Хроники инспектора Ротанова - Гуляковский Евгений Яковлевич - Страница 75

Когда процесс растворения захватил спинной мозг, боль исчезла. На какое-то время он вообще перестал ощущать собственное тело и лишь теперь заметил, что поверхность его кожи начинает светиться.

Затем ледяная жидкость, растворившая в себе его тело, начала обратное движение к пульту. Через руки, ставшие своеобразными трубопроводами, жидкость медленно уходила из него, унося с собой частицы его виртуального «Я».

Когда этот процесс захватил область головного мозга, сознание погасло. Но период затемнения продолжался, во всяком случае в его представлении, не более чем краткое мгновение.

Только что он стоял, объятый ужасом, у аппарата, словно огромная пиявка всосавшего его тело внутрь себя, и вот он уже очутился у такого же пульта, рядом со следящей за ним рэниткой.

— Извини. Я не смогла тебя предупредить о том, что переход вызывает неприятные ощущения. Ты все сделал правильно, и теперь мы можем поговорить.

— Поговорить? Что произошло со мной? Где я, черт возьми?

— Ты находишься внутри машины, моделирующей реальность. Мы называем ее моделятором.

— Моделятор! Прекрасно. Что произошло с моим телом?

— Ничего с ним не произошло. Моделятор снял электронную копию твоего организма. Твое тело в полном порядке осталось в прежней реальности. Сознание пришлось погасить, иначе у неподготовленных субъектов происходят серьезные психические нарушения. Что-то вроде раздвоения личности.

Только теперь он заметил, что в его новом положении имеются и свои плюсы. Он не чувствовал боли, в каждом движении ощущалась необыкновенная легкость, словно он находился в невесомости или во сне. Он чувствовал, что при желании сможет даже летать. Движение в этом новом мире не представляло никакой проблемы и зависело только от его желания.

Паника, охватившая его во время перехода, постепенно уступала место привычному любопытству.

Уникальность происшедших с ним перемен предоставляла неограниченную возможность для получения информации, теперь он был способен впитывать ее, словно губка, минуя языковой барьер.

Стоило мысленно задать вопрос, и ответ высвечивался в электронной копии его мозга с четкостью и последовательностью компьютерной логики — в этом не было ничего удивительного, поскольку он сам стал теперь частью этой логики.

Эмоции и обработка данных рецепторов его собственного организма, занимавшие в его прежнем состоянии львиную долю работы мозга, сейчас отсутствовали, и чувство небывалого раскрепощения сознания опьяняло.

Что-то все-таки сохранилось от прежнего восприятия. Например, зрительные образы по-прежнему вызывали в нем целый каскад ассоциаций и всплеск тех самых эмоций, которых, как он полагал, он полностью лишился во время перехода. В их наличии нетрудно было убедиться, переведя взгляд на рэнитку.

Сказать, что эта женщина была прекрасна яркой неземной красотой, — значило бы ничего не сказать. Непривычный внешний облик женщины вызывает в нас положительный отклик лишь в том случае, если эти изменения не переходят определенной грани, за которой, с нашей точки зрения, уже начинается уродство.

Рэнитка находилась на самом краю этой грани, но чем пристальней Ротанов вглядывался в ее лицо, тем прекрасней оно ему казалось.

Огромные, с человеческой точки зрения, глаза лишь украшали одухотворенные черты ее лица. Водопад роскошных волос выбивался из-под сверкающей диадемы, удерживавшей их буйство в необходимых для работы пределах.

Он так и не понял, была ли диадема украшением или неизвестным ему прибором управления странной машиной, перенесшей его в ее электрический нематериальный мир. Информация из этого мира вливалась в его мозг непрерывным потоком, но большая ее часть оставалась непонятной, по крайней мере в данный момент. И тогда он решил до конца использовать представившуюся ему уникальную возможность выяснить, что произошло на Ароме, что вызвало катастрофу в колонии. Даже сейчас, в своей новой электронной ипостаси, он по-прежнему оставался инспектором внешней безопасности Земной Федерации.

