Светорада Янтарная - Вилар Симона - Страница 85

Последний удар, похоже, попал в цель. Захра была жадной, и то, что ее не побаловали подарками, заставило женщину надуться и сердито засопеть. А Светорада как ни в чем не бывало продолжала подливать масла в огонь. Разве Захре неведомо, как христиане относятся к иудеям? Они их считают повинными в распятии Иисуса Христа, поэтому терпят подле себя их посольство только по необходимости. И вообще, с иудеев в Константинополе берут огромные налоги за право торговли, их не допускают на государственную службу, даже запрещают ездить верхом по городу! И как бы ни хотела Светорада покататься со своей любимой подругой Захрой верхом, это просто невозможно, ибо даже ее влияние севасты не даст ей оказать Захре столь маленькую услугу. Ну а эти руины – наглядное свидетельство того, как далеко зашло презрение ромеев к вере рахдонитов. Они устанавливают в Константинополе и мечети мусульман, и латинские церкви. Здесь же… Ну да благородная Захра сама все видит.

Когда Светорада хотела, у нее был очень недобрый язычок. В итоге княжна повернула все так, что получилось, будто только она благодетельница Захры и рахдонитов. Ромеи же их презирают. Да и как– то обидно наблюдать, с какой наивностью смотрят богатейшие хазарские купцы на роскошь Палатия, хотя… Знает ли Захра, что половина усыпанных каменьями нарядов царедворцев не принадлежит им? Все это великолепие хранится в запасниках и выдается по случаю, чтобы двор поразил своим блеском таких наивных варваров, как хазарские послы.

Когда они вернулись в Священный Дворец, Захра была мрачнее тучи. Но насколько она влиятельна? Женщина, неиудейка, к тому же супруга обращенного хазарина Юри, а не кого– нибудь из рахдонитов. Но Светорада делала ставку на властность и самомнение Захры, на то, что Юри очень почитает свою жену. И, как оказалось, не прогадала. Ибо вскоре до нее стали доходить слухи, что хазарские послы не спешат прислушаться к тому, что предлагает им Лев, они тянут время, требуют большей оплаты, особых привилегий для иудеев в Константинополе. Рахдониты всегда были очень внимательны к своим единоверцам, стремились упрочить их положение, а потому выдвинули требование, чтобы Лев за счет казны восстановил разрушенную в предместье синагогу, построил несколько новых, а также возвел религиозные праздники иудеев в ранг государственных, дабы они могли не работать в эти дни.

Однако тут против требований рахдонитов выступил сам патриарх Евфимий. Он покинул Палатий, заявив Льву, что ноги его здесь не будет до тех пор, пока эти христопродавцы не отправятся за моря.

Но Лев нуждался в пополнении армии. Поразмыслив, он вызвал севасту Ксантию в триклиний Эросского арсенала и, прогуливаясь с ней мимо украшенных оружием стен, стал расспрашивать о войсках Хазарии.

– Вы разумная женщина, Ксантия, многое повидали, и я высоко ценю ваше мнение. Вы ведь жили в каганате, не так ли? Вы можете рассказать об их воинских силах?

Светорада сперва рассыпалась в цветистых благодарностях и только потом стала рассказывать. Поведала, что основная военная мощь каганата опирается на войско ал– арсиев, которых иудеи нанимают из мусульман. Это очень сильное войско, однако она более чем уверена, что рахдониты не поделятся им с ромеями. Ал– арсии – воинская элита иудеев, их главная сила, они подолгу обучают наемников и строго с них спрашивают. Разве они уступят империи столь отменных воинов? А вот кого они могут дать для Византии, так это черных хазар, кочевников, которые действительно воинственны и очень дерзки. Зачастую они совершают удачные набеги, но их совершенно нельзя сравнивать с ал– арсиями. Черные хазары неспокойны, мятежны и непредсказуемы в своих действиях. Для рахдонитов было бы выгодно выслать какую– то их часть из каганата, да еще получив при этом плату и привилегии от Византии.

Светорада говорила подробно и была весьма убедительна. Лев все больше хмурился, слушая ее.

– Но мне нужны воины, – изрек он наконец. – Крестьяне империи в последнее время предпочитают откупаться от воинской службы, чтобы не покидать своих наделов. У нас есть такой закон, теперь Византия располагает деньгами на наем. Но, к сожалению, речь идет о мало обученных воинах. А наше положение таково, что и мир с Болгарией непрочен, и критские пираты нападают на наши побережья, и стратиги в фемах просят пополнения, да и подозрительно притихшего Андроника Дуку не следует забывать. О Господи, помоги своему верному рабу! – Он воздел очи к небу и принялся жарко молиться, словно позабыв о Светораде.

