Дом в овраге - Варго Александр - Страница 37

Ребята тоже обратили внимание на вывеску. Создавалось ощущение, что буквы выводил ребенок.

– Не понимаю, тогда при чем тут гномы? – протянула Вика удивленно. – «Ромашка» какая-то...

– Не вижу разницы, – сказал Алекс. – Гномы, гоблины, ромашки-хренашки... Я устал и, даже если мы приперлись не туда, останусь здесь. Не тащиться же обратно?!

– Ой, смотрите, там кто-то есть! – воскликнула Лариса, указывая пальцем. Мы подошли ближе и застыли в изумлении. Перед нами были железные качели, к вертикальному шесту толстыми цепями крепилось сиденье, на котором сидел манекен, наряженный в костюм клоуна. На кукле был цветастый балахон с громадными помпонами, красный нос, само лицо разукрашено всеми цветами радуги, на голове смешной колпак с колокольчиками, как у шута. К рукам манекена были привязаны воздушные шары, которые медленно колыхал вечерний ветерок. Правда, этот сгорбившийся клоун мало прибавлял настроения, он больше напоминал угрюмое пугало.

– Симпатичный какой, – без улыбки произнесла Лариса. – Значит, нас все-таки ждут?

– Вы как хотите, а я пошел внутрь, – буркнул Алекс, взбираясь по ступенькам. Гера толкнул ногой клоуна, он качнулся, звякнув цепями.

Вика потянула носом:

– Не чувствуешь? Чем-то пахнет. Как будто едой испортившейся?

Я принюхался. Действительно, в воздухе ощущался какой-то душок. Так пахнет колбаса, весь день пролежавшая на солнцепеке. Скорее всего, воняет болото, в котором стоял сруб.

Внутри оказалось довольно уютно. На втором этаже большая гостиная с длинным массивным столом, застеленным белоснежной скатертью, на ней аккуратно разложены приборы и салфетки. Лера деловито прошла куда-то вглубь, в крохотную каморку. Я последовал за ней. Она выгружала из холодильника продукты.

– Лера, вы с Костей точно были именно здесь? – спросил я недоверчиво.

– Да, – ответила девушка, доставая шампанское и мартини. – Водка в морозилке, – добавила она.

– Но... где остальные? Они ведь должны были быть тут, это ведь мы задержались, – недоумевал я.

Лера пожала плечами:

– Костя сказал, что они тоже могут опоздать. Может, у них сломалась машина. Может, они передумали и пошли в «Альфу». Может, они попали в ДТП или их похитили марсиане.

– Типун тебе на язык, – испугался я.

– Артур, а что ты хочешь от меня услышать?! Ты встретил своих старых друзей, в чем проблема? – удивленно спросила Лера. – Помоги мне отнести это в комнату.

Я повиновался. Пока Вика с Лерой хлопотали у стола, Алекс открыл банку пива и, плюхнувшись на диван, включил огромный плазменный телевизор, висевший на стене. В гостиную вошел Гера.

– Знаешь, я че-то тут сортира не нашел, – озабоченно сказал он, снимая с себя запыленную «косуху». Обе его руки были покрыты цветными татуировками.

– Герыч, ну ты даешь. Тут вокруг ни души, а ты – «сортир». Или стремаешься под кустом опорожняться? – лениво проговорил Алекс, с наслаждением делая большие глотки из банки. – А что, мне тут нравится. – Он стал нажимать на клавиши пульта, меняя каналы.

Неожиданно я увидел на поясе Геры кобуру, из которой торчала рукоятка пистолета.

– Это что, настоящий? – спросил я.

– Нет, водяной, – засмеялся Гера. Увидев, что я не оценил шутку, он пояснил, что пистолет травматический.

«Зачем он взял пистолет на вечеринку?» – подумалось мне.

– Лариса, ты куда горшочек для мозгов положила? – спросил между тем Гера.

– У входа, на стуле, – отозвалась девушка.

– Это вы о чем? – не понял я.

– О шлеме, Арч.

Оригинальное у них чувство юмора, подумал я.

– Эй, глядите, что я нашел, – вдруг сказал Гера. Он вытащил из-под вазы с цветами клочок бумаги.

«Приедем 26-го утром. Располагайтесь, начинайте без нас. Костя и ребята», – вслух прочитал Гера и протянул бумажку мне. – Это твой друг?

– Н-да, – промямлил я, с подозрением вглядываясь в текст. – Вика, ты слышала?

– Да. Ну что ж, будем ждать, – сказала она без особого сожаления.

