Клиент - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 72

Нэнсу дадут пару лет, может, больше. На какое-то мгновение ей захотелось, чтобы его приговорили к смертной казни.

Постепенно все полицейские ушли. Около трех часов ночи они с Клинтом остались одни в конторе, сознавая, что к ним влез профессионал, человек, нанятый убийцами. Он собирал информацию, возможно, для будущих убийств. Ей стало не по себе, и они с Клинтом ушли сразу же за полицейскими и зашли в кафе в центре города.

Так что после такого напряженного дня ей удалось поспать всего три часа, и теперь она пила кофе и смотрела, как розовеет небо на востоке. Она думала о Марке, вспоминала, как он появился у нее в офисе каких-то два дня назад, в среду, весь промокший и до смерти перепуганный, и рассказал ей, что ему угрожал человек со складным ножом. Этот человек, огромный и страшный, махал ножом и показал ему фотографию семьи Свеев. Она с ужасом слушала, как маленький, трясущийся ребенок описывает этот нож. Страшно было даже просто слушать, хоть случилось это с другим. Напрямую ее это тогда не касалось. Не ей грозили ножом.

Но то случилось в среду, а сегодня пятница, и бандиты ворвались к ней, и для нее все стало гораздо страшней. Ее маленький клиент находится в надежной тюрьме, где не так уж и плохо и полно охранников, только крикни, а она сидит тут в темноте и думает о Боно и Пирини или еще о ком-то, кто может в этой темноте скрываться.

Машина без опознавательных знаков, которую не было видно из дома мамаши Лав, стояла неподалеку, вниз по улице. В ней сидели два агента ФБР. Реджи согласилась на это сама.

Она представила себе номер в гостинице, клубы сигаретного дыма до потолка, пустые бутылки из-под пива, валяющиеся на полу, задернутые занавески и маленькую группу скверно одетых мафиози, собравшихся вокруг стола в слушающих магнитофонную запись ее бесед с клиентами, доктором Левином, мамашей Лав, ее болтовню о всяких личных делах. Гангстерам по большей части скучно, но иногда кто-нибудь хихикнет или хмыкнет.

Марк ей в контору никогда не звонил, так что устанавливать там подслушивающие устройства было просто смешно. Эти люди определенно полагали: Марк знает о Бойетте, и он и его адвокат такие придурки, что обсуждают эту тему по телефону.

На кухне зазвонил телефон. Реджи вздрогнула. Взглянула на часы – двадцать минут седьмого. Никто в такое время не звонит, значит, что-то случилось. Она вошла в кухню и сияла трубку на четвертом звонке.

– Слушаю.

Звонил Гарри Рузвельт.

– Доброе утро, Реджи. Прости, что разбудил.

– Я уже не спала.

– Ты газету видела?

– Нет. А что там? – Сердце у нее упало.

– На первой полосе две большие фотографии Марка, одна – когда его выводят из больницы после ареста, там так сказано, а вторая – когда он вчера выходил из здания суда, с двух сторон у него полицейские. Статью написал Слик Мюллер, он про слушание знает все. На этот раз в порядке исключения он излагает факты правильно. Он говорит, что Марк отказался отвечать на мои вопросы о том, знает ли он о Бойетте и тому подобное, и что я обвинил его в оскорблении суда и отправил в тюрьму. Я там у него настоящий Гитлер.

– Но откуда он узнал?

– Ссылается на неизвестные источники.

Она в уме перебирала всех, кто находился в тот день в зале суда.

– Может, Финк?

– Сомневаюсь. Он ничего не выигрывает от такой утечки, а риск слишком велик. Тут работал кто-то поглупее.

– Потому я и назвала Финка.

– Один-ноль в твою пользу, но я не думаю, чтобы это был юрист. Я собираюсь послать сегодня мистеру Мюллеру повестку и потребовать, чтобы он явился в суд в полдень. Заставлю его назвать мне осведомителя или брошу его в тюрьму за оскорбление суда.

– Замечательная мысль.

– Это много времени не займет. Потом мы сразу начнем слушание по делу Марка. Договорились?

– Конечно, Гарри. Да, мне надо вам кое-что рассказать. У меня сегодня была длинная ночь.

– Я слушаю, – откликнулся он. Реджи быстро рассказала ему о событиях в офисе, сделав упор на Боно и Пирини и на то, что их не удалось обнаружить.

