Танец мотылька - Кэнди Элен - Страница 29

Я закрыла крышку телефона. Меня терзали сомнения: говорит ли правду Мэт? Он никогда меня не обманывал. Неужели после того, как он услышал долгожданные три слова из моих уст, все могло измениться? Я улыбнулась.

– Он действительно меня любит…

Поезд затормозил. Я взяла чемодан и сошла на станции. На улице было очень холодно, изо рта шел пар. Я укуталась в теплую куртку и завязала вокруг шеи шерстяной шарф. Выдвинув ручку чемодана на колесиках, я направилась в сторону вокзала.

Двери автоматически открылись, я зашла внутрь и, оглядевшись, увидела свою семью. Мать стояла перед отцом и что-то ему доказывала. Я похожа на нее…

Мама до сих пор красива. Черные волосы со слегка поседевшими прядями. Большие карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Острый нос, бледный цвет кожи и пухлые алые губы… Она была одета в длинное пальто серого цвета, на плечах лежал синий шарф. Мама любит доказывать свою точку зрения, даже если сама понимает, что не права. Хороший способ оградить себя от долгих маминых речей – просто молча слушать и кивать. Так делает мой отец…

Он бывший военный, и маму считает генералом. Папа ушел в отставку и теперь всегда сидит дома, он не любит ходить в гости и на всякого рода прогулки и клеит модели самолетов и танков, участвовавших во Второй мировой войне. От сидячего образа жизни отец отрастил живот и второй подбородок. Даже странно, что он был полковником. Я всегда считала его безобидным и добрым. У него густые усы, широкий нос и огромные добрые голубые глаза. Он часто смеялся, громко и раскатисто, как Санта Клаус на Рождество, и сажал нас с сестрой на колени…

Мила, моя младшая сестра, больше похожа на папу. У нее голубые глаза, тонкие губы и белоснежная улыбка. Природа ее наградила длинными вьющимися волосами пепельного цвета. Она младше меня на девять лет, но разница в возрасте никогда не давала мне преимуществ. Командовать Милой не удавалось – характер у нее мамин.

В этом году ей исполнилось пятнадцать. Мила посчитала, что теперь она взрослая и может решать, чего хочет от этой жизни. Теперь в ее косметичке, помимо лосьонов от прыщей и детского крема, можно найти помаду розового цвета, черную тушь и несколько видов лака для ногтей. Она выросла из футболок с изображениями героев мультфильмов и в корне изменила свой стиль.

Мила стояла недалеко от родителей и любовалась своими ногтями, покрытыми лаком с сиреневыми блестками.

Увидев меня, она закричала и побежала ко мне.

– Лиззи! Сестренка! – воскликнула она и бросилась мне на шею.

– Здравствуй, дорогая! – Я прижала к себе сестру и поцеловала ее в лоб.

Улыбаясь, отец обнял маму, которая полезла за носовым платком в черную сумочку.

Я обняла каждого из них по очереди, а потом и всех вместе.

– Как мне вас не хватало… Я вас так люблю… – всхлипнула я, растворяясь в их объятиях.

Мы подъезжали к нашей улице. Фонари освещали дорогу. Было так тихо и спокойно… Я смотрела в окно и держала за руку сестру, та не сводила с меня глаз и время от времени прижималась ко мне.

И вот я увидела родной дом – двухэтажный, из красного кирпича, пожелтевшую лужайку и белый, обрамляющий ее, заборчик с калиткой…

В доме все осталось на своих местах. Большой обеденный стол посреди гостиной. Папин рабочий стол, заваленный моделями самолетов, и потертый диван с коричневым пледом в углу комнаты. Я оставила чемодан внизу и по лестнице поднялась в нашу с Милой спальню.

– Я старалась ничего не трогать, Лиззи, – поднимаясь за мной, сказала Мила.

Я включила свет. Эту комнату пристроил отец. Она была в форме латинской «L»: в одной части находилась моя кровать и рабочий стол, в другой – Милы.

Подойдя к письменному столу, я увидела свои прошлогодние рисунки. Я начала перелистывать их.

– Мне нравится вот этот… – Мила показала пеструю бабочку на цветке. – Правда, она немного размазана. Мама протирала пыль и опрокинула на бабочку вазу с цветами.

