Завещание - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 87

Остаток среды и весь четверг Нейт опрашивал четырех новых психиатров, нанятых адвокатами. Их показания были предсказуемы, совершенно одинаковы и сводились к тому, что люди, находящиеся в здравом уме, с балкона не прыгают.

Эти врачи были не такими компетентными, как Фло, Тишен и Зейдель. Двое из них пребывали на пенсии и пробавлялись тем, что время от времени выступали в судах в качестве экспертов. Один преподавал в непрестижном государственном колледже. Четвертый подрабатывал в маленькой адвокатской конторе где-то в пригороде.

Но им заплатили не за то, чтобы они произвели на суд сильное впечатление, а просто за то, чтобы замутили воду.

Все знали: Трой Филан был эксцентричен и чудаковат. Четыре эксперта считали, что он не был дееспособен для подписания завещания. Три – что был. Следовало лишь путать карты и надеяться, что адвокаты, поддерживающие правомочность завещателя, в конце концов сдадутся и пойдут на соглашение. Если же нет, оставалось ожидать, что присяжные не сумеют продраться сквозь медицинскую терминологию и разобраться в противоречивых мнениях экспертов.

Новые эксперты получили кругленькие суммы за то, чтобы стоять насмерть, поэтому Нейт и не пытался сдвинуть их с мертвой точки. На своем веку он допросил слишком много врачей, чтобы понимать: спорить с ними на профессиональные темы бессмысленно. Вместо этого он подробно остановился на вопросах, касающихся их компетентности и опыта.

Показав им видеозапись психиатрической экспертизы, попросил дать критический анализ действий коллег.

Когда в конце четверга объявили перерыв, были собраны показания пятнадцати свидетелей. Следующий раунд назначили на конец марта. Уиклифф рассчитывал начать судебное разбирательство в середине июля.

Покинув город, Нейт направился на запад через Виргинию, потом повернул на юг и поехал через долину Шенандоа. После девяти дней труднейшего марафона по чужим судьбам он не хотел ни о чем думать. В какой-то момент собственной жизни, вследствие утомительной работы и дурных пристрастий, он потерял стыд и скромность, научился лгать, мошенничать, вводить людей в заблуждение, скрывать факты, травить и загонять в угол наивных свидетелей.

И теперь, оставшись наедине с самим собой в машине, мчавшейся по ночной дороге, он испытал чувство стыда. Ему было жалко детей Филана, жалко Снида, ничтожного человечка, который просто старался выжить. Пожалел он и о том, что с такой яростью атаковал новых экспертов.

Чувство стыда было мучительным, но одновременно радовало Нейта. Значит, что-то человеческое в нем осталось.

Около полуночи он остановился в дешевом мотеле неподалеку от Ноксвилла. На Среднем Западе, в Канзасе и Айове, шел сильный снег, поэтому, вооружившись атласом автомобильных дорог и лежа в постели, он наметил путь через Юго-Запад.

Вторую ночь Нейт провел в Шони, Оклахома; третью – в Кингмене, Аризона; четвертую – в Реддинге, Калифорния.

Его дети от второго брака, Остин и Энджела, двенадцати и одиннадцати лет, учились в седьмом и шестом классах соответственно. Последний раз он виделся с ними в июле, за три недели до своего последнего срыва, возил их на игры “Ореолз”. То приятное путешествие в конце концов обернулось отвратительной сценой. Нейт надрался, выпив во время матча шесть банок пива – дети считали, поскольку мать велела им это делать, – и в таком состоянии два часа вел машину из Балтимора в Арлингтон.

В то время их мать со своим вторым мужем Тео как раз собирались переезжать в Орегон. Нейту предстояла долгая разлука с детьми, поездка должна была стать трогательным прощанием, но закончилась скандалом, Нейт вернулся домой, весь заклеенный пластырем: на подъездной аллее к дому на глазах у детей он подрался со своей бывшей женой. Тео чуть не избил его черенком метлы. Нейт проснулся в своей машине, припаркованной на стоянке у “Макдоналдса”.

