужил. Так вот, пусть она доведет до сведения управления, что оболгала меня. Мне нужно, чтобы жалоба была признана необоснованной.

— Декер...

— Позвоните этому ее законнику и скажите: если она признает, что оклеветала меня, я не стану выдвигать против нее обвинение в нападении с применением физического насилия. И напомните, что у меня — в отличие от нее — есть свидетели, которые подтвердят мои слова.

— Пит, послушайте. Жанин не признается в том, что оболгала вас. Да, все это довольно-таки некрасиво. Но в предложении Жанин есть и положительный момент. Согласившись на мировую, вы сможете нормально работать и не будете больше находиться «под колпаком». Не глупите, лейтенант.

— Нет, так не пойдет.

Стрэпп резко откинулся на спину стула и уставился в потолок.

— Вероятно, мне следует приказать вам сделать то, о чем я вас прошу?

— Вы не можете приказом лишить меня моих гражданских прав.

Капитан впился в Декера глазами.

— А вам не кажется, что, прежде чем принимать столь скоропалительное решение, вы просто обязаны посоветоваться с Риной? — спросил он.

— Обвинения выдвинуты против меня, а не против нее.

Однако, еще не закончив фразу, лейтенант понял, что Стрэпп угодил в точку. Декер в самом деле не мог допустить, чтобы вся эта грязь разбиралась в суде, на публике — это слишком тяжелое испытание и для Рины, и для детей. У него не было выхода, как у циркового льва, который, яростно рыча и скаля страшные зубы, все же вынужден пятиться под ударами бича укротителя.

— Передайте ее адвокату, что я подумаю, — сказал наконец лейтенант.

Стрэпп смущенно откашлялся.

— Питер, мы оба знаем, что Жанин — весьма переменчивая особа. Сегодня она предлагает вам сделку, но завтра может изменить свою позицию. Если я позвоню ее адвокату сейчас, он подготовит все необходимые бумаги уже к завтрашнему утру. Я попрошу, чтобы наши юристы их изучили, и еще до ланча они будут лежать у вас на столе. Вы их подпишете. А когда вы вернетесь к себе в кабинет после ланча, вся эта мерзость для вас закончится. Ну, что скажете?

— Я посоветуюсь с Риной.

Стрэпп решил не настаивать.

— Я в любом случае позвоню адвокату Жанин, — сказал он. — Мало ли что — вдруг вы передумаете и решите все ускорить. Будьте завтра у меня в кабинете к восьми часам.

— Хорошо, — пробормотал Декер, с трудом разжав стиснутые челюсти.

— Гнусная история, что и говорить.

— У вас ко мне есть еще что-нибудь, капитан?

— Да. — Стрэпп отвел глаза в сторону. — Понимаете, Жанин... словом, она хочет загладить свою вину.

— О, боже...

— Речь не о вас лично, а о полицейском управлении Лос-Анджелеса. Вы читали о турнире теннисистов-инвалидов?

— Да.

— Я слышал, что это была ваша идея.

— Продолжайте.

— Видите ли... вы ведь наверняка читали все, что печаталось в газетах по этому поводу, и знаете, что средства, собранные благодаря турниру теннисистов-инвалидов, пойдут жертвам расстрела в ресторане «Эстель».

— Ну да. Украдем у Питера и поможем Полю...

— Декер, в результате этого побоища остались вдовы, и далеко не все они богатые женщины.

— В отличие от некоторых — тех, что за один вечер становятся миллионершами.

— А разве ваша знакомая по фамилии Ветцель не потеряла мужа? — резко спросил Стрэпп. — И, насколько я понимаю, у нее есть дети, верно?

— Да-да, она действительно потеряла мужа, и у нее действительно есть дети, — так же резко ответил Декер. — Ну, и чего вы хотите? Сделать из Жанин героиню?

— Нет. Но турнир проводится ради благих целей, — сказал капитан, немного смягчаясь. — Жанин все очень точно рассчитала. Один билет на хорошие места стоит тысячу долларов. И билеты эти буквально расхватывают, потому что на турнире будут присутствовать теннисные «звезды». Это, соответственно, привлекает внимание прессы, что в свою очередь обеспечивает турниру хорошую рекламу. Сам мэр забронировал себе места. И губернатор тоже. — Капитан ткнул себя пальцем в грудь. — Меня все это вроде бы не касается, но я обязан думать о людях, которым служу.

Декер почувствовал, как в груди у него снова вскипает горячая волна гнева — он уже понял, зачем капитан произносит свою патетическую речь, к чему он клонит.

— Жанин специально оставила ложу для нас — представителей полиции, — продолжал ораторствовать Стрэпп. — Она совершенно справедливо решила, что мы тоже захотим присутствовать на турнире, выражая таким образом нашу поддержку тем благородным целям, которые он преследует. И я, как капитан Девонширского отделения, считаю своим долгом быть там.

Декер, испепеляя взглядом Стрэппа, чувствовал, как удары сердца глухо отдаются в голове.

— Жанин хлещет меня по физиономии, — медленно заговорил он наконец, — а вы на глазах у нее вытираете об меня ноги.

— Декер...

— Из уважения к вашей должности и к вашему авторитету руководителя я ничего не предпринимаю по этому поводу. Вы хотите, чтобы я заключил сделку с ее юристом — хорошо, я и на это соглашаюсь. И чем вы отвечаете на мою лояльность? Отправляетесь на организованный этой сукой турнир, чтобы придать ему побольше помпы и помочь сделать из Жанин национальную героиню...

— Дело не в ней, черт побери! — Стрэпп стукнул кулаком по столу. — Если вы хоть на секунду спуститесь с облаков на землю и перестанете корчить из себя благородного рыцаря, то поймете, в каком крайне сложном положении я нахожусь. Я просто обязан там присутствовать.

— Нет, не обязаны.

— Декер, что я скажу, когда родственники погибших спросят, почему меня, капитана полиции, не было на турнире в память об их близких, который к тому же проводился в целях сбора средств для нужд семей убитых?

— Вам следует сказать правду — а именно то, что Жанин Гаррисон — лицемерная, лживая мразь.

— Это называется клеветой.

— Это называется последовательностью.

Стрэпп хотел было что-то возразить, но осекся. Он явно избегал встречаться с Декером взглядом.

— Мне нечего больше добавить, — заговорил он после некоторой заминки. — Будьте здесь завтра ровно в восемь утра. Это все. Можете идти.

Декер встал и пошел к двери, но на пороге задержался.

— Сэр, я вовсе не тот благородный рыцарь, каким вы меня считаете... и каким бы мне хотелось быть. Я знаю, как устроен этот мир, поэтому отнеситесь к тому, что я сейчас скажу, как к словам одного конформиста, адресованным другому конформисту.

Стрэпп молча ждал продолжения.

— Жанин Гаррисон причастна к побоищу в ресторане, и это в конце концов обязательно выяснится. И когда это произойдет, все, кто ей потворствовал — независимо от их положения, — окажутся в дерьме.

— Я все же рискну, лейтенант. Спокойной ночи.

Декер открыл дверь и, обернувшись, сказал на прощание:

— Если вы желаете себе добра, капитан, советую вам в день турнира заболеть гриппом и остаться дома, в постели.