А она стояла и думала, что Олег Вещий недаром именно сейчас, когда у империи столько проблем, выбрал время для нападения. И если она выполнит то, что от нее ждут…

Она выполнила. Договор с рахдонитами не состоялся. Когда позже княжна как– то столкнулась в переходе Халки Софии с Самоной, тот поглядел на нее с неким удивлением.

– Не ожидал такого от женщины.

Не ожидал! Или он уже запамятовал, что при ее участии удалось свергнуть столь могущественного человека, как Николай Мистик? А может, и впрямь забыл? Тем более что Зоя постаралась не обременять себя признательностью. И ныне не скрывает своего неудовольствия, когда видит Янтарную. Хотя тот же Самона и объяснил Светораде, отчего так недовольна августа.

– Вы очень нравитесь друнгарию флота, госпожа. Зоя слишком часто распространялась о том, что кесарь потерял к вам интерес, и наш Имерий решил, что может позволить себе поухаживать за вами. Вы ведь стали очень состоятельной женщиной, получив, как севаста, земельные угодья и значительную ругу. Даже если вы потеряете титул, то все равно останетесь завидной невестой. Ну а наш флотоводец еще молод, из– за бесконечных походов он так и не обзавелся семьей. Отчего бы ему не быть к вам внимательным, если вы пользуетесь покровительством императора и патриарха, а ваше положение невесты кесаря становится все более призрачным?

«Ну уж без жениха я никогда не останусь», – попыталась приободрить себя Светорада, хотя повода веселиться не было. Скорее Зоя и впрямь отравит ее, чем допустит брак со своим кровным родичем. Однако Самона неожиданно подсказал ей еще кое– что: Имерий – это прежде всего флот Византии. И если Зоя постарается оградить Имерия от Светорады, то для этого ей придется услать его. Ну не севасту же, которая все еще считается избранницей кесаря, закончил со значительным видом Самона. И тут же поспешил отойти, ибо к ним уже приближался Варда.

Ох этот несносный, подозрительный Варда! То сторонится ее, то все время выискивает ее взглядом и следит, с кем она общается. И Светорада во время встреч с базилевсом несколько раз намекнула, что, дескать, какой смысл держать в Палатии столь прославленного воина, когда на пределах империи так неспокойно? В последнее время двор был встревожен вестью, что на границе с Болгарией кто– то напал на одну из болгарских крепостей и обеспокоенный этим царь Симеон стягивает к рубежам войска. Светорада не ведала, то ли это случайность, то ли же тут не обошлось без вмешательства Олега. Во всяком случае Олег Вещий говорил, что у него есть свои планы, как сделать так, чтобы Лев больше думал об удаленных фемах, а не о столице. Для Светорады это был повод избавиться от слежки Варды. Но не получилось. И она даже рассердилась, узнав, что Лев отправил вместо него другого военачальника, а Варду даже возвысил, назначив его этериархом двора,[148] под охраной которого был весь Палатий. И теперь ему непременно будут сообщать о каждом шаге Светорады. Ну что ж, пусть бесится, наблюдая за ней и красивым Имерием.

Что касается флотоводца, то им следовало незамедлительно заняться.

– Как я выгляжу? – как– то спросила княжна Дорофею, оценивающе оглядывая себя в отражении большого венецианского зеркала.

Самой себе Светорада казалась несколько похудевшей, ее округлые щеки слегка запали, что было неудивительно, если учесть, что она в последнее время совсем потеряла аппетит. Однако ее скулы от этого только четче обозначились, бледность щек подчеркивала яркий рот. И глаза… Они казались только больше на чуть осунувшемся личике. Блестящие светло– карие глаза с янтарным отливом. Светораде было уже двадцать шесть лет. В ее возрасте византийские матроны, ведущие замкнутый образ жизни и посвятившие себя череде деторождений, обычно смотрелись этакими важными матронами – бабами, как сказали бы на Руси. Светорада же, миниатюрная и хрупкая, казалась юной девушкой, если бы ее возраст не выдавала явная зрелость во взгляде. Ее прекрасные выразительные глаза словно таили в себе опыт всего пережитого, но в то же время придавали ей своеобразное очарование, делали интересной.