Брокер - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 70

– Считаешь дни?

– Мы все еще чистим за тобой, Джоэл. Пострадало много хороших людей. Мне жаль, но Донна и я не горели желанием тебя видеть. Я думаю, в этом городе не так уж много людей, которые захотели бы тебя обнять.

– Большинство хотели бы меня пристрелить.

Карл настороженно посмотрел на пистолет.

– Мне на это наплевать, – продолжал Бэкман. – Конечно, я хотел бы вернуться назад и кое-что изменить, но у меня нет такой роскоши. Теперь я спасаю свою жизнь, Карл, и мне нужна помощь.

– А если я не хочу в этом участвовать?

– Не могу осуждать тебя за это. Но сделай мне одолжение, очень большое одолжение. Помоги мне сейчас, и, клянусь, я никогда больше не появлюсь на твоем пороге.

– В следующий раз я буду стрелять.

– Где сенатор Клейберн? Скажи мне, что он еще жив.

– Да, вполне. И тебе повезло.

– Как?

– Он здесь, в Вашингтоне.

– Почему?

– Холлис Мейплес выходит на пенсию, проведя сотню лет в сенате. Сегодня вечером у них прощальная вечеринка. Все старики в городе.

– Мейплес? Он был в маразме еще десять лет назад.

– Значит, теперь он в глубоком маразме. Он с Клейберном был неразлейвода.

– Ты говорил с Клейберном?

– Да.

– И?..

– Это будет непросто. Его воротит от одного твоего имени. Он готов пристрелить тебя за измену родине.

– Не важно. Скажи ему, что он может стать посредником в сделке, благодаря которой почувствует себя настоящим патриотом.

– Какой сделке?

– Карл, у меня есть программное обеспечение. Полный пакет. Этим утром я забрал его из ячейки банка в Цюрихе, где оно пролежало больше шести лет. Ты и Клейберн завтра утром придете в мой номер, и я его вам покажу.

– Мне совсем не хочется его видеть.

– Нет, хочется.

Пратт заглотнул пятьдесят граммов виски. Опять подошел к бару, вновь наполнил стакан, принял еще одну дозу, затем спросил:

– Где и когда?

– «Мариотт» на Двадцать второй улице. Номер пять-двадцать. В девять утра.

– Джоэл, почему? Почему я должен участвовать?

– Одолжение старому другу.

– Я ничем тебе не обязан. И старая дружба осталась в далеком прошлом.

– Карл, пожалуйста. Приведи Клейберна – и завтра к полудню ты будешь свободен. Обещаю, ты меня больше никогда не увидишь.

– Звучит заманчиво.

Он попросил водителя не спешить. Они проехались по Джорджтауну, вдоль Кей-стрит с местами сборищ студентов колледжей, ночными ресторанами и барами, заполненными ведущими веселую жизнь людьми. Было 22 марта, приближалась весна. Температура держалась около двадцати градусов, и студенты стремились даже в полночь оставаться на улице.

Такси замедлило ход на пересечении Первой и Четырнадцатой улиц, и вдалеке, на Нью-Йорк-авеню, Джоэл мог видеть здание своего старого офиса. Где-то там, на верхнем этаже, он когда-то правил в собственном маленьком царстве, где вассалы следовали за ним по пятам, готовые сорваться с места по первой его команде. Ностальгии у него не было. Вместо этого он испытывал сожаление о бездарно прожитой жизни, потраченной в погоне за деньгами, на подкуп друзей, покупку женщин и всех тех игрушек, которые должен иметь большой воротила. Они поехали дальше, мимо бесконечных офисных зданий, с одной стороны чиновники, с другой – лоббисты.

Он попросил водителя изменить маршрут и поехать в более приятные места. Они повернули на авеню Конституции, проехались по эспланаде, мимо монумента Вашингтону. Его дочь, Анна Ли, годами умоляла взять ее весной на прогулку по эспланаде, на которую отправлялись все другие дети из ее класса. Она хотела увидеть мистера Линкольна и провести день в музеях Смитсоновского института. Он обещал и обещал, пока она не уехала. Анна Ли теперь, наверное, живет в Денвэре с ребенком, которого он никогда не видел.

Когда стал приближаться купол Капитолия, Джоэл неожиданно почувствовал, что с него довольно. Это маленькое путешествие по аллеям памяти оказалось слишком печальным. Воспоминания о прежней жизни были слишком неприятными.

