По дороге к звездам - Маккинли Элис - Страница 32

– Как же так получилось? И как ты меня нашел?

– Угадай, к кому попала твоя галиматья о восьмидесяти тысячах копен сена?

– Что! – Судья замер на полушаге.

– Это просто шедевр судопроизводства. У нас все зачитываются, как модным бестселлером! Ты пользуешься популярностью, тебя даже цитировать начали. Фраза «Размер ущерба, нанесенного ферме мистера Ранга, можно оценить как восемьдесят тысяч копен сена» просто стала крылатым выражением. Или вот эта запись «Слушание по делу переносится на понедельник по случаю смерти Аристотеля – члена семьи подсудимого». Слава богу, что кто-то из твоих подчиненных догадался приписать, что Аристотель – это кличка собаки, а то мы бы тут устроили пышные проводы древнегреческой философии и риторике.

– Но как оно попало к вам? – Судья так и стоял посреди кабинета в полном замешательстве.

– Что значит как? Ты же сам прислал его для дальнейшего рассмотрения и еще нахально подписал на папке, что не имеешь права на вынесение приговора, так как являешься заинтересованным лицом. Кстати, я три раза перечитал эту кипу бумаги, но так и не понял: при чем здесь ты?

– Подожди, подожди. – Эткинс бессильно опустился в кресло. – Я не отправлял это дело к вам. Его решение вполне в моей компетенции, и никаким заинтересованным лицом я не являюсь!

– Значит, произошла какая-то ошибка. Но тогда я уже ничего не понимаю, потому что мне по факсу из Окленда пришел твой запрос о пересмотре дела, по которому ты просишь помощи. Или ты и этого не присылал?

– Нет, запрос я присылал, но меня интересовало совсем не это дело, а другое, которое и должны были вам передать. О лишении родительских прав вам ничего не приходило?

– Нет.

– Точно? – Глаза у судьи засверкали, он подскочил и снова заходил по кабинету.

Теперь и Сэм начала понимать суть происходящего. Кажется, произошло то самое чудо, на которое она уже не надеялась.

– Точно. Я опеку сразу передаю в другой отдел, поэтому всегда хорошо знаю, сколько их пришло на мое имя. Просто их потом отправляют другим людям.

– Понятно. – Судья старался говорить спокойно, но Сэм видела, как он волнуется. – Значит, действительно что-то перепутали. Ладно, разберемся. Пришли мне мое сено обратно.

– Я бы с радостью, но тут такая каша заварилась. Боюсь, начальство не останется равнодушным к твоим перлам. Кажется, к вам в Окленд собираются с проверкой. Джеф, дело-то плевое. Непонятно, чего ты с ним столько возился, тут же все ясно как белый день: у фермера страховка, а этот год очень урожайный на сено. Он отлично знал, что не продаст его в таком количестве, и поэтому просто сжег где-нибудь в поле, а сараи оставил нетронутыми. Детский фокус.

– Знаешь, я тоже уже стал склоняться к этой версии, но все как-то не верилось, порядочный человек…

– Ага, отец семейства. Джеф, ты как всегда в своем репертуаре, наивен до безумия. Боюсь, что после этой проверки тебя вежливо попросят уйти. Пересмотри свои дела и срочно убери все лишнее, чтобы можно было частично списать как закрытые. Иначе точно выгонят с работы.

Сэм было испугалась, услышав эти слова, но, посмотрев на судью, успокоилась: тот по-прежнему улыбался, пропуская мимо ушей все наставления друга.

– И ради бога, никаких восьмидесяти тысяч! У тебя около недели времени, пересмотри свои формулировки.

– Постараюсь. Ладно, что-то мы все о делах. А ты сам как вообще?

В течение следующих двадцати минут Эткинс со всеми подробностями выяснял о житье-бытье своего университетского товарища. Сэм уже собиралась идти звонить Ричарду в машину, но тут судья наконец положил трубку. В следующий миг он, сбросив с плеч плед, кинулся к своему сейфу и, перерыв в нем наспех все папки, извлек одну с лаконичной надписью: «Кевин Канинген. Дело об опеке». Сэм смотрела на все эти манипуляции с замиранием сердца. Не отправили! Перепутали! Разве такое возможно?

– Вот оно! – закричал судья. – Оно здесь! Здесь!

– Дорогой, что здесь? – Миссис Эткинс вошла с подносом, прошла к столу и начала составлять посуду.

– Дело! Дело здесь! Милая, меня наконец-то увольняют с работы!

