Безумная Роща - Смирнов Андрей - Страница 81

— Ты получишь помощь. Пусть нашего бога более нет в этом мире, но мы — наследники его, а значит — наследники его долгов и его уз.

Трое из этого храма отправились с Мъяонелем в низшие области Сущего. Их имена — Глаанест, означающее Истребляющий Огонь, Тайнианим, Студень-Вода, и Ауг, что означает Ослепление, а вернее — Ослепление, Вышедшее из Глаза. Собственных же имен у них, также как и у Уст Солнцеликого, не было. Также с ними отправилось некоторое число колдунов из храмовой школы. На время, пока еще не были собраны остальные войска, Армрег был готов предоставить им для поселения собственный дворец, однако они отказались. Недалеко от Каджети они вошли в храм Света и заняли его, захватили и изменили волшебство, пребывавшее в нем. С тех пор Замком Слепи стали называть это место, ибо немногие могли взглянуть на него, не ослепнув.

ВЕЛИКИЙ ДРЕВНИЙ

(история двадцать первая)

Говорят, что некогда Мъяонель рассказал Принцу Каджей такую историю:

— Во времена, — начал Хозяин Безумной Рощи, — когда стали являться в мир Обладающие Силой, многие могущественные волшебники спорили о сущности изменений, происходящих в мироздании и о сущности Сил, которые проникали в него. Но скажи, что тебе самому известно о положении, сущности и месте, которое занимают в мироздании Обладающие?

Сказал Армрег:

— Прежде не столько теория, сколько практика волшебства занимала меня, но если ты полагаешь, что мне следует знать и некоторое количество тех противоречивых теорий, которые вот уже многие тысячелетия от скуки сочиняются смертными и бессмертными — что ж, я запасусь терпением.

Сказал Мъяонель:

— Есть вид существ, обладающих сознанием, которых можно было бы назвать «народами» или «живущими». Неверно было бы называть их только смертными, ибо значительная часть и народов бессмертных принадлежит к ним. Животные и люди, альвы и невидимки, ангелы и даже некоторая часть тех, кого называют демонами и духами, относится к этому виду. Это — индивидуальность, стремящаяся стать чем-то большим. Пусть магического развития для этих существ — Искусство в различных его видах. Они управляют тем и меняют то, что пребывет вне себя, посредством того, что есть внутри них. Существуют расы, в силу своего происхождения или в силу своей древней истории, коим Искусство известно много лучше, чем прочим — так же как существуют расы более молодые и менее одаренные. Это — одна сторона бытия.

Иная сторона — наполняющая мир Сила. Это — энергия и волшебство. Сама в себе сила безлична, но в отдельных своих формах стремиться стать индивидуальностью или вынуждена вести себя как индивидуальность в силу каких-либо причин и обстоятельств. Таково изначальное происхождение духов стихий и богов.

Сказал Армрег:

— Как может нечто, не обладающее сознанием, делать вид, будто оно обладает сознанием?

Сказал Мъяонель:

— Так же как хищник может скрываться в траве, сливаясь с нею или же как наемный убийца, одетый в неприметную одежду, может вжиматься в камень и оставаться незамеченным людьми, которые ходят совсем рядом. Как человек, познающий Искусство, может ощутить себя ветром или водой, огнем или деревом — также и стихия, достигшая определенного развития, способна принять образ некой индивидуальности, на самом деле ей не являясь. Эти два пути — Свобода и Сила, индивидуальность и распространенность — противоположны друг другу по своей сути, хотя и способны опосредованно познавать свою противоположность. Но в определенный период в Сущем появился иной вид существ, природа которых была как бы двойственной — с одной стороны они были индивидуальностями, с другой — Силами. Могущество богов огромно, но деятельность их, как правило, проистекает на совершенно ином плане, чем тот, где обитают смертные и бессмертные. Те боги, которые известны нам как воплощенные в определенных формах и обликах, на деле суть не боги, а их инструменты для общения с нами. Настоящие боги не действуют, но пребывают. И в этом смысле я полагаю, богам нисколько не повредило заклятье, сотворенное Кадмоном, оно лишь затруднило им способы общения с нами — что для нас проявилось, как изгнание, как разделение мира богов и мира смертных.

