Девушка по вызову - Лайт Виктория - Страница 28

– И кто будет в этом виноват, моя дорогая?

– Я… – всхлипывала Келли.

– С мужчинами надо обращаться осторожно, как с хрупким фарфором. – Агнесс встала и подошла к окну. – Но, пожалуйста, перестань плакать. У тебя опухнет лицо, и ты будешь похожа на страшилище.

– Ну и пусть!

– И твой Эд испугается, когда тебя увидит.

– Он меня никогда не увидит!

Агнесс усмехнулась.

– Ты в этом уверена? А по-моему, это его машина сейчас остановилась у моего дома. Красный «феррари», да? Бешеных денег стоит, между прочим.

Келли сорвалась с дивана и подбежала к окну. Аккуратно раздвинула жалюзи, посмотрела на улицу… Красивый молодой человек с бело-голубой сумкой через плечо ставил «феррари» на сигнализацию.

– Это Эд!

Агнесс ни на секунду не усомнилась в этом.

– Хорош. Нет слов, как хорош. И от такого мужчины ты убежала?

Вопрос Агнесс остался без ответа. Келли в панике заметалась по гостиной.

– У тебя есть зеркало? Мне надо причесаться. У меня красные глаза? Как я выгляжу?

Агнесс не могла удержаться от смеха.

– Все отлично. В любом случае выглядишь ты не хуже, чем в его халате. В соседней комнате есть большое зеркало, можешь собой полюбоваться. Там же и расчески лежат.

В дверь позвонили.

– Иди причешись, я сама открою, – сказала Агнесс. – Очень хочется посмотреть на твоего красавца вблизи.

Дверной звонок снова разразился заливистой трелью. Келли подпрыгнула на месте и выбежала. Агнесс поправила волосы и пошла к двери.

Посмотрим, из какого теста ты сделан, Эдуард Фултон, пробормотала она себе под нос.

15

Когда Эд вернулся домой, вечеринка была в самом разгаре. Билли переоделся в плавки и изображал в бассейне дрессированного дельфина, а Лайза и Джоан с визгом поливали его шампанским. Завидев друга, Билли выскочил из воды и что-то крикнул ему, но Эду меньше всего хотелось сейчас разговаривать. Особенно с Билли.

Он поднялся к себе в спальню и бросился на кровать. От криков гостей разболелась голова, и Эд закрыл уши руками, чтобы ничего не слышать. Как глупо все вышло…

Эд злился на Билли за то, что тот подбил его на эту позорную затею, злился на себя за то, что не сумел вовремя признаться во всем Келли.

Злился и на нее за то, что она не стала его слушать. Упрямая девчонка! Ведь он просил так немного… чуть снисхождения. Неужели то, что между ними было, ничего для нее не значит?

Но не в характере Эда Фултона было терзать себя вопросами, на которых нет ответа. Он снова поедет к Келли и заставит ее выслушать его! После она может выставить его за дверь, если захочет. Но он не допустит, чтобы она считала его таким же подлецом, как Билли!

Чтобы иметь формальный предлог для разговора с Келли, Эд прихватил с собой ее фирменную сумку. Он смутно припоминал, что еще какие-то ее вещи должны быть в доме, но искать их сейчас у него не было ни сил, ни желания. Она всегда сможет забрать их позже, если захочет.

До Мэйпл-стрит Эд гнал машину так, что, попадись он на глаза полицейскому, его бы тут же лишили прав. Но Фортуна благоприятствует дуракам и влюбленным, а Эд Фултон сегодня чувствовал себя и тем, и другим.

У дома Келли он вдруг оробел и слишком долго возился с дверцами «феррари». Нужно было хоть как-то собраться с мыслями. Раньше Эд в разговорах с женщинами никогда не лез за словом в карман. Он умел говорить о любви так, что слезы лились из глаз у самых жестокосердных кокеток. Сейчас впервые в жизни он засомневался в себе. Счастье всей его жизни зависит от того, сумеет ли он найти нужные слова. Если он не убедит Келли в том, что по-настоящему любит ее, второго шанса у него не будет.

Эд перекинул через плечо ремень ее сумки, вздохнул поглубже и пошел к дому Келли.

Дверь открыла миловидная темноволосая женщина лет тридцати. Сестра? Подруга? Она смотрела на Эда испытующе, с хитринкой, но без явной враждебности, и он инстинктивно почувствовал, что эта дама не расположена судить его слишком строго.

