Книга вампиров - Деружинский Вадим Владимирович - Страница 31

Также сообщают часто, что обнаруживают вампира в своей могиле (после эксгумации) плавающим в гробу, заполненном кровью. Даже если кровь не свернулась, она, отстаиваясь, делится на два слоя: верхний слой прозрачной светло-желтой плазмы и нижний слой осадков из клеток крови. Однако в гробу видят кровь не свернувшейся и не отстоявшейся, что кажется странным. Если бы это была, как полагали эксгуматоры, кровь жертв вампира, то она должна была либо свернуться, либо отстояться.

Расчленяя эксгумированное тело вампира, находят его кровь жидкой и алой, присущей любому живому. Даже у самого свежего трупа кровь отстаивается и никогда не выглядит «живой», это еще раз подтверждает, что вампир был похоронен живым, а не мертвым.

Если полагать, что «астральное тело» вампира выходит из могилы, просачиваясь сквозь гробовые доски и грунт — в силу своей «астральности», то непонятно, как «неастральная» кровь жертв проникает с ним обратно в могилу. Возникает следующая картина.

1. Вампир совершает высасывание, не прокусывая кожи и не всасывая кровь через раны.

2. Можно полагать, что «астральное тело» вампира способно отделяться от его физического тела и проходить сквозь грунт могилы, однако физическая субстанция — кровь его жертвы — не способна проникнуть сквозь грунт; следовательно, в физическом теле вампира нет ни грамма чужой крови.

3. Исходя из пункта 1 и 2, следует признать, что ВАМПИР ВООБЩЕ НЕ ВЫПИВАЕТ ЧУЖОЙ КРОВИ, а кровь, которую находят в его могиле, — его собственная, вырабатываемая его собственным красным костным мозгом и служащая поддержанию жизнедеятельности находящегося в коме тела.

ОБЩЕПРИНЯТОЕ МНЕНИЕ О ТОМ, ЧТО ВАМПИР ПЬЕТ КРОВЬ, НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ.

«Астральное тело» вампира присасывается к телу жертвы, чтобы всосать «астраль». Это и является ответом на все вопросы. И итогом нашего небольшого предварительного исследования.

ПУНКТ 13. ВАМПИРИЗМ СЕГОДНЯ

Вот уж удивится доверчивый читатель нашей шумной прессы, и всем-то его пугали: и зловещими инопланетянами, похищающими людей, и колдунами, оживляющими перед телевизионной камерой трупы, и пророками-астрологами, предвещающими нам скорую погибель, и прочими разнообразными страхами — всем пугали, не пугали только одним — вампирами.

Действительно, о вампирах серьезно еще никто сегодня не писал, и в число ужасов скандальной прессы они, к счастью, не входят. Но существует грустная тенденция: стоит обнаружиться какому-нибудь труднообъяснимому феномену, как мгновенно появляются те, кто на нем спекулирует. За примерами далеко ходить не надо: про полтергейст сегодня поют с эстрады, пилоты НЛО — излюбленные герои кинофильмов, и проч., и проч. Граф Дракула, посланник сатаны, машет с экранов черным плащом и щелкает громадными клыками, он панически боится дневного света и христианского креста, который, прикоснувшись к его телу, оставляет ожоги. Почему, собственно говоря, он боится креста? Почему не Корана, Будды, синагоги, бога Перуна и Зевса? Разве Зевс менее могущественный, чем И. Христос? Сказка. Спросите у любого: кто такой вампир? Вам сразу вспомнят Дракулу — зубастого, зловещего, рассыпающегося от солнечного света в дымящийся прах. Он не более реален, чем Кощей Бессмертный. Его просто нет, а потому и бояться вампира глупо.

Массовая культура и пресса создали свой собственный образ вампира, в рамки которого уместится любой негодяй, хлебнувший чужой крови. Прекрасная иллюстрация тому — история Джона Хейга, который, спекулируя на всеобщем невежестве в том, что касается вампиров, добился того, что его окрестили «лондонским вампиром» только на том основании, что он пил кровь людей. Джон Хейг — обыкновенный маньяк, сумасшедший, но не вампир. Он пил кровь мертвых людей. Кроме того, читатель этой книги уже знает, что истинный вампир раздвоен и в то время, когда его физическое тело лежит в могиле, «астральное» выходит пить «астраль», но не кровь. То, что настоящий вампир пьет кровь — всеобщее заблуждение.

