Завещание - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 78

Пока никто этих результатов не видел. Бедолагу расплющило о камни, и можно было предположить, что у него были чудовищные черепно-мозговые травмы. Могло ли вскрытие показать, что покойный пережил апоплексический удар незадолго до самоубийства?

Третьей заботой были их собственные эксперты. Эксперт Грита демонстративно вышел из команды вместе с адвокатом, поэтому теперь их осталось четверо – по одному от каждой фирмы. Договорились отрепетировать и выступления психиатров, при этом как следует помучив их, чтобы быть уверенными, что они не дрогнут под натиском адвокатов противной стороны.

Еще одна забота – другие свидетели. Нужно было найти людей, которые соприкасались со стариком в последние дни. в этом должен был помочь Снид.

Последним пунктом обсуждения было явление Рейчел Лейн и ее адвоката.

– В деле не содержится ни единого документа, подписанного ею лично, – сказал Хэрк. – Она отшельница. О том, где она, не известно никому, кроме ее адвоката. Чтобы найти ее, понадобился месяц. Она ничего не подписала. Формально суд не может даже открывать слушания. У меня нет сомнений, что эта женщина не желает выходить из тени.

– Так же, как любой человек, сорвавший крупный выигрыш в лотерее, – вставил Брайт.

– А что, если она не хочет брать деньги? – предположил Хэрк.

Все замерли.

– Но это же безумие! – выпалил Брайт. Его слова повисли в воздухе без ответа, словно он сморозил чушь.

Хэрк продолжил:

– Это лишь предположение, но и его следует учитывать. По виргинским законам отказ от завещанного наследства может быть отклонен. Тогда доля отказавшегося остается неприкосновенной вплоть до определения условий последующего имущественного права. Если завещание будет опротестовано и не всплывут какие-нибудь другие наследники, тогда семь детей Троя Филана разделят деньги поровну. А если Рейчел Лейн не захочет принять и эту долю, состояние разделят только наши клиенты.

Все стали лихорадочно производить в уме подсчеты.

Одиннадцать миллиардов, минус налоги на наследство, разделить на шесть. Теперь вычисляем соответствующий процент и получаем солидный куш. Семизначные гонорары превращаются в восьмизначные.

– Это несколько преждевременно, – задумчиво произнесла миссис Лэнгхорн.

– Я в этом не уверен, – возразил Хэрк, намекая, что знает больше, чем говорит. – Согласие вступить в права наследства – простейший документ. Неужели мы поверим, что мистер О’Рейли совершил путешествие в Бразилию, нашел там Рейчел Лейн, рассказал ей о Трое, был нанят в качестве адвоката, но не смог получить подпись под простеньким документом, который является для суда основанием начать процесс? Там что-то произошло.

– В Бразилию? – первым опомнился Йенси.

– Да. Он только что вернулся из Бразилии.

– Откуда вам это известно?

Хэрк медленно протянул руку и достал из папки несколько листков.

– У меня очень хороший сыщик, – сказал он. В комнате царила напряженная тишина. – Вчера, получив, так же как и вы, копию письменного объяснения ответчицы, я позвонил своему детективу. Через три часа он сообщил мне: двадцать второго декабря Нейт О’Рейли вылетел из аэропорта имени Даллеса в Сан-Паулу. Оттуда – в Рио-Гранде, а потом прибыл в маленький городок, который называется Корумба. Там он оставался почти три недели, потом вернулся в Вашингтон.

– Может, он просто проводил там отпуск? – пробормотал Брайт, он был заинтригован, как и все остальные.

– Я в этом сомневаюсь. Последнюю осень О’Рейли провел в клинике. Он выходил из запоя, когда Трой покончил с собой. Его выписали из клиники двадцать второго, и в тот же день он улетел в Бразилию. Эта поездка преследовала только одну цель: найти Рейчел Лейн.

– Как вы все это раскопали? – спросил потрясенный Йенси.

– Это было не так уж трудно. Особенно то, что касается сведений о его перелетах. Любой хакер может с легкостью добыть эту информацию.

– А как вам удалось узнать про клинику?

– Осведомители.

Повисла долгая пауза, все переваривали услышанное.

Они одновременно и презирали Хэрка, и восхищались им.

Он всегда располагал сведениями, которых они добыть не могли, но теперь они были в одной команде.

