Безумная Роща - Смирнов Андрей - Страница 94

— Чтобы это не было, — сказал юноша, — я желаю непременно встретиться с этим в поединке, ибо ты, мой дядя, и мой отец, и другие Лорды слишком хорошо постарались задолго до моего рождения, уничтожая чудовищ, демонов и Лордов-разбойников, и я уже опасался, что на мою долю не осталось каких-либо свершений.

Ничего не ответил Имрадим племяннику, лишь покачал головой, дивясь безрассудству юности. Комет же молчал, улыбаясь и поглаживая меч. Не простым был этот меч. Изготовленный руками Хозяина Железной Башни, с легкостью разрубал он железо и камень. По желанию владельца он мог превращаться в тысячу клинков, и во мгновение ока наносить тысячу ударов с тысячи различных направлений. Воистину, могущественным стал бы любой, овладевший подобным оружием!

Вот вышли они на широкий балкон в верхней части башни. В тот же миг почувствовал Имрадим, как истлевает паутина заклятий под напором ужасной Силы, источника которой не мог он определить до сих пор. Тогда Имрадим стал быстро сплетать новый защитный барьер, пользуясь и собственным колдовством, и колдовством, источаемым Источником его замка — но тщетно. Заклятья, которые он творил, соприкасаясь с этой Силой, портились и переставали подчиняться Имрадиму. И вот наконец то, что желало войти в его дом, вошло.

На краю балкона появились четверо. Никого из них Имрадим не встречал никогда прежде и не знал, кто они, и почему вторглись в его владения, но облик их показался колдуну отвратительным. Ибо на лице Мирэна при виде этих полулюдей-полубессмертных отразилась самая неподдельная демоническая радость. О глазах Мъяонеля, приобретавших необыкновенный вид, когда с ним была его Сила, уже не раз было говорено прежде. Так же и облик Яскайлега и Кемерлина удивил Имрадима, потому как никогда прежде не встречался он ни с кем из народа дроу.

Легкое шипение исходило из горла Мирэна. Приглядевшись, Имрадим понял, что происходит оно от того, что тот лишь вдыхает воздух, но не выдыхает его — так, как будто бы легкие его безразмерны.

Сказал Имрадим:

— Что вам нужно?

Спросил Мъяонель, помня о сущности Силы, которой обладал один из его убийц:

— Ты — вассал Архайна?

Сказал Имрадим:

— Я — его брат.

— Превосходно, — кивнул Мъяонель. — Что ж, от тебя мне нужно немногое. Твою душу, твой разум, твой замок и твое волшебство.

Тогда вперед вышел Комет и сказал, обратившись к пришельцу:

— Боюсь, ничего из этого ты не получишь. Зато мы можем дать тебе кое-что другое, а именно — смерть.

— Глупец, — сказал ему Мъяонель, — раб не вправе предлагать подобный дар своему господину.

— Когда же, — спросил юноша, обратив против Владыки Бреда свой меч, — я успел стать твоим рабом?

— С тех пор прошла уже целая минута, — ответил Владыка Бреда.

И тогда увидели Имрадим и Данира, что Комет закричал и, схватившись за голову, упал перед Мъяонелем на колени. Обратили они против Мъяонеля и его спутников самые разрушительные заклятья, которые знали, но Мирэн вдруг выдохнул воздух, скопившийся в его легких за все это время, и Дыхание Порчи разрушило, развеяло, разъяло все заклинания матери Комета и его дяди.

Более ни Мъяонель, ни Мирэн не сделали ничего, но увидели Имрадим и Данира, как поднимается на ноги Комет, как берет в руки меч и оборачивается к ним. Лицо его было искажено бешенством, а в глазах притаилось безумие. И обратил он силу своего клинка против матери и дяди. И хотя щиты, выставленные ими, отразили большую часть той тысячи клинков, что направил на них Комет, некоторые клинки все-таки достигли цели. Данира, тяжело раненая, упала на руки Имрадиму, а Комет приготовился нанести новый удар. Тогда Имрадим бросил в него оглушающее заклятье. Комет, которым двигало безумие, и не подумал защититься. Заклятье подняло его в воздух и ударило о медные плиты балкона, и еще раз, но по несчастливой случайности в третий раз Комет оказался слишком близко к краю, и, не удержавшись, упал вниз.

Мельком глянув во внутренний двор замка, Мъяонель обратился к Имрадиму, и, усмехнувшись, сказал так:

— Я вижу, ты человек жестокий. Зачем ты убил его?