– Отвезите меня в гостиницу, – попросил он.

Глава 33

Нил приготовил первый кофейник с кофе, затем вышел из дома на прохладные кирпичи патио и наслаждался красотой раннего весеннего утра.

Если его отец действительно возвращается в Вашингтон, он не должен спать в шесть тридцать утра. Накануне вечером Нил ввел в новый телефон номера вашингтонских гостиниц и, как только взошло солнце, начал с «Шератона». Джованни Ферро нет. Затем «Мариотт».

– Одну минуту, пожалуйста, – произнес оператор, затем раздались гудки вызова, переведенного на номер гостиницы.

– Алло, – раздался знакомый голос.

– Марко, пожалуйста, – сказал Нил.

– Марко у аппарата. Это Гринч?

– Да, он.

– Где ты сейчас?

– Стою в своем патио, жду восхода солнца.

– Каким телефоном ты пользуешься?

– Совершенно новой «Моторолой», которую не вынимал из кармана с тех пор, как купил вчера.

– Ты уверен, что он чистый?

– Да.

Повисла пауза, было слышно, как тяжело дышал Джоэл.

– Рад слышать твой голос, сын.

– Взаимно. Как прошла твоя поездка?

– Много приключений. Ты можешь приехать в Вашингтон?

– Когда?

– Сегодня, этим утром.

– Конечно, все думают, что у меня грипп. В конторе я прикрыт. Где и когда?

– Приходи в «Мариотт» на Двадцать второй улице. Зайди в фойе в восемь сорок пять, поднимись на лифте на шестой этаж, затем по лестнице спустись на пятый. Комната пять-двадцать.

– Все эти ухищрения необходимы?

– Уж поверь мне. Ты можешь воспользоваться другой машиной?

– Не знаю. Не уверен, кто...

– Мать Лизы. Одолжи ее машину, убедись, что никто за тобой не следит. Когда доберешься до города, поставь машину в гараж на Шестнадцатой улице, затем иди пешком в «Мариотт». Постоянно проверяй, нет ли за тобой хвоста. Если заметишь что-нибудь подозрительное, позвони мне, и мы все отменим.

Нил оглядел двор своего дома, вполне серьезно ожидая увидеть агентов в черном, крадущихся к нему. Интересно, откуда его отец почерпнул такие сведения о жизни конспираторов? Возможно, результат шестилетнего одиночного заключения? Тысяча прочитанных шпионских романов?

– Ты меня слушаешь? – раздраженно спросил Джоэл.

– Да, конечно. Отправляюсь прямо сейчас.

Айра Клейберн выглядел как человек, который всю жизнь провел на рыболовных шхунах, а не служил тридцать четыре года в сенате США. Его предки на протяжении сотни лет занимались рыбной ловлей на прибрежных отмелях Северной Каролины, около их родного Окракоука. Айра занимался бы тем же, если бы в шестом классе учитель математики не обнаружил у него феноменальный коэффициент умственного развития. Учеба в Чэпел-Хилле оторвала его от дома. Годы в Йеле принесли степень магистра. После третьего образования – в Стэнфорде – перед его именем появилась докторская степень. Он благополучно преподавал экономику в университете Дэвидсона, пока в качестве компромиссного решения не был направлен в сенат, чтобы занять неожиданно освободившееся место. Он с неохотой пробыл там полный срок и потом в течение следующих трех десятилетий прикладывал все усилия, чтобы покинуть Вашингтон. Когда ему исполнился семьдесят один, он наконец ушел на покой. Покидая сенат, он был вооружен такими знаниями о разведке США, которыми не мог располагать ни один другой политик.

Он согласился отправиться в «Мариотт» с Карлом Праттом, старым другом по теннисному клубу, исключительно из любопытства. Насколько ему было известно, тайна «Нептуна» так никогда и не была разгадана. Однако последние пять лет он не был в курсе событий, все эти годы он рыбачил почти каждый день, с удовольствием рассекая на своей лодке море от Хаттераса до Кейн-Лукаута.

Во время своей былой карьеры в сенате он наблюдал, как Джоэл Бэкман стал последним в ряду лихих лоббистов, практиковавших искусство выкручивания рук за большое вознаграждение. Клейберн покидал Вашингтон, когда Джейси Хаббард, еще один проходимец, получивший по заслугам, был найден мертвым.