Увидеть лицо (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 134

— Как ты узнал?!

— Элементарно, Ватсон! Ты обращала на нее слишком много внимания. Прижимала к ней другую ногу, проверяя. То и дело одергивала брючину. В следующий раз так не делай.

Алина недовольно скривила губы.

— А я-то вообразила себя спецом по конспирации.

— Ну, остальныхто ты провела.

Алина помолчала, потом вытащила из кармана смятую пачку сигарет и закурила.

— Как твое самочувствие?

— Само чувствие нормально, плечо так себе… Но это не смертельно.

— Спасибо тебе.

Виталий ничего не ответил, сразу помрачнев, и Алина, поняв, о чем он думает, пересела к нему на кровать и осторожно дотронулась до его руки.

— Ты не…

— Олег сказал мне то же самое! — резко перебил ее Виталий. — Но слова — это все… — он покрутил в воздухе пальцами. — Для меня важно то, что я думаю. А я думаю иначе!

Он отдернул руку от ее пальцев и, резко встав, отошел в дальний конец комнаты, ероша волосы.

— Это не твои люди, Виталий! — жестко сказала Алина. — И ты им не командир! У всех свои головы на плечах, и ты не можешь заставить их поступать так, а не иначе!

— И что тогда надо было?! Сидеть и ничего не делать?!

— Почему? Делать. Но без самобичевания и выворачивания наизнанку! Иначе ты очень быстро сорвешься, а вот этого как раз делать тебе никак нельзя! Потому что тогда ты погибнешь.

— Ты меня успокоила, — отозвался Виталий с холодным смешком. — Не беспокойся, истерики у меня пока не предвидится!

— Это радует общественность, — в ее голосе появилась знакомая струйка яда. Виталий отвернулся, глядя в окно. Неожиданно для себя он здорово разозлился, но в то же время ему так же неожиданно полегчало. И в самом деле, какого черта?!

Алина за его спиной что-то пробормотала себе под нос, чуть скрипнув кроватью, и он раздраженно переспросил:

— Что?!

— Я говорю, что люблю тебя. И мне кажется, что это надолго. Если у меня будет это надолго…

— С чего ты это взяла? — Виталий не обернулся, продолжая смотреть в окно. — Не забивай себе голову ерундой, Аля. Это не любовь. Это страх, смешанный с отчаяньем и благодарностью, но это не любовь. И когда все это закончится, и мы выйдем отсюда…

— Ты меня уговариваешь? Или себя? Чего ты боишься?

— Я боюсь? — он резко обернулся. Еще никогда Виталий не видел у нее такого злого лица.

— Конечно. Одному спокойней, правда?! Удобней! Безопасней! С моей стороны было очень глупо предположить, что у тебя с Мариной были какие-то отношения.

— Возможно, у нас просто разные понятия об отношениях, — холодно ответил Виталий.

— Возможно! А глупая Маринка — всего лишь лекарство! От страха и для бодрости! Не она — так другая! Все очень просто! А о лекарствах можно не беспокоиться! Проглотил — и забыл! Отличная и очень полезная душевная организация!

— Крики на меня не действуют, Алина. Может, тебе бы стоило не говорить ничего, а просто запустить в меня стулом. Тогда бы я точно понял, что ты имеешь в виду. Я не хочу, чтобы меня убеждали в том, чего на самом деле не существует! И себя не убеждай! Все это — миф, ненастоящее, и оно исчезнет так же, как, возможно, и все мы! Не может здесь быть такого! Ну вот не может!

Алина встала. Ее лицо было холодным, пустым. Она покачала головой.

— Да. Наверное. Мне показалось, что я что-то увидела… в тебе. Но я ошиблась. Да, ошиблась…Спокойной ночи.

Повернувшись, она быстро пошла к двери, даже не взглянув на пистолет, оставшийся лежать на журнальном столике. Виталий снова отвернулся к окну. На его скулах ходили желваки.

Алина положила пальцы на ручку замка и в тот же момент в очередной раз убедилась в быстроте, бесшумности и неожиданности Виталия. Ее вдруг схватили за запястье — сильно, почти грубо, сорвали пальцы с ручки и развернули и дернули так резко, что она с размаху налетела на него. Виталий поймал ее — и руками, и губами, прижал к себе, водя ладонями по ее спине, плечам, запуская пальцы в медные волосы, сжимая в руках и отпуская, чтобы тут же снова сжать, и губы его были то нежно-ласковыми, то грубо-нетерпеливыми, и она в точности повторяла и его движения, и их оттенки, словно была его отражением.

