Портрет миллионера - Маринелли Кэрол - Страница 21

И справилась бы сама со своей жизнью.

– Пошли, Леонид! – Нина ворвалась в спальню, даже не постучав. – Нам пора ехать в аэропорт, а Милли время ложиться спать. И бросила Милли через плечо последнюю, на этот раз непреднамеренную, шпильку: – Наслаждайся последней ночью свободы.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Антон оказался прекрасной подружкой невесты – ему удавалось все исправить, всех утешить, дипломатично сгладить все неровности. Ах, неровностей возникало немало – людей в номере Леонида собралось очень много. В приготовлениях участвовала Анника, тут были парикмахер, маникюрша, портниха, художники по макияжу…

Не один художник – художники!

Милли потребовалось два специалиста по макияжу: один для лица, а второй работал с областью декольте – делал ровнее и слабее загар, творил совершенство.

Наконец, умудрившись как-то справиться с суетой, Антон широко улыбнулся Милли и чуть не прослезился:

– Боже мой, ты восхитительно выглядишь!

– Спасибо.

– Я сбегаю к Луиджи, а ты, моя сладкая, тем временем…

– Я знаю, – Милли охватывала дрожь, когда она думала о звонке родным – боялась расплакаться. – Может, я позвоню им после венчанья…

– Нет, – Антон был неумолим, – они хотят пожелать тебе счастья, сделай это сейчас же. Приглядите за ней, Анника, – велел он, уже убегая.

– Может, действительно, лучше потом? Чтобы не испортить макияж? – Анника сочувственно улыбалась.

Милли не хотела портить макияж, вообще не хотела плакать. И очень старалась убедить себя, что все хорошо.

Она выходит замуж за человека, которого любит, безумно любит.

Она выходит замуж за отца своего ребенка.

Она в красивейшем платье, церковь роскошно украшена, все готово для ее венчания – казалось бы, куда же лучше.

Почему же ей кажется, что она собирается на казнь?

Я просто тоскую по дому, решила Милли.

Были бы здесь мои родные…

Нет, не в этом дело…

Все из-за Леонида…

Из-за любви…

Он меня не любит.

Играя огромным бриллиантом на пальце, она пыталась сосредоточиться на всем прекрасном, что было между ними, на магии, которая всегда возникала и возносила ввысь, когда они оставались вдвоем, на радости чувств, которая была бы ей неведома без него. Но, в конце концов, все равно получалось, что они сочетаются браком лишь из-за ребенка.

– Ваша семья должна гордиться. Верите ли, но мой отец тоже горд, – говорила Анника.

– Верю или нет? Почему бы отцу не гордиться Леонидом? – нахмурилась Милли.

– Это я и говорю, Леонидом и вами. Возможно, вы не самый лучший вариант для брата, но, раз уж так случилось, папа подписал завещание и все прочее, – Анника была удивлена реакцией Милли.

– Завещание?

– Вчера вечером он все оформил, – в отсутствие матери Анника держалась значительно свободней. – Мой отец всегда говорил – империя Коловских достанется тому из его детей, кто первым подарит ему внука. Мы все знали – он хотел, чтобы это был Леонид, сын, для счастья которого папа готов сделать все. Леонид – движущая сила компании, и папа мечтает, чтобы он в ней остался. В тот вечер, когда вы познакомились, я умоляла Леонида выполнить папино желание, а он непреклонно говорил «нет»… – она с улыбкой посмотрела на живот Милли. – Кто знает, как работает ум Леонида?

Милли не знала. Она положила руки на живот. Возможно, эта крохотная жизнь не так уж случайно зародилась здесь в ту ночь? Вдруг Леонид где-то в глубине сознания решил заявить свои права на то, что заслужил?

– Наверное, папе тоже хочется увидеть внука… – Анника смотрела на руки Милли. – Сделайте сканирование.

– Я сделала.

Немного отступив, Анника с удовольствием осматривала Милли. Невеста выглядела вполне достойно, чтобы принять имя семьи.

Милли хотелось отлупить Аннику.

– У него будет внук, мальчик…

Зазвонил телефон Анники.

– Извините, это Леонид. Интересно, чего он хочет? – пробормотала девушка.

Сделать счастливым своего отца.

Самое большое, самое трудное, самое пугающее решение ее жизни вдруг оказалось неправдоподобно легким.

