Убийца планеты. Адронный коллайдер - Кассе Этьен - Страница 26

— Что «коллайдер»? — спросил я, возможно, чуть более нетерпеливо, чем следовало.

И Макс тут же взял себя в руки.

— Если я тебе расскажу, то в этом шкафу-гробу ты вывезешь меня прямиком в сумасшедший дом, — ответил он, — а не к себе в Париж.

— Ты знаешь меня двадцать шесть лет, Макс Эндгер, и хорошо же ты обо мне думаешь, — упрекнул я своего приятеля. Все же требуется огромное терпение, чтобы разговаривать с теми, кто повредился рассудком. Пусть временно, пусть от страха, и даже не так сильно, но все же.

— Я прочел несколько внутренних документов, которые касаются коллайдера, — наконец признался Макс.

— Ну и что? Ты же сам работаешь в ЦЕРНе, ты имеешь на это право.

— Формально имею, а на самом деле они никак меня не касались. И не касались никого из тех, кого я знаю. Это… это заговор, Этьен. Это махинация. Я смеялся над теми, кто писал мне тысячами панические письма, называл эти письма бредом. И вот, похоже, сейчас я сам брежу, Этьен. Они застукали меня, когда я пытался переснять документы камерой своего мобильника. Не знаю, зачем я стал это делать. Мне надо было сразу же уносить ноги, а я так сглупил! Не знаю, как мне удалось бежать. Думаю, это потому, что я не был ведущим сотрудником и у них заняло больше времени, чем они думали, чтобы навести обо мне справки: выяснить, где я живу, на чем езжу и так далее. Когда… когда я пришел домой, они уже обшарили там все. Они убили мою собаку и нашу консьержку… Мне удалось сбежать довольно далеко, но, видимо, они предупредили. полицию, и недалеко от Мюнхена меня остановили. Я подрался с полицейским, ударил его по голове и приковал наручниками к машине. Я… я уверен, что не убил его, я проверил перед тем, как уехать. Я бы не смог жить, зная, что убил невиновного… — Макс снова стал озираться по сторонам.

— Ты молодец, Макс, — успокоил я его, — ты поступил правильно.

— Весь день я скрывался в забегаловках в Мюнхене, совсем не спал. Затем ночью украл номерные знаки с одной из припаркованных машин и прикрутил на свою. Так я доехал сюда. Я бросил машину в самом начале пригородов и добрался сюда пешком.

— Ты все сделал правильно, Макс. И я тебя вытащу.

В этот момент в дверь постучали. Макс подпрыгнул на кровати и зажал рот руками. Но это оказался портье.

— Это вы вызвали грузовое такси, месье? — поинтересовался он.

— Да, — ответил я, жестами показывая Максу на шкаф. Пока он забирался туда, я возился, отпирая дверь. Затем я отдал портье за шкаф двести евро, деньги за комнату и кое-что еще сверху. Мы погрузили шкаф с Максом в фургон, и я дал водителю адрес офиса нашего агентства. Я понимал, что рано или поздно мой трюк обнаружат и они выйдут на «СофиТ». Но тогда дело будет уже сделано, Макс будет далеко, а у меня будет железное алиби. Поэтому я не особо переживал. Фургон тронулся в сторону Парижа, а я сел в машину и пристроился фургону «на хвост». Вроде все шло по плану.

На полпути к Парижу нам навстречу пронеслась пара воющих сиренами пожарных машин. Я был несколько расслаблен оттого, что все получилось, поэтому не обратил на них особого внимания. Днем позже я услышал по радио в местных новостях о пожаре в одной из пригородных гостиниц. Огнем было объято все здание, погибло одиннадцать человек. В тот день мы опередили преследователей Макса всего на какую-то пару десятков минут. Но дело, как я и надеялся, к тому моменту уже было закончено. Макс летел по фальшивому паспорту из Парижа в Гонконг, На середине пути, во время одного из приземлений, кажется, в Бангкоке, он должен был выйти и сменить самолет на… Впрочем, не помню я таких тонкостей. В конце концов, билетами занимался не я. Кажется, он должен был лететь куда-то в Штаты. Или, может быть, в Австралию. Или в Южную Африку. Я не помню. В последнее время меня стала подводить память. Зато я точно помню, о чем мне рассказал Макс перед тем, как я отвез его в аэропорт.

Остаток той ночи мы сидели в агентстве и курили прямо у меня в кабинете. Софи, не задавая лишних вопросов, промыла и заклеила Максу бровь, принесла из магазина огромный пакет с бутербродами и чаем и ушла, сказав, что ее рабочий день давно закончился и уже скоро начнется новый. Иногда для помощника умение не задавать лишних вопросов бывает самым важным качеством.

