Светорада Янтарная - Вилар Симона - Страница 99

Светорада посмотрела на него с вызовом. И он как будто понял. Отвел взгляд, негромко вздохнул.

– Я получу вас только тогда, когда буду иметь на это право. Когда вы будете в безопасности. И когда нас обвенчают.

Потом Варда опять ушел. Когда же он принес поднос с едой и двумя кубками с подогретым вином с пряностями, аромат которых сразу наполнил всю комнату, Светорада неожиданно почувствовала, что очень голодна. И вино было кстати. Оно согрело ее озябшее тело, принесло какое– то успокоение. Да и Варда, сев в сторонке, вел себя деликатно. Поев, Светорада свернулась калачиком на ложе и смотрела, как он медленными глотками пьет вино, как его кадык двигается по длинной сильной шее. Лицо с выступающим сильным подбородком очерчивала полоска холеной бородки, короткие волосы уже высохли. А вот влажная копна спутанных волос Светорады намочила ей плечи и платье на спине. Она укуталась в покрывало и постепенно согрелась. Опять смотрела на Варду. Его лицо было спокойным. Полузакрытые глаза, прямой, как у греческого изваяния, нос, резкие высокие скулы. Его уравновешенность успокаивала Светораду. Она стала подремывать под завывание ветра на улице, слышала, как где– то сорвалась сорванная черепица, а затем уснула.

Княжну разбудил какой– то шум. Еще ничего не понимая, она поднялась и увидела у распахнутого окна Варду. За оконным проемом виднелось посветлевшее небо, а с улицы доносился гул голосов, громкие крики, звуки набата.

Варда, почувствовав, что она рядом, резко обернулся.

– Там что– то происходит. Что– то случилось, а я… Я ведь доместник схол, я должен быть во дворце!

У него горели глаза, лицо было напряженным, он походил на боевого коня, услышавшего звук трубы и рвущегося в стойле. Да, в городе что– то творилось, Варде следовало поспешить. К этому его призывал долг!

И Светорада отпустила его. Сказала, что пока она тут в безопасности, а Варда, если не хочет вызвать подозрений своим отсутствием, должен вернуться на службу. Он выслушал ее как будто с облегчением. Кинулся к двери, но на пороге на миг замер.

– Никуда не уходите отсюда! Слышите – никуда! Я приду за вами.

В доме Иоанна тоже был переполох. Выглянув в окошко, княжна увидела суетившихся во дворе людей, увидела, как Варда быстро пересек двор и о чем– то переговорил с Иоанном Куркуасом. Потом стремительно кинулся к воротам. Светорада проследила за ним взглядом. Ей тоже хотелось узнать, что так взволновало ромеев. Но как это сделать? Позвать и расспросить кого– то из слуг?

И вдруг она заметила, что Иоанн смотрит в ее сторону, и поспешно отскочила от окна. Успел ли он разглядеть ее в утреннем сумраке? Оставалось надеяться, что случилось непредвиденное и Иоанну сейчас не до нее. Но что же происходит? Отчего эти вопли, этот рев труб на улице, набатный звон колоколов… Казалось, все церкви города зазвонили одновременно!

Однако уже в следующее мгновение она догадалась, что случилось. Русы в Константинополе! Только их появление в столице могло вызвать такую панику. Светорада опустилась на скамью и заплакала. Неужели… Он пришел за ней! Пришел, когда был ей так нужен!

Но за ней пришел не Стема. За княжной явился Прокл Пакиан. Еще и полдня не минуло, как во двор Иоанна вступил отряд стражников во главе со смотрителем Вуколеонской тюрьмы. Иоанн Куркуас семенил подле него, указывая рукой на флигель, где пряталась беглянка.

Светорада почувствовала нечто вроде удара в грудь, сердце стукнуло и подпрыгнуло, и тут же свинцовая тяжесть разлилась в груди. Не сейчас, о небо! Только не сейчас, когда Стема так близко! Она бессильно опустилась на колени и протянула руки к Богоматери на иконе.

– Моли обо мне сына, Приснодева!

Так, на коленях, ее и застал Прокл. Рядом суетился Иоанн.

– Я сразу узнал ее. Как, думаю, из Палатия… И с Вардой! Я ведь хорошо сделал, что сообщил?

У него только хвоста не было, чтобы угодливо им завилять.

Прокл сумрачно покосился на него.

– Все правильно, досточтимый патрикий. А сейчас выйди, дай госпоже собраться.