Случай с Джоном Хейгом весьма поучителен, это чудесный пример удавшейся мистификации, и, надо полагать, таких спекуляций возникнет еще немало; их надо пресекать, поскольку они вредны: они запутывают тех, кто не знаком с вампирологией, а таких, к сожалению, абсолютное большинство.

И вот она, истина, которая тем и страшнее любой выдумки, — вампиризм существует сегодня, в третьем тысячелетии. Самый махровый, самый мрачный вампиризм; никто не верит сегодня его жертвам, и тихий ужас, от которого ночью скребут ногтями по стенам, сводит с ума, и полная, полнейшая безысходность приканчивает беззащитную жертву раньше, чем завершит свое дело вампир.

«Видение» — полотно кисти Кларина — идеально передает атмосферу таинственности, с которой обычно связано в нашем сознании появление призраков.

Ситуация в наши дни намного страшнее, чем это было раньше: сегодня жертва, ко всему прочему, совершенно одинока в своем ужасе, ведь окружающие ее люди (сплошные атеисты и скептики) считают вампиров либо героями сказок, либо маньяками вроде обыкновенного живого преступника Джона Хейга; они верят во многое другое, но не в вампиров. Мало того, жертвы не знают, что имеют дело с вампиром; ни одна из жертв не произносит самого слова «вампир»; а то, что с ними происходит, кажется жертвам непостижимым, непонятным, лишенным всякого мысленного объяснения знамением с того света, в который не верит никто. Явление существует, но вампиризмом его не называют.

Вот одна из историй наших дней, доподлинность которой проверена мною лично. Произошла она с людьми, хорошо известными мне; исходя из понятных соображений, я не стану называть фамилий. Со многими в этой семье случались вещи странные и необъяснимые, о которых предпочитали не вспоминать.

Еще до войны, в тридцатых годах, девушка из этой семьи, которая жила в деревне Гряда Сенненского района Витебской области, вышла замуж. Вскоре у нее родилась дочь. А затем случилось ужасное: умер муж — скоропостижно, за несколько дней. Его похоронили, а молодая мать осталась одна с грудным ребенком на руках. Прошел год. Однажды она прибежала к своим родственникам взволнованная и напуганная: она рассказывала, что к ней приходил покойный супруг, просил поесть, и она ему накрыла на стол. Ей, естественно, никто не поверил. На другой день она рассказала, что он приходил снова, и на этот раз взял ребенка, как-то странно играл с; ним, сдавливая его в объятиях; ребенок кричал со страху, и она пыталась его вырвать у мужа, но тот схватил ее за руку и отбросил в угол комнаты. Она показала свою руку, которая сильно опухла, и опухоль эта не сошла до самой ее смерти. Ей опять не верили. По ее словам, покойный муж продолжал приходить к ней каждую ночь. Через несколько дней ребенок умер. А вскоре умерла и она сама.

История имела свое продолжение. У этой вдовы была племянница. Через 20 лет после этих трагических событий племянница родила сына и лежала в одном из родильных домов Витебска. Ее палата находилась на первом этаже, окном во двор. Племянница чуть не сошла с ума, когда увидела ночью стоящую перед окном у дерева свою покойную тетю. Та была закутана во что-то белое, тянула руки и тягостно просила отдать ей новорожденного. Племянница, чуть живая от страха, так прижимала к себе сына, что у ребенка на голове на всю жизнь осталось родимое пятно в виде отпечатка пяти пальцев материнской руки. Племяннице, конечно, врачи не верили. Покойная тетя приходила в течение нескольких дней, но ребенка забрать так и не смогла.

Двадцать пять лет спустя к дочери племянницы несколько раз являлась умершая за 5 лет до этого бабушка — сестра той самой молодой вдовы, с которой начиналась история.

Вот вкратце то, что сообщили мне. Возможно, происходило в этой семье и многое другое, о чем мне узнать не удалось. Должен сказать, что вспоминать о таких событиях не желают; то, что я передал здесь, лишено особых подробностей, но поверьте мне, что подробности эти настолько страшны, что воспоминание о них болезненно очевидцам, а нам знать их необязательно. Важно другое: очевидцы ни разу не упоминают слово «вампир», поскольку о явлении вампиризма нигде не читали и ничего о нем не знают. А между тем, все, происходившее с ними, имеет явно выраженные признаки опаснейшего вампиризма. И то, что вампиризм опасен, нужно помнить всегда; любые попытки поставить опыты с вампирами сопряжены с таким же риском, которому подвергается ученый, исследующий смертельно заразную болезнь.