Закричал Имрадим, указуя на Владыку Бреда:

— Это ты — убийца!!!

Сказал Мъяонель:

— Достаточно слов на сегодня.

Он вытянул перед собой руку в черной перчатке и негромко сказал что-то. В тот же миг воздух между ним и хозяином замка сгустился и потемнел, и из того сгущения вышли тени, подобные расходящимся ветвям или гибким серым нитям. Тени-ветви окружили Имрадима и Даниру и вошли в них, а когда Мъяонель потянул руку к себе, так же и тени-ветви потянулись к нему, сплетенные особым образом — так, будто бы хранили в двух клубках два невидимых предмета. Впрочем, не для всех эти предметы были невидимыми — для глаз Яскайлега и Кемерлина эти предметы были как два полупрозрачных, тускло светящихся сгустка.

Забрав у Имрадима и Даниры их души, Мъяонель сотворил волшебную дорогу и сказал Мирэну:

— Мне не нужен этот замок. Уничтожь его.

Мъяонель и дроу ушли, а Мирэн некоторое время стоял на балконе, призывая и копя свою Силу. Ветер, бушевавший вокруг него, превратился в ураган, и воздух ревел, разрывая барабанные перепонки. В какой-то момент Мирэн растворился в ветре и Силе, став их частью, и обрушился на медный замок. Распались стены из меди, будто рисунок на листе бумаги, на который плеснули воду, рассыпались перекрытия и опоры, словно не из металла состояли они, а из песка и трухи. Полагающий, что медь не ржавеет — ошибается, ибо ржавчина пожрала медный замок Имрадима. Порча, которой был Мирэн, коснулась и Источника, разрушив его, проникла в подвалы, в подземные хранилища, в тайники, в которых копилась и пульсировала Сила, отравила и выжгла их. Насытив свою страсть к разрушению, а также насытив свою Силу, могущую только паразитировать, но не существовать самостоятельно, Мирэн ушел из тех земель и вернулся в лагерь, расположенный недалеко от Безумной Рощи.

ПУСТЫНЯ

(история двадцать пятая)

…Когда Лорд Гюрза и Леди Каскавелла остановились на краю огромной безжизненной пустыни, из желтой кожи которой тянулись к небесам острые бурые скалы, Каскавелла произнесла с усмешкой:

— Хотелось бы мне знать, что имел в виду наш многомудрый предводитель, размышляющий не посредством разума, но посредством шевелящихся насекомых, обитающих в его голове — так вот, что он имел в виду, посылая нас установить контроль над этим местом?

Сказал Лорд Гюрза:

— Не вижу причин для веселья. Будь мы смертными людьми, в таком месте достаточно было бы захватить немногие колодцы и источники, и можно было бы говорить о том, что это место принадлежит нам. Но поскольку мы чародеи, да и те, кто противостоит нам, не чужды волшебству, нам следует захватить все источники — но источающие не влагу, а магию. Что ты говорила о замках, окруженных мощными защитными чарами?

— Ты предлагаешь начать с этих замков? — Спросила Каскавелла.

— Нет, — сказал Гюрза, — сначала я хотел бы посмотреть на потайные области этой пустыни, где находятся города, населенные джиннами и невидимками.

Каскавелла кивнула, ибо ей тоже хотелось поближе познакомиться с этими существами, и, взяв своего спутника под руку, направилась с ним вглубь пустыни.

Вот каков был облик этих двоих:

Лорд Гюрза — черноволосый, высокий, в темно-серой обтягивающей одежде, двигающийся легко и изящно, вооруженный двумя тонкими клинками, один из которых длиной в две ладони, другой — в длину руки.

Леди Каскавелла — темноглазая, белокожая, одетая в голубое платье с серебряными и белыми узорами, поверх которого — короткий синий плащ. Ее золотистые волосы перехвачены обручем, а на руках — украшения из многих тонких металлических колец, издающие звон, когда Каскавелла поднимает или опускает руки. Ее ноги обуты в легкие сандалии; на ногах Гюрзы — мягкие сапоги из черной кожи. Оба молоды и беспечны. Они следуют за Мъяонелем не ради корыстолюбивых расчетов, не ради земель, природное волшебство которых еще не угасло, но ради развлечения, славы и собственного удовольствия. Но не смотря на молодость, они оба — весьма талантливые волшебники и опасные враги. Впрочем, в числе ближних вассалов Змеиной Королевы Винауди не найдется глупцов или бездарей, или тех, кто не в состоянии защитить себя — в том числе и от своих собратьев.