Мировая художественная культура. XX век. Литература - Манн Юрий Владимирович - Страница 55

Жизнь самой писательницы долгое время является предметом светской хроники: путешествия, яхты, неудачный брак с крупнейшим издательским деятелем Франции Ги Шелером, налоговые скандалы, дружба с Франсуа Миттераном (президентом Франции в 1981-1995 гг.)… В 22 года писательница чудом осталась жива после автомобильной аварии. Но, несмотря на внешне суетную жизнь богемной звезды, Франсуаза Саган продолжала много работать, совершенствуя стиль, отдавая предпочтение строгим формам классицизма.

Критики отмечали, что она является последователем Жана Расина с его утонченным психологизмом в изображении любовных конфликтов. Классические традиции отразились и в построении ее романов. Число персонажей в романах было сведено к минимуму, как в трагедиях Расина. Саган соблюдает строгое единство действия, ее задача – показать внутренний мир своих героев в моменты наивысшего психологического напряжения. При этом стиль ее изысканно точен, несколько нарочито холоден и спокоен. В романах нет многоречивости, объемных внутренних монологов.

Писательницей были созданы не только художественные произведения. Она отдала дань публицистике, в трех книгах очерков откровенно изложив свои суждения о современном мире, нравах и литературе.

В этих очерках раскрылось многое, ранее скрытое от читателей. Так, Саган заявила, что не выносит серость и духовное убожество «общества потребления», изображая богемную или элитарную среду именно из-за неприятия мещанско-торговой приземленной атмосферы современного общества; что не смотрит на жизнь отстраненно и холодно, как утверждают некоторые журналисты-критики, а напротив, ей близка позиция Бальзака, который оплакивал судьбы своих героев.

Франсуаза Саган стала известна и как общественный деятель, публицист, поднимающий на обсуждение в своих газетных выступлениях проблемы нравственного и духовного кризиса молодежи, наркомании, грубого нарушения прав человека.

На склоне лет писательнице несколько изменил свойственный ей оптимизм: «Счастье мимолетно и лживо… Вечной бывает только печаль…»[79] 24 сентября 2004 г. все французские телеканалы прервали свои передачи, чтобы сообщить о том, что от легочной эмболии в Онфлере умерла Франсуаза Саган. Больше всего она боялась забвения и нищеты. Несмотря на легенды о миллионах, якобы присвоенных Саган, умерла писательница в бедности.

Восстание против прагматизма (Р. Бах)

Созданная воображением известного американского писателя Ричарда Дэвиса Баха (р. 1936) чайка по имени Джонатан Ливингстон стала символом беспредельных возможностей того, кто умеет мечтать, верит в совершенство и любит жизнь.

История чайки Джонатана Ливингстона была издана в 1970 г. в окружении замечательных по красоте фотографий Рассела Мансона, следующих за всеми перипетиями фантастического сюжета. Подлинность земли, моря, неба, полетов придала истории некую иллюзорную достоверность, странную двойственность впечатления, ощущение чуда.

Неслучайно сразу после опубликования книга была окружена легендами, одна из которых рассказывала о том, как молодой человек, потомок Иоганна Себастьяна Баха, летчик, одержимый своей профессией, но не слишком преуспевший в карьере, автор романов, не имевших успеха, прогуливаясь по туманному берегу канала Белмонт Шор в штате Калифорния, услышал Голос, который произнес загадочные слова: «Чайка Джонатан Ливингстон». Повинуясь Голосу, он сел за письменный стол и запечатлел видение, которое прошло перед его мысленным взором наподобие кинофильма. Впоследствии на многочисленные вопросы читателей Ричард Бах, отвечал что в отличие от романов, им самим сочиненных, ничего к написанному о чайке Джонатане прибавить он не может. Он выполнял в этом случае роль не столько автора, сколько медиума, и идея «Чайки.» ему не принадлежит.

Книгу ждал воистину феноменальный триумф. Философская сказка стала культовой и приобрела миллионы поклонников в эпоху кризиса традиционной церкви и возникшей в связи с этим духовной жажды идеала. На фоне насилия, порнографии и грубого потребительского материализма, ставших столпами современной массовой культуры, бескорыстное стремление странной чайки по имени Джонатан Ливингстон к совершенству выглядело духовным подвигом во имя новой веры. Такому пониманию текста способствует и очевидная евангельская структура сюжета: изгнанничество и избранничество, смерть и воскресение, проповедь, чудеса, апостолы. Но евангельский миф был несколько обновлен за счет идей дзен-буддизма. Такое «восточное» переосмысление евангельских мотивов обнаруживает общность «Чайки.» с широким кругом явлений западноевропейской культуры, получивших название «неоромантической волны» (Н. Мейлер, С. Лангер, У. Ле Гуин).

Ведь прививка некоторых существенных положений буддизма к основам христианской культуры тоже является одной из заметных особенностей восстания молодежи 1970-х гг. против прагматизма «общества потребления» (движение хиппи).

Таким образом, одинокая чайка, стремящаяся к преодолению времени, пространства и смерти, оказывается не одинока. Ведь и ее создатель предпослал книге такой эпиграф: «Невыдуманному Джонатану-чайке, который живет в каждом из нас».

Превращение в «заводной апельсин» (Э. Бёрджесс)

Известный английский писатель Энтони Бёрджесс (настоящее имя Джон Энтони Бёрджесс Уилсон) (1917-1993), автор нескольких крупных произведений («Время тигра» (1956); «Жаждущее семя» (1962) и др.), охотно выступал и в других ролях: сочинял музыку (ему принадлежат ряд симфоний, балет и опера), занимался лингвистическими исследованиями, историей литературы (прежде всего В. Шекспиром и Дж. Джойсом), писал сценарии, преподавал в Принстонском университете.

Но прославил его ставший культовым антиутопический роман «Заводной апельсин», опубликованный в 1962 г. – в момент, когда конфронтация поколений в Европе и США была еще далека от кульминации, а молодежная контркультура только начинала превращаться в модель образа жизни. Писатель поместил действие в 1995 г., создав, как ему казалось, картину цивилизации, превратившей массы в бессловесных зомби и спровоцировавшей тем самым стихийный всплеск темных инстинктов, с которыми не удалось справиться ни религии, ни аппарату государственного принуждения, ни социальной оппозиции. Моральный распад личности используется и государством, и оппозицией в эгоистических целях, помогая либо отнять, либо сохранить власть с помощью перепуганной массы.