Увидеть лицо (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 98

— Мне страшно, — всхлипывала она. — Я хочу домой. Мне нужно на гастроли. Я все отдам, только отпустите меня домой. У меня этих бабок как грязи! Меня вся Москва знает!

Успокоить ее стоило огромного труда.

Потом они, разбившись на две группы, снова прочесали дом, и долгое время по особняку разлетались громкие удары захлопывающихся дверей. Везде, невзирая на день, ярко горел свет, и они запирали комнату за комнатой, уменьшая и уменьшая неконтролируемое пространство дома. Жора, спустившийся проверить подвал, позвал снизу Виталия и молча показал ему на бутыли с кислотой, снова мирно стоявшие на прежнем месте. Осторожно проверив их, они убедились, что там действительно кислота.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Виталий. — А уровень ты не запомнил?

— Да вроде бы такой же, — неуверенно пробормотал Жора. — Но все равно надо сказать остальным.

Чердак обыскивали все, кроме Марины, наблюдавшей за их действиями с безопасного расстояния, стоя возле люка. Свое нежелание принять участие в поисках она объяснила боязнью пауков, которыми, как правило, чердаки кишмя кишат. Но обыскивать, собственно, здесь было нечего — огромное пустое пространство и больше ничего. Никакого хлама, никаких старых вещей, никакой паутины. Здесь не было даже пыли.

— Хотел бы я познакомится с их уборщицей, — почти мечтательно произнес Олег, стоя посереди чердака. — Будто языком вылизано! Ну что — дом кончился — ни маньяков, ни ловушек! — он прижал ладонь к груди и тяжело вздохнул. — Господи, мне это стоило нескольких лет жизни! Ну, так что, ребята, может кто-то из нас хочет чистосердечно раскаяться?

— Твой юмор, Кривцов, переходит всякие границы, — Ольга тряхнула головой, отчего ее черные волосы, завязанные в высокий хвост, мотнулись из стороны в сторону. Брови-усики неодобрительно съехались над переносицей. — Нездоровый, прямо сказать, юмор. Очень близкий к психическому расстройству.

— Мы тут все очень близки к психическому расстройству, — мрачно заметил Жора и скрестил руки на груди, отчего под его бронзовой кожей перекатились крепкие мускулы.

— Главное, чтоб это был не ты, — Олег посмотрел на него с наигранной надеждой. — В роли маньяка ты будешь просто ужасен.

— Я смотрю, вам до сих пор весело, — Алексей, временно выпущенный, но отнюдь не прощенный, извлек из кармана пачку «Капитана Блэка» и щелчком выбил из нее сигарету. — Может еще не дошло, что кто-то решил поиграть с нами в «Десять негритят»?! Что кто-то из стоящих здесь прямо сейчас только что замочил ювелира и разглядывает свою следующую жертву! Ну, народ, вы оптимисты!

— Думаю, нам лучше вернуться в гостиную, — сказал Петр, делая вид, что не слышал слов Алексея. — Или еще куда-нибудь… Здесь холодно. Посторонних мы не нашли, ловушек не нашли…

— То, что мы не нашли ловушек, еще не значит что их нет!

Олег несколько раз попрыгал, проверяя пол на прочность. Марина презрительно фыркнула, заглянула в люк, потом начала заплетать в косу свои роскошные волосы. Она переоделась, и теперь на ней был элегантный кремовый брючный костюм, на чердаке смотревшийся достаточно нелепо.

— Кто-нибудь мог бы ко мне подойти? — вдруг раздался тихий голос Алины. Она уже несколько минут стояла у одного из слуховых окон и внимательно смотрела на что-то внизу. Прочесть что-то по ее лицу было невозможно. Пальцы левой руки бережно поглаживали холодный компресс на пострадавшем плече, высохшие рыжие кудри торчали в совершенном беспорядке, веснушки побледнели и, казалось, вот-вот совсем исчезнут — бледная тень той девушки, которая смотрела сквозь мокрое автобусное стекло на летящие мимо деревья. И обернувшемуся на ее голос Жоре на мгновение показалось, что никто не спас Суханову несколько часов назад — на самом деле она упала вниз, на ограду, погибла, а здесь рядом с ними на чердаке стоит привидение.

— Что случилось, Аля? Что-то нашла?

— Ничего страшного. Просто хочу, чтобы еще кто-нибудь это увидел.

Ольга, засунув руки в карманы брюк, подошла к ней и вопросительно дернула головой. Алина отвернулась и пальцем показала нужное направление.

— Вон там. Что ты видишь?

Ольга нахмурилась, пристально вглядываясь в ярко-зеленый ковер газона, мокрые кирпично-красные дорожки, аккуратно постриженные кусты вейгелы и барбариса, усыпанного красными, едва различимыми отсюда точками ягод.