Милли могла понять его решение жениться на ней из-за ребенка, из чувства долга. Но мысль о том, что он рассчитал ситуацию, чтобы порадовать отца или – еще хуже – чтобы унаследовать империю Коловских? Это наполняло ее ужасом.

Возможно, она старомодна. Но она может выйти замуж лишь по одной-единственной причине. Эта причина – любовь.

– Все в порядке, минутку, – Анника проскользнула в спальню и теперь громко спорила с братом, выкрикивая какие-то аргументы.

Милли уже ничего не слышала. Она стянула с себя фату и платье, надела джинсы, взяла свой кошелек.

Леонид же сказал, что это не тюрьма.

Удрать было легко: открыть дверь, вызвать лифт, спокойно пройти через холл отеля. Все фотокамеры ждали блистающую невесту, на обыкновенную девушку в джинсах никто и не взглянул.

Идя по улице, Милли ни разу не оглянулась – ни разу. Она приказала себе быть спокойной, идти, пока не дойдет до главной улицы и не сядет в трамвай. Куда и зачем этот трамвай привезет ее – не все ли равно?

– Пора выходить, милая.

Она не заметила, как доехала до конечной остановки. В голове крутились самые разные мысли и образы. Лицо Леонида, обнаружившего, что невеста сбежала, истерика Антона, который не найдет ее в отеле, шок гостей, заголовки газет, реакция родителей…

Наверное, надо было заставить себя пройти через все это, думала Милли. Был довольно холодный зимний день, пронизывающий ветер дул с залива.

Сан-Килд-Пляж.

Вот куда завез ее трамвай. Последняя остановка фантастического путешествия по Мельбурну во время их первого свидания. Мир без Леонида здесь холоднее и серее.

Когда Милли вошла в кафе, где они разговаривали тогда, ей показалось, что она попала в другое место или идет другой акт спектакля, с другими декорациями.

За столами сидели счастливые благополучные семьи с детьми, молодые пары и люди постарше.

Совершенно иная клиентура придет сюда позже.

Милли заказала кофе. Обняв чашку ладонями, она раздумывала, что же ей теперь делать.

Придется как-то вернуться туда… в отель.

Паспорт, одежда…

Боже, да что же она натворила? Конечно, надо поговорить с Леонидом. Но как – как решиться…

Как объяснить ему, что она не влюблялась в человека, который может произвести ребенка, чтобы порадовать своего отца, и что ей все равно, как высоки при этом ставки.

– Прошу прощенья. Можно, я сяду? – красивый глубокий голос нарушил ее безумно скачущие мысли.

Леонид стоял над ней. Говорить Милли не могла, только кивнула. Он отставил чашку, которую она держала, взял ее руки в свои, перевел дыхание и заговорил:

– Я виноват, виноват в том, что стыдил тебя. Это мой стыд, не твой. Я любому это скажу.

– Извини, как ты сказал? – нахмурилась Милли. Она не ожидала его извинений, она только смотрела на его руки, которые сжимали ее ладони. – Я просто не могу сделать это. Я не могу выйти за тебя замуж, зная…

– Прости, – он прервал ее спотыкающееся объяснение, и она в первый раз взглянула на него.

В его глазах плескалось смятение, вполне отражавшее ее состояние.

– Я не собиралась убегать, не планировала это, просто…

– Ты бросила меня?

Она вздрогнула от этого вопроса, бессмысленного вопроса. Еще более бессмысленного оттого, что в углах его рта пряталась улыбка:

– Ты бросила меня?

– А как ты думаешь, почему я здесь? Именно сейчас, когда мы должны были, взявшись за руки, идти из церкви?

– Потому что я бросил тебя.

Она остолбенела, а он продолжил:

– За полчаса до того, как ты должна была направиться в церковь, я позвонил Аннике и сказал, что не могу принудить тебя стать моей женой…

– Ты меня бросил? Почти у алтаря?

– Но, похоже, ты не собиралась к алтарю…

Она поняла, почему Леонид так странно улыбался, слушая ее сбивчивые объяснения. Она с ужасом думала, что своим поступком она подвергает его унижению и стыду, она не хотела этого. Милли чуть не рассмеялась, вспомнив крики Анники, доносившиеся из спальни.