Я ни о чем не спрашивал Макса. Для меня то, что он остался в живых, было в тот момент важнее всего остального. Макс заговорил сам:

— Раз ты не отправил меня в сумасшедший дом…

— То я стал пользоваться твоим доверием, — продолжил я за своего приятеля, впервые после звонка Эндгера от души рассмеявшись.

— Нет. То есть да. Тьфу на тебя. — Макс сделал вид, что рассердился. — В общем, слушай, что я там нарыл. И не отпирайся потом, что я не предупреждал тебя, как это опасно. В последний месяц работы над коллайдером, как раз где-то после нашего с тобой разговора, я понял, что все-таки что-то там не так. Сначала я подумал, что просто перегрузился, постоянно читая нытье, жалобы и угрозы касательно коллайдера, которые приходили на мой ящик тысячами. Затем я понял, что это что-то иное. У меня словно глаза раскрылись. До того дня я и вправду был этакий повернутый на науке яйцеголовый, который ничего, кроме формул, не видит. Но в тот день я прозрел. Я шел по коридору ЦЕРНа и думал о чем-то своем, когда вдруг осознал, что из нескольких встреченных мной только что людей я не знаком ни с одним. Я сперва додумал, что это какая-то новая международная группа или что новая страна присоединилась к Центру и прислала своих ученых, хотя я ничего об этом и не слышал. А в следующие несколько дней я обнаружил, что не знаю вообще почти никого из тех, кого встречал в коридорах, на лабораторных площадках, даже в кафетерии. Осталось, правда, несколько человек, с которыми я был довольно давно знаком. И один из них казался мне неплохим парнем. Вот к нему-то я как-то подошел и как бы в шутку спросил, не думает ли он, что в Центр слишком много новеньких понабрали и что трудновато работать становится. Он посмотрел на меня как на ненормального, а потом стал озираться вокруг. Я подумал, что он тоже этого не заметил, и оставил его в покое.

Спустя еще пару дней я заметил, что в Центре стало слишком много военных. Они сновали туда-сюда и, судя по всему, входили без очереди к самому руководителю ЦЕРНа. Еще через несколько дней пора было отправляться на дежурство под землю: с тех пор как в коллайдере произошла авария, мы, сменяясь, дежурили по нескольку часов, наблюдая за ремонтными работами. На каждого выходила где-то одна смена по четыре часа в неделю. Затем через две недели нам вдруг приказали дежурить по двое. Я не знаю, кто это приказал, но с тех пор военных стало как будто бы еще больше. Они охраняли коллайдер и в то же время — я уверен в этом — присматривали и за нами.

Я решил, что ведется какое-то внутреннее расследование, ищут виноватых — как всегда, кто-то недоглядел, кто-то поставил некачественный компонент. Позже я заметил, что все ученые словно делятся на две касты — на тех, кто с военными разговаривает, и на тех, кто пытается их игнорировать. В общем, я захотел выяснить, что же такое происходит. Иначе говоря, решил сунуть свой нос куда не следовало. Вот и получил. Во-первых, я прочитал отчет о происшествии с коллайдером 19 сентября.

Макс кратко пересказал мне отчет, которым меня любезно одарил Сирил. Разочаровывать моего друга тем, что я уже читал эти бумаги, я не стал. В конец концов, повторение — мать важных деталей, упущенных в первый раз.

— На этом, — продолжал Макс, — я и не думал успокаиваться. Я продолжил делать вид, что прилежно работаю над проектом. На самом деле я бросил разбирать письма сумасшедших, грозивших коллайдеру расправой, и все свое время тратил на то, чтобы разузнать об этих военных и ученых, которые пляшут под их дудку, как можно больше. И вот однажды мне попался на глаза один документ. Я зашел в кабинет нашего руководителя отдела и не застал его там. По регламенту я как старший группы имел право заходить в его кабинет, если он был открыт, а секретаря не было на месте. Но если в кабинете никого не было, я обязан был тут же выйти и ждать в приемной. И скорее всего, я бы так и сделал, но на пустом столе руководителя лежало несколько небрежно скрепленных листков. На верхнем было указано: «Совершенно секретно. Только для внутреннего пользования. Доступ категории 1». Я понял, что это мой шанс узнать больше о том, что я хотел, и быстро прочел бумаги. В них приводились расчеты, касающиеся пространства-времени и описывающие мощность коллайдера, необходимую для создания искривления, достаточного для путешествий напрямую по оси времени, минуя пространство.