– Странно. Собирались вроде сегодня, – сказал я, еще раз перечитывая бумажку. Мне не был особенно знаком почерк Кости, но смущало то, что текст был написан печатными буквами.

Пока девчонки накрывали на стол, я решил осмотреть дом. Собственно, осматривать было особенно нечего, еще одна комната на первом этаже и две на втором, причем все были заперты. Я спустился вниз.

– Лера, а где хозяева? – растерянно спросил я. Она молча пожала плечами, сосредоточенно кромсая большой кусок карбонада, Вика заправляла майонезом оливье. В гостиной появился Гера. Он, очевидно, последовал примеру друга и справил нужду на улице.

– Мы же арендовали этот дом на три дня. Какой смысл отмечать праздник с посторонними? – резонно заметила Лера. – Я бы тоже на их месте не осталась.

– А я бы не согласился, – сказал я. – Мало ли что.

– Дом наверняка застрахован, – произнесла Лера тоном, каким разговаривают с ребенком, который всех достал своим хныканьем.

– Меня больше волнует, где мы будем спать, – подал голос Алекс. – На столе, конечно, можно, но как-то неудобно.

– Неудобно шубу в трусы заправлять, – заметил Гера.

Когда все было готово, Вика позвала за стол.

– Давай, старик, за ваши дипломы, – сказал Алекс, разливая по рюмкам водку. Она была такой ледяной, что не лилась, а медленно стекала, будто густой мед. Выпив, Алекс тут же накинулся на салаты.

– Тут еще музыкальный центр есть, – сказала Вика. – Можно что-нибудь включить.

– Там нечего включать. Скукотища, одни моцарты, – фыркнула Лариса.

– Моцарт один, – тихо сказала Лера, но Лариса не обратила на нее внимания.

– Не парься, на крайняк радио врубим, – проговорил Алекс, снова наполняя рюмки.

– Что-то ваша «Ромашка» мало смахивает на кабак, – сказал Гера, расправляясь с жюльеном.

– Наконец-то ты это понял, – произнес я. – Это не кабак и не ресторан. И даже не коттедж для отдыха. Это похоже на дом, Гера. На избушку на курьих ножках посреди болота.

– Это похоже на временный приют, – поправила меня Лера. Я обратил внимание, что она почти ничего не ела. – Так, на пару дней. Заметили, что тут нет ни печки, ни камина? Ни туалета, ни душа, ни умывальника? Такое ощущение, что эту громадину выстроили специально для одного вечера. Я еще тогда заметила это.

Я молча ел, глядя перед собой. А ведь она права.

– Ой, чуть не забыла, – спохватилась Лариса. – Арч, у нас для тебя сюрприз!

Она вышла из гостиной и вскоре вернулась, держа в руках большой прямоугольный предмет, про который я у нее спрашивал там, возле магазина на трассе. Лицо у нее было обеспокоенным:

– Гера, ты вскрывал пакет?

– Нет, – удивился парень. – А что?

– Он разорван, – сказала Лариса. – Может, пока сюда шли, обо что-то зацепился?

Она достала из пакета большую фотографию в симпатичной рамке и уже хотела протянуть ее мне, как вдруг глаза ее округлились, став похожими на две монеты.

– Не поняла юмора, – медленно сказала она и обвела всех сидящих взглядом. – Если это сделал кто-то из вас, лучше признайтесь сразу.

– Что случилось-то? – нетерпеливо спросил я. Лариса, помедлив, протянула мне фотографию.

– Мы нашли эту фотку в старом альбоме, отшлифовали ее в фотостудии, хотели тебе подарить, – извиняющимся тоном произнесла она. – Но кто-то ее испортил.

Я уставился на фотографию, чувствуя, как сердце сжимает ледяной обруч. На ней была запечатлена наша группа из детского сада. «Ромашка» – было написано внизу, так назывался наш садик. И дата, 1992 год. Год нашего выпуска. Но не это привлекло мое внимание, хотя я сразу вспомнил про вывеску над дверью в этот дом. Я сразу узнал себя. Худенькое, напряженное лицо, как у волчонка, да, именно таким я был в то время. Моя физиономия была грубо обведена каким-то острым предметом, ножом или гвоздем. В такие же неровные круги были заключены лица Алекса, Герасима и Ларисы. Изображения нашей воспитательницы Ирины Леонидовны, Хотиной Ани и еще одного мальчугана были перечеркнуты крест-накрест тем же острым предметом, но, как я ни силился, его имени вспомнить не мог.