Безумная Роща - Смирнов Андрей - Страница 72

Сказала Рола:

— Более всего каджи тяготеют к дроу, и во всем стараются походить на них. Они — наследники их волшебного искусства.

Улыбнулся Мъяонель и сказал:

— Вижу я, что ты ни разу не видела волшебства дроу, иначе бы не стала и сравнивать. Дроу — подлинные мастера Искусства.

Сказала Рола:

— Почему же тогда люди уничтожили их с такой легкостью?

Сказал Мъяонель:

— С легкостью? Никто из сражавшихся тогда не сказал бы, что людям эта победа досталась «с легкостью».

Сказала Рола:

— Но ведь они победили в конце концов.

Сказал Мъяонель:

— Ты считаешься среди людей весьма сведущей в Искусстве колдуньей. Не хочешь ли испытать свое Искусство? Испытание же будет таким: я приведу в твою Башню какого-нибудь бездомного бродягу, дам ему волшебный перстень, который сотворю посредством своей Силы, и прикажу бродяге напасть на тебя. Кто победит в этом колдовском поединке, как ты думаешь?

Сказала Рола:

— Не надо приводить в мою Башню бездомного бродягу, давать ему волшебный перстень, сотворенный посредством твоей Силы, и приказывать этому человеку нападать на меня. И без того нам обоим хорошо известно, что из этого выйдет. Да и незачем будет бродяге приходить в мою Башню, чтобы убить меня — с помощью такого перстня он разрушит целиком весь город, или погрузит его в Преисподнюю, или уменьшит город до размеров горошины. Я знаю, что Лорды способны создавать такие вещи.

Сказал Мъяонель:

— Непросто было бы создать перстень, способный уменьшать города до размеров горошин. Что до остального — то в остальном ты права.

Сказала Рола:

— Для чего ты привел это сравнение?

— Так было с людьми и дроу, — ответил Мъяонель. — Дроу — искусны в волшебстве, но людей хранило от их волшебства великое Могущество.

— О каком Могуществе ты говоришь? — Спросила Рола.

— О богах, — промолвил Мъяонель.

Сказала хозяйка Башни Луча:

— Казалось мне, что боги, сотворив мир, перестали вмешиваться в то, что в нем происходит.

Сказал Мъяонель:

— Мир существовал прежде, чем произошло то, что ты называешь «сотворением». «Сотворение», о котором ты говоришь, было лишь самым значительным вмешательством богов. Но были и другие, меньшие. Последнее, мне известное — это содействие людскому народу в истреблении народа дроу.

Сказала Рола:

— Для чего богам понадобилось истреблять народ дроу?

— Я не знаю, чем именно они руководствовались, — сказал Мъяонель, — ибо я не сидел в их собраниях и не слышал решения Судьи Богов. Однако кое-какие слухи до меня доходили, ибо в райских областях живет несколько моих дальних родственников. До разделения времени богов и времени Сущего мы иногда навещали друг друга — правда, не слишком часто.

История эта случилась на самой заре человечества, когда народ людей пришел на смену исполинам-фольсхантенам. Куда нынешним смертным до тех! То были герои и великие воители, истребители чудовищ и любимцы богов! Ибо народ людей был тогда в числе немногих народов, что поклонялись богам, почитали их и возводили им храмы. От того они всегда имели с небес благословение.

Человечество быстро распространялось. И вот, однажды случилось так, что одно из человеческих племен столкнулось с дроу. Темные альвы и тогда были не самым многочисленным и не самым доброжелательным народом, но ни отчаянья, ни ненависти еще не было в них. Искусство же их и тогда было велико.

И когда впервые встретились люди и дроу, не возникло между ними ни вражды, ни ненависти, но стали они жить в добром соседстве. Люди же с сильным восхищением смотрели на волшебство дроу и желали научиться ему. И дроу не отказывали им, хотя и не учили всему, что знали. Впрочем, и того, чему они научили людей, с лихвой хватило, чтобы возвысился этот народ над всеми прочими людскими народами и вызвал в них сильную зависть.