— Да ничего.

— Кусты, — подсказала Алина странно обреченным голосом. — Посмотри на кусты. Ты видишь то же, что и я? Или у меня снова видения?

— Кусты? — недоуменно переспросила Ольга и чуть прищурилась. — Фигурные кусты и что… как будто буквы, — она немного повернула голову, пытаясь смотреть одновременно и на Алину, и на улицу. — Аля. Кустами написано «АЛЯ». Твое имя.

— Хорошо, — в голосе Алины появилось вялое облегчение. — А то я уж подумала — померещилось. Жаль, я ни разу не посмотрела в ту сторону раньше… с высоты. Я ведь гуляла среди них и ничего не заметила.

— Что это значит? — подошедший сзади Олег вытянул шею, пытаясь заглянуть Ольге через плечо. — Хм, действительно «АЛЯ». Елки, как подпись… под этим чертовым домом!

Пальцы Марины, заплетавшие косу, застыли, зарывшись в волосы.

— Почему здесь твое имя?

— Мой дед всегда много возился на своей даче, — Алина потерла висок здоровой рукой, и ее глаза чуть затуманились. — Он души не чаял во всяких растениях… так любил деревья, цветы, живые изгороди… Он много раз говорил мне, что когда-нибудь подберет какие-нибудь кустарники и высадит их так, чтобы они образовывали мое имя. Никто не знал об этом, только мы двое — я и дед. Но он умер много лет назад… он так и не успел посадить для меня мое имя… — она отвернулась от окна и взглянула на остальных. — Похоже, я толь-ко что нашла еще один кусок самой себя. Если бы это случилось хотя бы на день раньше!

— Почему? — спросила Ольга. Алина неопределенно покачала головой.

— Тогда бы, возможно, я смогла оценить эту находку. Могла бы даже почувствовать и радость. А сейчас мне просто страшно.

— Как такое возможно? — прошептала Кристина. — Если никто не знал, это ведь невозможно! Какое-то колдовство…

— Хватит! — рявкнул Виталий почти рядом с ее ухом, и Кристина, ахнув, отпрыгнула от него. — Не валите все в одну кучу. Спустимся и поговорим спокойно. Никакого колдовства здесь нет! Есть только люди, которые каким-то образом про нас все узнали! И убивают нас люди!

— Хорошо, Аля, что твой дедушка обещал тебе всего лишь красивый цветничок, а не, например, танк или ракетную установку, — хмуро пошутил Кривцов, все еще глядя в слуховое окошко. — Кусты — это совсем не больно.

Если они снова начнут рассуждать обо всем, я сойду с ума… если уже не сошла. Я ведь могла умереть сегодня… я ведь могла умереть сегодня дважды…Совсем недавно в этом доме для меня было особенное очарование, а теперь он наполнен кошмаром… может и сам он — кошмар, бесконечный кошмар, от которого не суждено пробудиться… Кто из нас встретит наступление новой ночи, чьи шаги уже слышны сквозь дождь, а кто совершит последнее путешествие на наших руках, завернутый в простыню с собственной кровати. Я не хочу умирать! Господи, как я не хочу умирать!

Алина обнаружила, что снова держится за собственную шею, поспешно убрала руку и взяла сигарету, чтобы хоть чем-то ее занять, и сразу же почувствовала, как несколько взглядов проследили ее движение от начала и до конца. За ней наблюдали — столь же оскорбительно неприкрыто, сколь она наблюдала за остальными: как Ольга, устроившаяся на диване, наливает себе в стакан минеральную воду, как Алексей поглядывает в убывающий день за окном и похрустывает пальцами, как Виталий, прислонившись к балконной двери, курит папиросу за папиросой, как Жора осторожно разводит огонь в камине, садится рядом и принимается рассеянно смотреть на танцующие языки пламени, как Кристина, сидя в кресле и закинув ноги на подлокотник, разглядывает свои оставшиеся кольца и что-то бормочет, как Олег роется в шкафу с видеокассетами, как Марина, морща нос от дыма, бродит от стены к стене, очерчивая шагами странный волнистый периметр комнаты, и звенит надетым на палец кольцом с ключами и брелоками, как Петр листает какой-то найденный в библиотеке детективчик, явно пытаясь использовать его в качестве учебника. Дверь в залу была плотно закрыта и забаррикадирована креслами, после того как Олег весьма неохотно вошел в нее и пристроил обратно на стену все оружие, которое унес к себе в комнату позапрошлой ночью. Алебарда так и осталась торчать в полу рядом с небольшой размазанной по паркету лужей подсохшей крови, и Алине иногда казалось, что она видит ее даже сквозь закрытую дверь.