– Ничего, Мила. Я тебе нарисую другую.

– Я так рада, что ты дома… – Мила крепко прижалась ко мне.

Утром я спустилась к завтраку. Мила расставляла тарелки и стаканы для сока. Папа читал газету и пил кофе.

– Доброе утро, – сказала я и потянулась.

– Садись за стол, Лиззи. – Мама поставила на скатерть блюдо со свежеиспеченным яблочным пирогом.

Отец взял нож и аккуратно разрезал пирог на четыре части.

– Так приятно отведать любимого пирога в воскресное утро… – пролепетала я и потерла руки.

Мила улыбнулась и протянула мне мою тарелку.

– Давно хотела спросить, как поживает твой друг Мэт? – Мама внимательно посмотрела на меня.

– Хорошо. Его приглашали в Лондон на повышение, – начала я. – Но он отказался…

Мама удивленно посмотрел на меня. Мне не хотелось сейчас затрагивать эту тему. Внутри что-то сжалось…

– Это твой парень? – Вопрос сестры поставил меня в неудобное положение.

– Вроде того, – ответила я и вяло улыбнулась.

Мила кивнула и принялась с аппетитом уминать сладкий пирог.

Проводив Милу в школу, я решила пройтись по родным мне улицам окраины Монтгомери. Дороги были узкими, без потока машин. Здесь не было высоких зданий, к каким я привыкла в Нью-Йорке. Стояли одни коттеджи. В этом местечке все друг друга знали, все были соседями и друзьями. Всегда делились хорошими новостями, вместе переживали утраты и горести. Часто устраивали праздники и гулянья до утра… В общем, никакой Чикаго, никакой Париж и даже Нью-Йорк не заменили бы мне родной город в штате Алабама.

Я услышала, что меня кто-то окликнул. Повернувшись, я увидела Кристину. Мы вместе оканчивали школу искусств. Только я собиралась стать художником, а она музыкантом. Когда мы с друзьями сидели на берегу у костра, Кристина брала гитару и нежным голоском запевала романсы.

– Лиззи, сколько лет мы не виделись! – Она нежно меня обняла.

В ней ничего не изменилось: полноватая фигура, рыжие волосы, убранные в тугой хвост на макушке, и зеленые смеющиеся глаза.

– Кристи! Ты беременна? – Я с изумлением посмотрела на ее большой живот.

– Да, будет мальчик… Не знаю, как назвать. Джеймс уже на любое имя согласен, а я все думаю. – Кристи рассмеялась и погладила себя по животу.

– Назови Мэтом, – предложила я.

– Мэт… Мэттью, – задумалась она. – Мне нравиться это имя. Так зову твоего парня?

– Друга, так зовут моего любимого друга…

Я взяла ее за руку, и мы пошли по родным улочкам Монтгомери. Она рассказывала о прелестях замужней жизни, а я молча слушала и мотала на ус.

Вечером я вышла из своей комнаты на крытую террасу, опоясывающую дом. Установив мольберт, достала свой старый чемоданчик с красками. Мне захотелось изобразить для Милы бабочку, но не пеструю, сидящую на цветке, а белого мотылька, танцующего у пламени свечи.

Вечер был прохладным, я накинула куртку и укуталась в теплый мамин шарф. Он пропах ее духами, этот запах напоминал мне детство и поднимал настроение.

Я увлеклась и прекратила работу только тогда, когда стало слишком темно. Отложив кисть, я посмотрела на часы. Милы все еще не было дома.

В этот момент на другой стороне улицы остановился автомобиль. Я увидела силуэт сестры на переднем сиденье. Она что-то говорила, потом обняла парня, сидящего за рулем, и они поцеловались. Я улыбнулась. Выросла моя сестричка… Я смотрела, как Мила не спеша вылезла из машины, бесшумно закрыла автомобильную дверцу и на цыпочках побежала к черному входу. Через пару минут я услышала ее легкие шаги и недовольное поскрипывание потревоженной старой лестницы. Когда Мила забежала в комнату, я вышла навстречу ей с террасы и увидела ее растерянное лицо.

– Ты с меня пример взяла задерживаться допоздна? – спросила я и рассмеялась. – Ну и кто же этот счастливчик, который подвез тебя и получил в награду поцелуй?