Что до людей, которых учили дроу, то не стану говорить, что эти люди были добры. Так же не стану говорить, что они были злы. И добро, и зло поровну совмещалось в их сердцах — но, однако же, они отличались от прочих своих сородичей тем, что получили великое колдовское могущество. Поэтому нет ничего странного в том, что они покорили множество других народов и обязали их служить себе, и сделали своими слугами. Впрочем, в те времена, как и в нынешние, это не было чем-то удивительным или необычным.

Но хотя народ, который учился у дроу, процветал, все меньше и меньше походил он на прочие народы людей и постепенно отрывался от Целого человечества. Ибо эти люди восторгались искусством дроу и во всем желали походить на них и начинали мыслить и поступать так же, как поступают дроу, и мыслить более на их языке, чем на своем. И чарами они меняли свое естество, делая его более пригодным к волшебству, и многократно увеличивали посредством заклинаний продолжительность своей жизни. И хотя, конечно же, они не стали темными альвами, но людьми уже быть перестали.

Впрочем, это еще не означает, что из них не могло со временем произойти какого-нибудь нового народа — подобно тому, как впоследствии образовался народ каджей.

Но Целое людской расы, заботясь о собственном самосохранении, не могло спокойно перенести эту потерю. И Душа Человечества обратилась к богам, умоляя избавить ее от этой порчи. И боги вняли этой мольбе. Ведь, начиная мыслить так, как мыслили дроу, люди отказывались от поклонения богам и переставали почитать их, и даже изыскивали пути к тому, чтобы научиться управлять ими — как управляют демонами и духами стихий. И нельзя сказать, чтобы эти изыскания были абсолютно бесплодны, как нельзя сказать и того, чтобы люди достигли полного успеха. Но и того, чего они достигли, хватило, чтобы разозлить богов.

И вот, вдалеке от развращенной цивилизации, в некое племя дикарей пришло Откровение. И дикари эти возвысились и поработили другие племена. И, порабощая, они выучились военному ремеслу. И научились ковать металлы, и возводить города и укрепления, и изготавливать военные машины. А жрецы этого племени всегда имели общение с богами.

И вот, спустя несколько столетий, этот народ пошел войной на народ, который учился у дроу. Была жестокая резня, но чары оказались бессильны, ибо избранных богами хранило божественное благословение. Избранный народ поработил те земли и вверг тамошних обитателей в рабство. Некоторые дроу помогали своим ученикам — завоеватели истребили их тоже. Впрочем, войны между темными альвами и людьми тогда не случилось, потому что как и учили людей одиночки, так же и вступились за них одиночки, а прочим не было дела до истребления одних смертных другими.

И вот, избранный народ осел в тех плодородных землях, и стал править, а темные альвы скрылись в глубине лесов и без боя отдали завоевателям некоторые свои приморские поселения.

Прошло несколько столетий. Избранные процветали. И развивались в той стране культура и искусство. И множество философов написали трактаты о божественном и вечном. И еретиков уже не уничтожали с такой же жестокостью, как прежде. Наступила эпоха мира и всеобщего смягчения нравов. А что до рабства — то оно было отменено в той стране.

И вот, кое-кто из тех людей начал ратовать за то, чтобы не уничтожать все, не принадлежащее людям, но изучать язык и культуру чужих народов. И это было одобрено власть имущими — ибо в том мире осталось так мало творений высших гоблинов, карлов и нагов (все эти расы, равно как и их города, были уничтожены), что никто больше не видел в артефактах древности какой-либо опасности для людских умов.

Изучая артефакты и произведения искусства, исследователи и ученые столкнулись в том числе и с изделиями дроу. И асимметричное, противоречивое совершенство этих изделий восхитило их. И они проходили по старым поселениям дроу, и всюду искали следы этого народа, уже не желая уничтожать — но желая постигнуть.

Дроу же, как я говорил, не были истреблены, но скрылись. Что несколько веков для бессмертных? Они и не заметили их. Но когда они вновь открыли пути в тот слой мира, где обитали люди (а все миры многослойны), то встретили там не варваров, а людей, жаждущих знать и понимать. И некоторые дроу, в основном из молодых, вошли с ними в общение. Людей же, смотревших непредвзято, восхитило волшебное искусство дроу — так же, как когда-то восхитило их предшественников.