— К черту, рыжик! — зло сказал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. — Реальность это или нет — к черту! Мне надоело корчить из себя идиота! Все было ясно давным-давно!.. Когда в лесу я увидел, что ты с каким-то трухлявым дубьем кинулась ко мне на выручку, я был счастлив, как полный дебил!..

Алина нетерпеливо притянула его к себе, заставив замолчать. И только какое-то время спустя сладко шепнула ему на ухо, щекоча его вьющимися прядями:

— Только тебе нельзя двигаться…

— Ерунда!

— А вот мне очень даже можно!

— Я не стану спорить.

— Да это и бессмысленно…

— Почему ты куришь «Беломор»?

— Не знаю. Привык.

— Жуткий дым.

— Погасить?

— Глупости! Кури на здоровье!

— Чудесное пожелание.

— Спасибо. Всегда приятно сказать что-нибудь хорошее близкому человеку!

Она чуть передвинулась, чтобы близкий человек стал еще более близким, и Виталий молча обнял ее, притянув рыжеволосую голову к себе на грудь и продолжая дымить папиросой. Алина тихо улыбалась. Она была счастлива. Счастлива сейчас. Все остальное, в том числе и время, было очень далеко, и сейчас ей до этого не было никакого дела. И не было никакого желания анализировать, что тут настоящее, что мечта, что иллюзия. Наплевать!

Хотя пистолет все же лежал на тумбочке рядом с пепельницей. На всякий случай.

Кинжал лежал там же.

Одежда лежала везде.

Виталий погасил папиросу, повернулся к Алине и провел указательным пальцем по ее носу.

— Спишь?

— М-м-м? Не знаю. Может быть. Я еще не решила.

— Раз не решила, тогда спи.

— Как твое плечо?

— Плечо? Я забыл, что оно у меня есть.

— Лицемер!

Воробьев от души рассмеялся, потом задумался, и она почувствовала, как улыбка исчезла с его лица. Приподняла голову.

— Что такое?

— Мне не дает покоя мысль — как бы все повернулось, если б мы не остались в этом доме?

— Думаю, точно так же. Мы бы все равно вернулись в этот дом. Рано или поздно. Для того и дождь. Для того и холод. И дорога, которой нет.

— Неужели мы действительно в своем собственном мире? Которого на самом деле не существует?

— Он существует. Пока мы живы, он существует.

— Или пока жив убийца.

— Возможно, — Алина нервно потерла порез на ладони. — Помнишь, я тогда слышала голоса?..

— Да.

— Я не все сказала. Они ругались. Один требовал «остановить это». Другой говорил, что в этом уже нет смысла. И тогда тот, первый, сказал: «Вы и в прошлый раз прокололись». Я уверена, что слышала это на самом деле! Словно…

— Словно на какое-то мгновение ты начала просыпаться?

Алина с трудом заставила себя кивнуть. Лицо Виталия резко осунулось, потом он посмотрел на свою правую руку. Задумчиво пошевелил в воздухе пальцами.

— Прошлый раз… Это что же получается, мы не первые?

— Возможно. Я… знаешь, что я подумала? Мне кажется, что наш маньяк не был запланирован. Он не с ними. Он сам по себе. Но, судя по всему, он с самого начала знал, что происходит.

— Он был в первой группе?

— А теперь оказался в нашей. Поэтому он все знает. И спокойно осуществляет свою мечту, не ломая голову над местными загадками.

— Хороша мечта!

— Наркотики бывают разными, Виталик. Наблюдать за чужим страхом, отбирать жизни… это очень сильный наркотик. Он же тут фактически бог. И вот где мы все у него! — Алина сжала кулак.

— Ты должна запомнить все это, рыжик! — очень серьезно сказал Виталий. — Обязательно! И я запомню! Неужели… неужели всего этого не существует?.. с ума можно сойти! Ты должна запомнить это… и обязательно запомни меня! Если здесь я… как сон… то где-то там я все равно человек! Реальный живой человек! Не компьютерная фантазия или чего там еще! Не забудь меня!

— И ты меня тоже.