Гарун и Море Историй - Рушди Ахмед Салман - Страница 26

— Куда вы, ради всего святого, смотрите? — крикнула Трясогубка и бросилась вперед, так что принц Боло (и его кресло) отлетели в сторону. — У него же 6омба!

В два прыжка преодолев расстояние до посла чупвала и призвав на помощь все свое мастерство, она безошибочно извлекла бомбу из множества взлетающих, падающих и танцующих в воздухе предметов. Страницы бросились на чупвала; статуэтки, чашки и черепахи шлепнулись на землю… Трясогрубка со всех ног помчалась к краю командного холма и швырнула бомбу вниз, где та взорвалась огромным (но теперь уже совершенно безобидным) шаром черного пламени.

Шлем упал с головы Трясогубки. Длинные волосы каскадом хлынули на плечи, и это увидели все.

Услышав взрыв, Боло, генерал Цитат, Рашид и Мудра выбежали из палатки. Трясогубка запыхалась, но на лице ее была довольная улыбка.

— Ну вот, хорошо, что успела, — выдохнула она. — Это же лазутчик. Он готов на все, готов сам взлететь с вами на воздух. Я же говорила, что это ловушка.

Принц Боло, который не любил, когда Страницы обращались к нему со словами: «Я же вам говорил», огрызнулся:

— Это еще что такое, Трясогубка? Ты девчонка?

— Как видите, ваше высочество, — ответила Трясогубка. — Притворяться больше не имеет смысла.

— Значит, ты врала, — продолжал Боло, багровея. — Ты врала мне!

Трясогубка была вне себя от неблагодарности Принца.

— Извините, но обмануть вас — дело нехитрое, — крикнула она. — Если это мог сделать жонглер, то чем девчонка-то хуже?

Принц Боло стал таким же красным, как его носогрейка.

— Ты уволена, — заявил он.

— Черт подери, Боло… — начал генерал Цитат.

— Ну уж нет, — закричала в ответ Трясогубка. — Я, мистер, увольняюсь сама.

Воин Теней Мудра все это время наблюдал за происходящим, сохраняя на своем зеленом лице непроницаемое выражение. Но теперь руки и ноги его начали двигаться, а мышцы лица подергиваться и сокращаться.

— Нам нельзя ссориться перед началом битвы, — перевел Рашид. — А если принц Боло больше не нуждается в такой отважной Странице, то, может быть, мисс Трясогубка согласится работать у меня?

Вид у принца Боло был удрученный и пристыженный, а мисс Трясогубка выглядела необычайно довольной.

Наконец началась битва. Рашид Халиф, наблюдавший за развитием событий с командного холма гуппи, сильно опасался, что Страницы будут разбиты. «Вернее, разодраны, — рассуждал он. — Применительно к Страницам, это, пожалуй, вернее… Или, может быть, испепелены…» Его вдруг поразила неожиданная кровожадность собственных мыслей. «Война и впрямь делает людей жестокими», — сказал он себе.

Черноносая армия чупвала выглядела так устрашающе, что в ее поражение верилось с трудом, а ее грозное молчание повисло над полем боя, как густой туман. Гуппи же продолжали вести бесконечные и весьма оживленные споры. Каждый приказ — даже если он исходил от самого генерала Цитата — обстоятельно обсуждался с учетом всех за и против. «Как же можно сражаться, если все время болтать и болтать», — думал Рашид.

Но как только армии начали сражение, Рашид, к своему великому изумлению, увидел, что чупвала абсолютно неспособны отразить натиск гуппи. Вволю наговорившись, гуппи сражались решительно, держались сплоченно, помогали друг другу и в целом выглядели как единая сила, преследующая общую цель. Все их доводы, споры, их открытость связали Страницы мощными узами братства. Что касается армии чупвала, то она быстро превратилась в разобщенную толпу. Слова Мудры в точности сбывались, потому что каждому чупвала приходилось одновременно бороться с собственной — весьма коварной — тенью. К тому же обет молчания и пристрастие к секретам выработали у них подозрительность по отношению друг к другу. Они даже генералам своим не верили. В результате чупвала не стояли плечом к плечу, а подставляли товарищей, наносили друг другу удары в спину, не подчинялись, прятались, дезертировали… и продержавшись лишь самую малость, бросили оружие и попросту дали деру.

После победы при Бат-Мат-Каро, Армия, она же «Библиотека», гуппи с триумфом вступила в Чуп-Сити. Увидев Мудру, многие чупвала перешли на сторону гуппи. Черноносые девушки-чупвала набрасывали на красноносых, окруженных нимбами гуппи гирлянды черных подснежников, а еще целовали их и называли «освободителями страны Чуп».

Трясогубка с распущенными гладкими волосами, которые ей больше не нужно было скрывать под бархатной шапочкой или светящимся шлемом, привлекала внимание многих молодых чупвала. Но она, так же, как Рашид Халиф, держалась поближе к Мудре, и оба они то и дело ловили себя на мысли о Гаруне. Как он там? С ним все в порядке? Скоро ли он вернется?

Гарцевавший во главе шествия на своем механическом коне, принц Боло начал кричать как всегда — воинственно, но немного глуповато:

— Хаттам-Шуд, где ты? Выходи! Твои приспешники разбиты, теперь твой черед! Батчет, не бойся! Боло уже здесь! Где же ты, моя Батчет, моя золотая девочка, моя любовь? Батчет, о моя Батчет!

— Если ты хоть немного помолчишь, то быстро поймешь, где ждет тебя твоя Батчет, — ответили ему из толпы, что встречала победителей. (Многие чупвала, нарушив обет молчания, веселились, кричали и все прочее.)

— У тебя что, ушей нет? — подхватил женский голос. — Разве ты не слышишь эти вопли, от которых мы чуть не оглохли?

— Она поет? — воскликнул принц Боло, прикладывая ладонь к уху. — Неужели моя Батчет поет? Тише, друзья, тише, давайте послушаем ее пение.

Он поднял руку. Триумфальное шествие гуппи остановилось. И с высоты Цитадели к ним донесся женский голос, который пел о любви.

Это был самый жуткий голос на свете. Рашид Халиф за всю свою жизнь не слышал ничего ужаснее.

«Если это Батчет, — подумал он, но вслух произнести не решился, — то я, пожалуй, могу понять Культмастера, — такой рот и вправду хочется закрыть навсегда».

пела Батчет, и оконные стекла дрожали.

«Кажется, я где-то слышал эту песню, правда слова там вроде были другие», — удивился Рашид.

пела Батчет, а мужчины и женщины в толпе молили:

Рашид, нахмурившись, покачал головой: «Ну да, она поет что-то очень знакомое, хоть и довольно фальшиво».

пела Батчет, а Принц Боло вопил:

— Восхитительно! Господи, как восхитительно! — На что толпа чупвала отвечала:

— О-о-о, остановите же ее кто-нибудь, пожалуйста.

— пела Батчет, а принц Боло, поднимая своего коня на дыбы, чуть в обморок от восторга не падал:

— Вы только послушайте! — воскликнул он. — Что за голос! Это нечто!

— Это нечто! Это нечто! — закричали в ответ из толпы. — Это что угодно, только не голос!

Принц Боло обиженно надулся.