Они познакомились за четырнадцать лет до того. Кристи, тогда директриса частной школы в Потомаке, была членом жюри присяжных, Нейт на том суде выступал в качестве адвоката. На второй день слушаний она пришла в короткой черной юбке, и слушания застопорились. Через неделю состоялось их первое свидание. Три года Нейт не пил – срок достаточно долгий, чтобы успеть жениться и родить двоих детей. Когда дамба дала течь, Кристи испугалась и хотела бежать. Когда плотину прорвало, она, схватив детей, уехала-таки от него и не возвращалась в течение года. Они сохраняли свой брак еще десять мучительных лет.

Теперь Кристи работала в школе в Сейлеме, где у Тео была небольшая адвокатская фирма. Нейт никогда не сомневался, Кристи с детьми уехала из Вашингтона из-за него, и не мог винить их за то, что они постарались спрятаться от него на другом конце страны.

Подъезжая к Медфорду, что в четырех часах от Сейлема, он позвонил ей в школу из машины. Пришлось ждать минут пять: наверняка Кристи, запершись у себя в кабинете, все это время пыталась сообразить, что делать. Наконец ответила:

– Алло.

– Кристи, это я, Нейт, – сказал он, поймав себя на том, что пытается говорить с той же интонацией, как много лет назад.

– Ты где? – спросила она так, словно приготовилась к неминуемому нападению.

– Возле Медфорда.

– В Орегоне?

– Да. Я хочу повидаться с детьми.

– Ну… Когда?

– Сегодня вечером, завтра – я не спешу. Ехал не торопясь, любовался окрестностями. У меня нет определенного плана.

– Ну разумеется, Нейт. Думаю, мы это устроим. Но дети очень заняты, ты же понимаешь: школа, занятия балетом, футбол.

– Как они?

– Прекрасно. Спасибо, что спросил.

– А ты? Как ты поживаешь?

– Отлично. Мне нравится Орегон.

– У меня тоже все в порядке. Спасибо, что спросила. Я трезв и здоров, Кристи, честное слово. Я наконец покончил и с пьянством, и с наркотиками. Кажется, я брошу адвокатскую практику, но у меня действительно все в порядке.

Она слышала это много раз.

– Очень хорошо, Нейт, – ответила Кристи, тщательно обдумывая каждое слово.

Они договорились поужинать вместе на следующий день. У нее было достаточно времени подготовить детей, прибрать в доме, и Тео мог решить, как ему вести себя в этой ситуации. Чтобы отрепетировать встречу и предусмотреть пути к отступлению.

– Я не помешаю вам, – пообещал Нейт на прощание.

Тео решил задержаться на работе и тем избежать неприятной встречи. Нейт крепко обнял Энджелу, за руку поздоровался с Остином. Он заранее поклялся себе не разглагольствовать о том, как они выросли. Кристи целый час без дела околачивалась у себя в спальне, чтобы дать возможность отцу заново познакомиться с детьми.

Он не стал каяться перед ними в том, чего уже не мог изменить. Они просто сидели на полу в гостиной и разговаривали о школе, балете, футболе. Сейлем был намного меньше Вашингтона, и дети прекрасно прижились в этом городке, у них появилось множество друзей, им нравились школа и учителя.

На ужин, продолжавшийся около часа, подали салат и спагетти. Нейт рассказывал о бразильских джунглях, где он искал свою клиентку. Судя по всему, Кристи читала не те газеты и ничего не знала о деле Филана.

Ровно в семь Нейт сказал, что ему пора: детям нужно делать уроки и завтра рано вставать в школу.

– Папа, у меня завтра футбольный матч, – сообщил Остин, и у Нейта замерло сердце. Он уже не помнил, когда его последний раз называли папой.

– Это у нас в школе, – добавила Энджела. – Ты сможешь прийти?

Вся его бывшая семья затаив дыхание переглядывалась в ожидании ответа. Нейт не знал, что сказать.

Неловкость разрядила Кристи:

– Я тоже там буду, мы сможем поговорить.

– Разумеется, я приду! – с облегчением воскликнул Нейт. Дети обняли его на прощание. Вспоминая на обратном пути эту сцену, он решил, что Кристи захотела понаблюдать за ним два дня подряд, чтобы убедиться – он действительно не пьет. Ей хорошо были известны все признаки похмелья.

Нейт пробыл в Сейлеме три дня. С гордостью понаблюдал, как его сын играет в футбол, напросился еще раз на ужин, но только при условии, что и Тео будет дома. Пообедал с Энджелой и ее друзьями в школе.