– Эту информацию мы будем держать про запас, – сказал Хэрк. – А пока бесстрашно бросимся вперед и яростно опротестуем завещание. Не станем даже указывать на нелегитимность участия Рейчел Лейн в процессе. Но если она так и не появится лично и не пришлет официального заявления, это будет означать, что она не желает принимать наследство.

– Я в это никогда не поверю, – заявил Брайт.

– Потому что вы – адвокат.

– А вы кто?

– Тоже адвокат, но не такой жадный. Верите вы или нет, Уолли, но в мире есть люди, для которых деньги не являются единственной жизненной мотивировкой.

– Их человек двадцать, – вставил Йенси. – И все они – мои клиенты.

Смех немного разрядил обстановку.

Глава 43

Конверт был коричневый, размером немного больше, чем обычные официальные конверты.

Кроме хьюстонского адреса представительства ВОМП, на нем отчетливым черным шрифтом значилось: “Для Рейчел Лейн, миссионерки, работающей в Южной Америке.

Лично и сугубо конфиденциально”.

Его вручили клерку, отвечавшему за корреспонденцию.

Тот несколько минут внимательно изучал конверт, потом отправил наверх, инспектору. Письмо путешествовало все утро, пока, по-прежнему нераспечатанное, не легло на стол Нивы Колльер, координатора южноамериканских миссий.

Она недоверчиво осмотрела его – никто не знает, что Рейчел Лейн – миссионерка ВОМП. Никто, кроме нее, Нивы Колльер.

Очевидно, никто из тех, в чьих руках побывало сегодня письмо, не связал имя адресата с газетной шумихой о наследстве Филана. Было утро понедельника, сотрудники еще не раскачались после выходных.

Нива заперла дверь. В конверте было письмо с шапкой “Всем, кто может иметь к этому отношение” и конверт поменьше с сургучной печатью. Нива прочла письмо вслух, потрясенная тем, что кто-то хоть отчасти осведомлен о том, кто такая Рейчел Лейн.

“Всем, кто может иметь к этому отношение.

Вложенное письмо предназначено Рейчел Лейн, одной из ваших миссионерок, работающей в Бразилии. Убедительно прошу переслать его адресату, не вскрывая.

Я встречался с Рейчел Лейн две недели назад. Нашел ее в Пантанале, где она живет в племени ипиков, как вам известно, уже одиннадцать лет. Мой визит был связан с ведущимся в настоящее время судебным разбирательством.

К вашему сведению, у Рейчел Лейн все в порядке. Я обещал ей, что ни при каких условиях никому не раскрою ее местонахождение. Она не желает, чтобы ее тревожили по каким бы то ни было юридическим делам, и я дал ей такое обещание.

Единственное, что ей необходимо, – это деньги на новую лодку с подвесным мотором, а также дополнительные средства на приобретение медикаментов. Я с удовольствием пошлю в адрес вашей организации чек, покрывающий эти расходы. Пожалуйста, сообщите ваши указания по этому поводу.

Мне придется и впредь писать Рейчел Лейн, хотя я не имею представления о том, как к ней попадает корреспонденция. Был бы чрезвычайно признателен вам, если бы вы подтвердили получение этого письма и передачу его Рейчел Лейн. Заранее благодарю”.

Под письмом стояла подпись “Нейт О’Рейли”. В самом низу был напечатан номер телефона в Сент-Майкле, штат Мэриленд, и адрес юридической фирмы в Вашингтоне.

Связь с Рейчел была очень простой. Дважды в год, первого марта и первого августа, ВОМП отправляла бандероли в почтовое отделение в Корумбе. В бандероли вкладывали медикаменты, христианскую литературу и все, что ей требовалось. С почтовым отделением было заключено соглашение, что августовскую бандероль они хранят у себя тридцать дней и, если за ней в течение этого срока никто не придет, отправляют обратно в Хьюстон. Но такого ни разу не случилось. Каждый год в августе Рейчел совершала поездку в Корумбу, во время которой звонила в представительство и в течение десяти минут практиковалась в английском. Потом забирала свою бандероль и возвращалась к ипикам. В марте, после сезона дождей, бандероль отправляли на какой-нибудь шаланде вверх по реке и оставляли на фазенде неподалеку от устья Ксеко, откуда ее рано или поздно забирал Лако. Мартовские бандероли обычно бывали меньше августовских.