Кто бы мог подумать, что подобная новость способна сделать человека абсолютно счастливым. А по виду Эткинса, который пустился-таки в пляс по кабинету, можно было сделать только такой вывод.

– Я могу стать священником в протестантской церкви! – веселился судья. – Милая, я так давно мечтал об этом! Меня выбирали еще в прошлом году, пришлось отказаться только из-за этих вечных судебных разбирательств. А теперь я непременно стану священником!

– Джозеф, перестань, тебе нельзя сейчас скакать! – Супруга попыталась унять буяна мужа, но тот решительно не хотел успокаиваться.

В конце концов миссис Эткинс только покачала головой и вышла. А судья, к великому удивлению Сэм, принялся вытаскивать листы из дела Кевина и… кидать их в огонь.

– Убрать все лишнее! – резвился Эткинс. – Вот сейчас и уберем. Плохи те законы, которые детей разлучают с отцами. Не судите да не судимы будете! Учитесь прощать, дети мои!

Сэм не могла поверить собственным глазам. Все ее проблемы, все преграды к счастью сгорали в огне камина, превращались в черную золу. В один миг не стало на свете тех дурацких бумажек, которые пройдя через сотни рук, в конечном счете были призваны разрушить жизни троих любящих друг друга людей.

– Можно я воспользуюсь телефоном?

Сэм представила себе лицо Ричарда, когда он услышит замечательную новость. Жаль, что в этот момент они не будут вместе. Или подождать– Нет. Она не имеет на это морального права: Ричард, как отец, должен узнавать подобные вещи первым.

– Алло– Сэм?

– Да, я звоню…

– Ты почему до сих пор не дома, я же просил! – Голос Ричарда дрогнул, было понятно, что он нервничает.

– Потому что я у судьи. Подожди ругаться, у меня тут такие новости!

– Какие еще новости– Нашелся?!

– Нет, лучше! – Сэм засмеялась, не в силах больше сдерживать радость, тем более что рядом танцевал судья, сжигая лист за листом официальные документы.

– Говори, не томи.

– Дела перепутали. – Сэм почти выкрикнула это в трубку. – Мистер Эткинс по ошибке переслал в суд Сан-Франциско другое дело, не Кевина. Никто ничего не узнает, твой сын может оставаться с тобой хоть до конца жизни! Теперь материалы дела уничтожены. Ричард! Кевин останется с нами!

– Только бы теперь найти его. – Ричард заговорил воодушевленно, радостно. – У нас тут дождь как из ведра. Ребята предлагают продолжить поиски завтра, но я, наверное, останусь в городе.

Сэм не знала, что посоветовать: с одной стороны, ей очень хотелось увидеть Ричарда сегодня, а с другой – она понимала, что в случае с Кевином промедление может быть смерти подобно. Но тут ей на помощь пришел судья – Сэм и не заметила, что забыла отключить громкую связь. Эткинс взял у нее трубку.

– Нет уж, ты лучше приезжай. Ночью Кевин никуда все равно не пойдет, а с утра мы возобновим поиски. Нечего мокнуть под проливным дождем, возвращайся вместе со всеми.

– Хорошо, но с утра я поеду опять.

Судья передал трубку Сэм.

– Дальше говори с ним сама. – И Эткинс с невозмутимым видом пошел мешать золу в камине.

– Тогда я жду тебя дома, не задерживайся. – Сэм улыбнулась, представив, как будет сейчас растирать своего байкера полотенцем и поить аспирином, чтоб не заболел. Наверняка уже мокрый насквозь.

– Скоро буду.

В трубке послышались короткие гудки.

– Ну, я, пожалуй, поеду. – Сэм, чтобы не показаться невежливой быстро выпила чашку кофе, о которой напрочь забыла. – Завтра встретимся, я после работы тоже сразу поеду искать Кевина.

– Завтра, наверное, и я смогу, если не будет такого дождя.

Сэм улыбнулась наивности судьи, но не стала заранее разочаровывать человека.

– Спокойной вам ночи.

– И вам.

Дом еще не спал. Сонная сирень, склонив свои тяжелые мокрые ветви, еле слышно играла листвой на ветру. Черные проемы окон глядели в сад, словно кого-то ожидая. Сэм вошла, зажгла свет и хотела уже пройти в комнату, как вдруг заметила мокрые следы на полу: они вели на второй этаж. Там располагалась пара спален для гостей и еще несколько комнат неопределенного назначения. Сэм поднялась по лестнице и прислушалась. Тихо. Однако дверь в крайнюю спальню была немного приоткрыта. Туда же вели и следы – мокрые, грязные пятна, от которых миссис Эткинс, наверное, пришла бы в ужас.