Он не знал, как долго будет продолжаться его теперешнее состояние, как долго сможет длиться этот уникальный контакт, и поэтому начал с самого главного.

— На Ароме погибли сотни моих соотечественников. Кто сотворил монстров, пришедших из океана? Ведь они не принадлежат к биологическому миру планеты. Какое отношение к их появлению имеет твой моделятор реальности?

— Моделятор здесь ни при чем. Чтобы ответить на твой вопрос, мне придется углубиться в историю. Примерно шесть тысяч лет назад мой народ решил построить на этой планете хранилище данных. Все научные достижения, все открытия наших ученых, все, что являлось основой нашей могущественной цивилизации, должно было храниться здесь. Арома была выбрана из-за своего уникального местоположения и полного отсутствия биосферы. Тогда мы еще не знали, в чем причина такого странного перекоса в ее развитии.

— Почему вы не построили хранилище на вашей собственной планете?

— Потому что оно занимает слишком много места, изменяет климат, экологию и энергетический потенциал планеты. То, что ты успел увидеть во время прохода по подземному залу, — лишь небольшая часть этого уникального механизма.

И тогда, не совсем последовательно, он задал вопрос, занозой сидевший в его сознании:

— Почему у входа в ваше хранилище знаний сидит этот дурацкий карлик?

— Слишком много тысячелетий минуло с тех пор, как был создан моделятор. Любая техника несовершенна. За это время в работе машины появились сбои. Некоторые программы, замкнутые сами на себя, стали создавать незапланированные объекты, не заложенные в них изначальным программированием.

— Но это означает, что ваша машина предназначалась не только для хранения информации? Ведь именно это следует даже из ее названия.

— Ты прав. Кроме всего прочего, здесь был осуществлен грандиозный эксперимент по внедрению в материальный мир компьютерной составляющей… Мне сложно тебе это объяснить. В твоем языке не хватает нужных терминов.

Еще сложнее было ему осмыслить поток невероятной информации, захлестнувшей его мозг, но в этом Ротанов не признался бы своей собеседнице ни за что на свете.

— Можно обойтись без терминов, давай говорить о сути. Ваши компьютерные программы должны были изменить внешнюю среду, согласно заложенному в них плану?

— Ну не совсем так, это слишком громко сказано — изменить среду целой планеты. Наши задачи были скромнее — создать существа, способные выжить в любых, самых суровых условиях, научиться создавать их из подручного материала — из песка, из воздуха, из воды…

— И полностью подчинить управление ими вашей машине… Так вот откуда здесь появились песчаники… Зачем они вам понадобились?

— В то время когда на Ароме уже заканчивалась постройка моделятора, здесь неожиданно была открыта древняя цивилизация гарстов, со странным циклом развития, их разум не имел ничего общего с гуманоидной логикой. Менять место нашего грандиозного строительства было уже поздно. Когда оно начиналось, мы не подозревали, что планета обитаема. Самым неожиданным для нас явилось то, что хорсты оказались способными проникать из мира реальности в наш, искусственно созданный компьютерный мир. Рано или поздно, наше противостояние должно было привести к войне. Вскоре она разразилась.

— Как же вы за все годы своего грандиозного строительства умудрились не заметить на планете наличие цивилизации?

— Ответить на этот сложный вопрос проще всего. Здесь тогда не было никаких гарстов! Вернее, они были в неодушевленном состоянии, растворенные в воде, в песке, в воздухе, и, когда наше строительство разбудило их, они проявили свою агрессивную сущность.

— Но здесь нет никаких следов войны, кроме развалин вашей башни!

— Не забывай, сколько лет прошло с тех пор. И это была необычная война, она почти не оставляла следов в реальном мире и велась в основном внутри мира, созданного нашей машиной.

В ходе этой войны нам не удалось добиться победы, но мы добились нейтралитета. Гарсты были загнаны в океан и по достигнутому соглашению не должны были претендовать на сушу Аромы и вторгаться в смоделированный нашим компьютером мир.