– Добрый день, – поздоровался Эд. – Я бы хотел увидеть Келли.

– Здравствуйте, – кивнула женщина. – А зачем она вам понадобилась?

– Я принес ее вещи.

– Я могу передать. Давайте.

Эд не пошевелился.

– Я предпочел бы передать ей их лично. Это имущество агентства, в котором она работает, и я бы не хотел…

– Не переживайте, – женщина лукаво усмехнулась. – Я Агнесс Мерчисон, директор «Суперняни». Эти вещи принадлежат мне.

Такого Эд не ожидал. Он в растерянности протянул сумку Агнесс.

– Простите, но я думал, что здесь живет Келли Хиггинс… – пробормотал он.

– Нет, здесь живу я.

Агнесс явно намеревалась закрыть дверь. Эд почувствовал, что почва ускользает у него из-под ног.

– Но я привез Келли сюда сорок минут назад…

– Это же не значит, что она здесь живет, правда?

– Да, – машинально кивнул Эд.

– Она просто дала вам не свой, а мой адрес. На всякий случай.

В глазах Эда мелькнуло понимание.

– То есть она сейчас здесь?

Агнесс рассмеялась.

– Конечно. Она не могла далеко уйти в вашем халате. Хотите его забрать?

Нетрудно было догадаться, что Агнесс в курсе всего. Эд присмотрелся к ней внимательнее и вдруг осознал, что она не противник ему, а союзник.

– Я могу с ней поговорить? – серьезно спросил он.

– Это зависит от того, что вы хотите ей сказать.

– Я хочу извиниться.

– Она это уже слышала.

Эд покраснел.

– Я не собираюсь отчитываться перед вами!

– Поймите меня правильно. Ваши мотивы меня не интересуют. Я просто не хочу, чтобы Келли страдала еще сильнее.

– В этом мы с вами сходимся.

Агнесс отвернулась и посмотрела куда-то вглубь дома.

– Ладно, будем считать, что вы меня убедили, – вздохнула она. – Проходите.

Эд вошел в дом. Келли ждала его в гостиной. Она сидела в глубоком кресле и невозмутимо листала журнал. Шторы в комнаты были опущены, и в полумраке Эд с трудом мог разглядеть выражение ее лица. На ней было незнакомое темно-синее платье, и Эду показалось, что она выглядит в нем намного старше и серьезнее.

– Это снова я, – сказал он.

Келли подняла голову.

– Я вижу.

– Я принес твои вещи.

– Спасибо.

– Они у Агнесс.

– Я поняла.

Страницы журнала шуршали под пальцами Келли, и этот звук действовал Эду на нервы. Ему хотелось забрать у нее журнал и вышвырнуть в окно. Хотелось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть, чтобы заставить посмотреть ему в глаза…

Но вместо этого Эд взял стул, поставил его напротив кресла Келли и сел.

– Нам надо поговорить.

– Я это уже слышала.

Келли шелестела страницами и упорно не поднимала глаз.

– Отлично. Надеюсь, ты успела привыкнуть к этой мысли и теперь меня выслушаешь.

– Хорошо. – Она пролистнула еще несколько страниц.

– Я хочу извиниться.

– Ты уже извинялся.

– Ты меня прощаешь?

– Если тебе это так важно, да. Прощаю.

Бесстрастный голос Келли сводил Эда с ума. Зачем она прячется за этим дурацким журналом? Чтобы лишний раз подчеркнуть, что ей нет до него никакого дела? Почему бы прямо не сказать об этом?

– Ты просто трусишь, да? – с горечью воскликнул Эд. – Боишься посмотреть мне в глаза и поговорить начистоту?

– Что?

Рука Келли замерла над очередной страницей.

– Ты все та же маленькая трусишка из католической школы, которая предпочитает бежать от всех проблем. Конечно, проще всего спрятаться за журнал и отказаться от откровенного разговора. Ведь тогда, может быть, тебе придется простить по-настоящему, а тебя это пугает, да Келли? Ты сбежала от Билли, потому что боялась уступить ему, боялась поддаться, а вовсе не потому, что была оскорблена. Ты бежала от самой себя, а не от него или жестоких родственников…

Келли резко захлопнула журнал и швырнула его на пол.

– Не смей так говорить со мной! – закричала она. – Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что я чувствовала, через что мне пришлось пройти!