Когда они остались одни, Прокл только развел руками.

– Я ведь дорожу своим местом, – сказал он, – а этот щеголь прибежал и каждому начал говорить, что вы у него в доме. Теперь я вынужден водворить вас на место. Пока все взволнованы, пока сумятица и у меня еще не спрашивают, как такое возможно…

– Но что случилось? – нашла в себе силы спросить Светорада.

И тут суровое лицо Прокла исказилось от страха.

– Им помогает сам дьявол! И все они колдуны! Ибо их корабли идут на столицу мира посуху!..

Глава 14

Солнце уже почти село, погасли его отсветы на куполах Константинополя, и теперь на фоне пурпурного закатного неба силуэты великого града казались черными. Только привычный звон колоколов окружал ромейскую столицу неким особенным, почти осязаемым ореолом силы. Прошел еще один день. Столица ромеев оставалась для русов неприступной в своем высокомерном величии.

Князь Олег стоял на берегу предместья Сики и через воды Золотого Рога смотрел на Царьград. Как же он ненавидел этот город! Эта упрямая столица стояла на его пути к славе, словно непреодолимая скала. Олег и раньше знал, что Царьград укреплен, как никакая другая твердыня, но почему– то считал, что жившие в ней люди слабы и очень скоро, устрашившись осады, уступят. Именно на это рассчитывал князь, начиная свой поход.

Олегу во что бы то ни стало нужно было одержать победу! Он создал великую державу, и почти все земли от северных морей до днепровских порогов были под его рукой. И все же Русь – его Русь! – иноземцы не воспринимали всерьез. Они смотрели на объединенные славянские земли как на непрочный союз, как на некое недоразумение, которое рано или поздно исчезнет. Но с какой стати? Разве Русь не отказалась платить дань великой Хазарии, разве ляхи и викинги уже не смирились с тем, что это государство стоит почитать? И все же Олег вновь и вновь убеждался, что многие считают, что Руси нет места в мире, и ожидают, когда этот колосс рухнет. И тогда, чтобы доказать, насколько Русь состоятельна, князь решился на дерзкое предприятие, результат которого должен был заставить всех недругов признать значимость Руси, и прежде всего самую великую мировую державу – Византию.

Олег давно готовился к этому походу. Он старательно вызнал все, что было известно о походе его предшественников – Аскольда и Дира. Тот поход и поныне с уважением вспоминали на Руси. Спрашивается, с какой стати? Разве Аскольд и Дир не понесли поражение под Царьградом? Тем не менее люди и по сей день вспоминают их дерзость и отвагу, а слепые гусляры поют о тех событиях, изображая побежденных Олегом князей Киева достойными витязями, восхваляя их поход куда более, чем все удачи и победы Олега. Да, Вещий взял под свою руку немало племен, он подчинил непокорных и отразил набеги врагов, но в глазах русов все равно уступал Аскольду и Диру, которые были смелее его, не боялись угрожать самой Византии, да и позже пали не в честном бою, а только поддавшись хитрости и коварству…[160]

Ну что ж, раз хитрость приносит победы, значит, Олег Вещий тоже воспользуется хитростью. На это он и рассчитывал, когда собирал огромное воинство, какого еще не видели на Руси. Он поведет свою рать на Царьград и победит там, где еще не удавалось взять первенство никому иному. Даже восхваляемым Аскольду с Диром.

Олег давно выведал все, что касалось Константинополя. Даже сам прибыл сюда под личиной обычного варяга, чтобы убедиться, каков его враг. И понял, что столицу мира не взять. Пусть у Олега будут свои шпионы в городе, пусть у него есть союзники в Палатии, все одно Константинополь со своими укреплениями неуязвим. А вот окружавшие Царьград предместья… О них как раз и думал Олег, когда его струги невиданной силой шли на юг, когда огромная конница двигалась следом берегом. Конница, правда, по пути отстала, но все равно нашествие его судов могло впечатлить кого угодно. Теперь Олег мог говорить с ромеями с позиции силы, мог спросить с них за самоуправство. И показать, что его держава достаточно сильна, чтобы даже Византия затрепетала от страха. Он надеялся, что ромеи, увидев эту силу, вынуждены будут склонить гордые выи и попросят прощения за сотворенное насилие. Весь мир об этом узнает! Слава о победе полетит на сверкающих крыльях, и все узнают, что есть такая держава Русь, которая не дает своих в обиду, с которой вынуждена считаться сама надменная Византия.