– Милосердный Боже, – воскликнул он. – Эти люди сошли с ума.

– И они опасны.

– Ты боишься?

– Конечно, боюсь. Ко мне залезли, Гарри, и ужасно страшно знать, что за тобой следят.

Гарри долго молчал.

– Реджи, я не собираюсь отпускать Марка ни при каких обстоятельствах, по крайней мере сегодня. Посмотрим, что произойдет в выходные. Там, где он сейчас, он в большей безопасности.

– Согласна.

– С матерью говорила?

– Вчера. Она не очень-то купилась на эту программу защиты свидетелей. Нужно время. У бедняжки все нервы истрепаны.

– Поработай с ней. Может, она сегодня придет в суд? Мне бы хотелось ее видеть.

– Я попытаюсь.

– До встречи в полдень.

Она налила себе еще кофе и вернулась на балкон. Под качалкой спала кошка. Заря уже высветлила верхушки деревьев. Держа теплую кружку обеими руками, она уселась в кресло, подобрав под себя босые ноги и прикрыв их полой толстого махрового халата. Она вдохнула аромат кофе и подумала, как же она ненавидит и презирает прессу. Теперь все знают о слушании. Такова цена всех этих разговоров о конфиденциальности. Неожиданно ее маленький клиент стал еще более уязвим. Яснее ясного, что он знает что-то такое, чего знать не должен. Если нет, то почему бы ему просто не рассказать все?

С каждым часом ситуация становилась все более опасной. И именно она, Реджи Лав, адвокат, обязана знать все ответы и давать идеальные советы. Марк снова будет смотреть на нее испуганными голубыми глазами и спрашивать, что дальше. Откуда, черт побери, ей знать?

Они и на нее уже охотились.

* * *

Дорин разбудила Марка рано. Принесла лепешки с черной смородиной. Сама тоже надкусила одну и посмотрела на него с глубоким беспокойством. Марк сидел на стуле, держал в руке лепешку, но не ел, а тупо смотрел в пол. Потом медленно поднес ко рту, откусил крошечный кусочек, и снова опустил руку на колени. Дорин следила за каждым его движением.

– Ты нормальна себя чувствуешь, милый? – спросила она.

Марк медленно кивнул.

– Я в порядке, – отозвался он хрипло, без всякого выражения.

Дорин похлопала его по коленке, потом по плечу. Глаза ее сузились, и видно было, что она очень обеспокоена.

– Ну что же, я тут весь день буду, – сказала она, вставая и направляясь к двери. – Я буду заглядывать.

Марк никак не отреагировал, только откусил еще маленький кусочек лепешки. Дверь с клацаньем захлопнулась, и он быстро запихал остаток лепешки в рот и потянулся за другой. Включил телевизор, но, так как кабельного телевидения здесь не было, ему пришлось смотреть Брайнта Гамбела. Никаких мультиков. Никаких старых фильмов. Только Уиллард в шляпе, который ест кукурузу в початках и сладкие картофельные палочки.

Через двадцать минут вернулась Дорин. Снаружи забряцали ключи, и дверь отворилась.

– Марк, пойдем со мной, – пригласила она. – К тебе пришли.

Он замер, отстраненный, потерянный в другом мире. Медленно повернулся:

– Кто? – спросил он отрешенно.

– Твой адвокат.

Он встал и вышел за ней.

– Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – спросила она, идя впереди него. Он медленно кивнул.

Реджи ждала в небольшом конференц-зале этажом ниже. Они с Дорин обменялись любезностями, как старые знакомые, и дверь за охранницей закрылась. Они сидели друг против друга за маленьким круглым столом.

– Мы – друзья? – спросила она с улыбкой.

– Ага. Вы извините за вчерашнее.

– Не надо извиняться, Марк. Поверь мне, я все понимаю. Ты хорошо спал?

– Ага. Куда лучше, чем в больнице.

– Дорин говорит, она беспокоится о твоем здоровье.

– Я в порядке. Куда здоровее, чем Дорин.

– Ну и славно. – Реджи вытащила из портфеля газету и положила ее на стол. Он медленно прочел.

– Мы уже три дня подряд не сходим с первой полосы, – сказала она, пытаясь заставить его улыбнуться.