Мировая художественная культура. XX век. Литература - Манн Юрий Владимирович - Страница 73

Первым изданием «Центрифуги» был сборник «Руконог» (1914), посвященный памяти погибшего в январе 1914 г. И. В. Игнатьева. Эта книга устанавливала преемственность новой группы от петербургского эгофутуризма. Идеология строилась на резком противопоставлении своего творчества кубофутуристам и «Мезонину поэзии». Каждая из футуристических групп считала именно себя выразительницей истинного футуризма и вела ожесточенную полемику с другими группировками, но время от времени члены разных групп сближались.

Для поэтики участников «Центрифуги» характерна установка на звук и ритм, звуковые повторы внутри фразы, сближение в стихе слов по звуковым ассоциациям («Стекало с стекольных», «Тебе бы не повесть, а поезд, тебе б не рассказ, а раскат» Н. Н. Асеева, «И стонет в сетях, как стенает в сонатах» Б. Л. Пастернака).

На фоне борьбы различных группировок футуристов «Центрифуга» стала самой «интеллигентской» и «филологической» из футуристических групп. Она составила, по существу, третье главное течение русского поэтического футуризма.

«Так начинают жить стихом» (Б. Л. Пастернак)

«Рассыпание мира»

Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) в начале творческого пути испытывал сильное воздействие символистов (особенно А. А. Блока и А. Белого) и футуристов. В 1913 г. он примыкает к небольшой поэтической группе «Лирика», а в 1914 г. входит в футуристическую группу «Центрифуга».

Поэтика раннего Б. Л. Пастернака основывается на представлении о взаимопроникновении отдельных предметов реальности, о единстве всего чувственного, о слитности всего мира, где невозможно отделить человека от природы, поэзию от жизни. Центром творчества Б. Л. Пастернака является природа как неиссякаемый источник чудес и удивления, поэтому ветки, дождь, деревья воспринимают окружающее, наблюдают и обсуждают людей. Поэт особенно ценил в искусстве органичность, непринужденность, обостренную восприимчивость и естественность.

Сон[104]

Б. Л. Пастернак стремился многообразно определить явление, делая стихотворения особенно наглядными. Зрительные ассоциации сочетаются у поэта с ассоциациями культурными и социальными, в действие одновременно включаются множество оттенков слова.

Одобрительно отозвался о первом сборнике стихов «Близнец в тучах» (1914) В. Я. Брюсов, заметив, что футуристичность поэзии Б. Л. Пастернака подчиняется не теории, а своеобразному складу души. Поэт обладал особым видением, основанным на «принципе рассыпания мира на детали (краски, формы, предметы, ощущения) и собирания из этих элементов новой поэтической реальности».

После выхода в свет книги «Сестра моя – жизнь» (1922) Б. Л. Пастернак становится признанным поэтом, его популярность постоянно растет. Но с 1930 г. поэт уединяется на даче в Переделкино, где создает стихи для сборников «На ранних поездах» (1943) и «Земной простор» (1945).

«Зверь в загоне»

Сам Б. Л. Пастернак называл этот период «вторым рождением». В это время он напряженно работает над романом «Доктор Живаго», который, по замыслу автора, должен был стать выражением его взглядов на искусство, на Евангелие, на жизнь человека в истории.

В роман включены стихи главного героя Юрия Живаго, составляя своеобразный лирический дневник героя и автора. Б. Л. Пастернак включил в роман стихи разных лет, раскрывающие процесс своего творческого становления. «Смысл романа – в ощущении краха, крушения, что сам доктор свидетельствует об этом своими стихами и своей жизнью, которая сама и есть комментарий на эти стихи», – отмечает современный философ А. М. Пятигорский.[105]

Но роман «Доктор Живаго» (1957), который писатель вынашивал долгие годы, не печатали в СССР, обвиняя автора в искажении действительности. Произведение было опубликовано в Италии, а затем в других европейских странах. За него в 1959 г. Б. Л. Пастернак был удостоен Нобелевской премии. Реакция на это событие советского правительства была резко отрицательной. Больше всего писатель боялся быть оторванным от Родины, но грубую и несправедливую критику, исключение из Союза писателей, полное забвение официальной властью переживал очень тяжело.

М. И. Цветаева в письме к Пастернаку точно определила суть поэта: «Пастернак, есть тайный шифр. Вы – сплошь шифрованны, Вы безнадежны для «публики». Вы – царская перекличка или полководческая. Вы переписка Пастернака с его Гением… Закиньте выше голову – выше! – Там Ваш «Политехнический зал»».[107]

Имажинизм

«Образ, как нафталин»

Одним из ведущих направлений русского литературного авангарда стал возникший в первые послереволюционные годы имажинизм (лат. «образ»). Использование непривычного, даже шокирующего взгляда на конкретный образ восходит к английской поэтической школе (Т. Э. Хьюм, Э. Паунд, Т. Элиот, Р. Олдингтон). Русские литераторы познакомились с произведениями английского имажинизма благодаря статье З. А. Венгеровой «Английские футуристы» (1915).

Эстетическая концепция имажинизма опиралась на принципиальный антиэстетизм с установкой на отталкивающие и провоцирующие образы, аморализм и цинизм как философскую систему. По сути, в этом ничего нового не было. Образ как прием художественного творчества широко использовался и прежде не только футуризмом, но и символизмом. Но имажинисты заявили, что только образ, как нафталин, пересыпающий произведение, спасает это последнее от моли времени.

Основателями этого направления в России, именовавшими себя «Верховным советом Ордена имажинистов», стали поэты А. Б. Мариенгоф, В. Г. Шершеневич, С. А. Есенин, Р. Ивнев, художники Г. Б. Якулов и Б. Р. Эрдман. В январе 1919 г. они изложили принципы нового, альтернативного футуризму направления в «Декларации», опубликованной в журнале «Сирена» и газете «Советская страна». В январе 1919 г. в Союзе поэтов состоялся первый литературный вечер имажинистов.

Основной идеей заявления стало неприятие футуризма как изжившего себя, потерявшего скандальность, уделяющего слишком большое внимание содержательной стороне произведения. Имажинизм стал одним из самых молодых авангардистских литературных направлений. В сентябре 1919 г. С. А. Есенин и А. Б. Мариенгоф разработали и зарегистрировали в Московском совете устав «Ассоциации вольнодумцев», который утвердил нарком просвещения А. В. Луначарский. Председателем «Ассоциации» был избран С. А. Есенин.

Создание «Ассоциации» позволило открыть при ней несколько коммерческих предприятий: кафе «Стойло Пегаса», два книжных магазина «Книжная лавка художников слова» и «Лавка поэтов» с «Бюро газетных вырезок», кинотеатр «Лилипут». Средства, которые в годы «военного коммунизма» давали поэтам эти заведения, не только помогали выжить, но и шли на нужды «Ассоциации», прежде всего на издание книг.