Что до Обладающих Силой, то, имея в потенциале мощь, родственную божественной, также обладают они также и другой сущностью — сущностью индивидуальной, мыслящей так, как мыслят люди, альвы или другие народы. Есть и такие Обладающие, в которых вторичная сущность была сущностью животных или растений. Есть и такие, в ком Сила соединилась с естеством обитателей призрачного мира. Нечего и говорить, что они столь же сильно отличаются от нас с тобой, как и человек отличается от животного или от призрака.

Несомненно, что Сила накладывает определенный отпечаток на того, кто служит проводником для нее, но также важно, чтобы естество и сознание будущего проводника Силы обладало определенными свойствами, пригодными именно для данной Силы. В связи с этим я хочу рассказать одну историю, которая может показаться тебе забавной.

Итак, во времена, когда начали являться в мир Обладающие, двое волшебников поспорили о сущности Сил. Один из них утверждал, что количество Сил, кои могут придти посредством Обладающих в мир, бесконечно, другой же говорил, что конечно. Также спорили они о природе и о том, откуда проистекают новые Силы, и что является их источником. Один из них утверждал, что исток Сил лежит за пределами Сущего, но, проникая в Сущее, они изменяются, принимая к себе ближние формы от уже существующих. Другой же доказывал, что эти Силы — всего лишь новое странное соединение стихий, уже существующих. Также приводили они многочисленные примеры и ссылались на формы волшебства и виды титулов, различествующие у Обладающих. И тот, кто доказывал, что число Сил конечно, сказал, усмехаясь:

— Если бы число Сил было бесконечно, то где-нибудь во вселенной мог бы появиться Повелитель Зеленых Ежиков — так же, как существуют, например, Повелитель Ворон или Король Птиц, или Король Волков.

Сказал второй:

— Почему бы и нет?

Ответ этот весьма рассмешил первого. Стал он развивать эту тему, придумывая различные способности и свойства, которыми должен был бы обладать подобный Лорд. И это так увлекло его и рассмешило, что сказал он, надсмехаясь:

— Говорят, что все Лорды, способные полностью раскрыть свою Силу и не раствориться в ней, созерцая Сущее, видят Сущее так, как им привычно. Так, Повелитель Огня видит мир как огонь, Повелитель Молний — как молнию. О, сколь небезынтересно было бы увидеть мир глазами Повелителя Зеленых Ежиков! Несомненно, желал бы я стать подобным Лордом — хотя бы только лишь ради одного этого зрелища!

Говорил он так, смеясь, и уж конечно не верил в то, что с ним может произойти что-либо подобное. Но говорят, что в тот же миг и час произошло с ним некое изменение, ибо его дух был готов к соприкосновению с Силой, и Могущество, которое он выкликал, вошло в него. И увидел он, что произошло с ним, и увидел, как ослабела и истощилась иная магия, которой обладал он прежде, и закричал от ярости и бессилия. И пытался он избавиться от этой Силы и измениться обратно, но не смог. И не день и не два предпринимал он подобные попытки, но они были безрезультатны, ибо при помощи Искусства можно лишь описать эффекты, производимые Силой и научиться управлять некоторыми проявлениями ее, но не создавать ее и не уничтожать ее по своему желанию. Прежде тот человек был великим волшебником, но теперь вся иная магия, имевшаяся в нем, или иссякла, или претерпела изменение, приняв сходство с Силой, которая воплотилась в нем. И так, в усиливающемся отчаянии, проходили дни и ночи.

И вот, однажды вспомнился ему тот старый разговор и роковые слова о том, что он желал бы узнать, как выглядит Сущее, если смотреть на него глазами Повелителя Зеленых Ежиков. И в тот же миг растаяла, как дым, его волшебная цитадель, и очутился чародей на холме, покрытым высокой густой травой, в месте, где небо состояло из семи разорванных слоев, переходящих друг в друга. И он почувствовал, что в этом холме таится некая скрытая Сила, и спустился с него, чтобы рассмотреть холм повнимательнее. И когда он спустился, то увидел, что холм этот огромен. И когда он стал осматривать холм, то земля посыпалась вниз, и закачалась трава, потому что холм шевельнулся. И увидел чародей, что перед ним — огромное, ужасающее существо с желтыми источившимися клыками, со смрадным дыханием, со шкурой болотного цвета и с острыми изумрудными шипами, торчащими из нее в разные стороны. И чародей, немея от ужаса, спросил у существа: