Эльминстер. Рождение мага - Гринвуд Эд - Страница 95

Выехав в утренний туман, они увидели опиравшегося на палку Миттина. При их приближении он сдавленно улыбнулся:

– Должен же вас поблагодарить должным образом кто-нибудь из аталантарцев. Боюсь, что я не знаю достойных слов… но мне не хочется, чтобы вы уезжали отсюда даже без салюта.

Мириала слегка поклонилась ему в седле и сказала:

– Спасибо, Миттин. Но я вижу, что не это беспокоит тебя… и, если ты не возражаешь, хотелось бы узнать что.

С мгновение Миттин смотрел на нее, а затем торопливо ответил:

– Предсказание Алондо, госпожа. Он никогда еще не ошибался, и он сказал: «Олений Трон будет существовать, пока правит род Омаров!» Это может означать только одно: Аталантар перестанет существовать, если королем будет кто-то не из рода Омаров… а вы уезжаете!

Эльминстер безрадостно улыбнулся встревоженному старику:

– Пока я жив, род Омаров продолжается. И пусть эта земля возрастает в силе и счастье, как я надеюсь, на многие годы!

Эти слова не успокоили Миттина, но он ничего не сказал, а только низко поклонился. Эльминстер и Мириала подняли руки, прощаясь с ним, и молча поскакали вдоль по улице. Розово-красный свет восходящего солнца коснулся крыш домов. Молчаливый старый геральд задумчиво смотрел им вслед.

Всадники задержались в конце переулка. Взглянув в сторону старого кладбища, горбоносый юноша на что-то указал своей благородной спутнице. Стараясь следовать направлению его жеста, геральд пристально всмотрелся… и сумел различить только нечто накрытое тканью.

– Это… это… плащ, покрывающий спящих мужчину и женщину. – Миттин смущенно покашлил, прочищая горло. Он узнал их: улыбчивого мужчину звали Фарл, а женщина с ним такая красивая… да, ее звали Тассабра. За ними сидел кто-то еще. и он глядел прямо на него, Миттина! Эльф! Высокий молчаливый эльф с деревянным посохом, лежавшим на коленях… Проглотив подступивший к горлу ком, Миттин неловко поднял руку в приветствии и увидел, как эльф ответил ему.

Затем эльф повернул голову. Миттин посмотрел в том же направлении. Принц и… волшебница, раз она хочет, чтобы ее принимали за такую… как раз заворачивали за угол. Когда они исчезли из виду, Миттин, поежившись, направился обратно в замок. Его глаза были мокры от слез. Он знал, что до конца своих дней он уже не увидит ничего более важного. Такое знание нелегко нести рано утром.

Возможно, после хорошего завтрака и нескольких кружек горячего пива он обо всем расскажет своей жене. Миттин надеялся – не в первый раз, – что он доживет до того дня, когда его дочь станет достаточно взрослой, чтобы внимательно выслушать его и понять все, что он расскажет ей. Может быть, об этом утре он будет рассказывать ей снова и снова.

Во дворе замка к нему подошел один из рыцарей Хелма. Он нерешительно рассказал старому геральду, что ему сказала госпожа Мириала, когда они танцевали прошлой ночью. Заглянув ему в глаза, Миттин понял, что наконец-то у него появился еще кто-то, кому можно все рассказать. Чувствуя себя гораздо лучше, он повел Ановиира на кухню.

– Куда теперь? – спросил Эльминстер, когда Ми-риала натянула поводья, останавливаясь. Их дорога пересекала небольшой пригорок к западу от города. Эл с любопытством огляделся. Глядя со стороны Хастарла, трудно было понять, что это могильный холм. Внутри невысокой стены, заросшей кустами и развесистыми деревьями, стоял каменный постамент. Его можно было увидеть, только подойдя совсем близко.

– За все то время, что ты сражался с Верховными Чародеями, ты не получил от них ни одного заклинания, – объяснила Мириала. – Как всегда, мне известно, где у королевского мага был тайник, в котором он хранил книги заклинаний, лечящие снадобья и всякие магические штучки, приготовленные на случай, если его выгонят из Хастарла. Здесь в этом древнем месте поклонения Мистре, куда из страха перед охраняющими призраками мертвых магов не приближается ни один из воров, находится его тайник.

– Он охраняется? – устало спросил Эльминстер, соскочив под деревьями с лошади.

– Конечно охраняется, чародей ты недоучка! – прорычал кто-то позади него.

Обернувшись, Эльминстер увидел, как его пятящаяся лошадь расплывается и превращается… в знакомые очертания Ундарла, королевского мага Аталантара. Лошадь Мириалы в ужасе заржала, только неистовый топот ее копыт разносился по округе, когда она убежала.

Рука Эльминстера метнулась к поясу, чтобы достать кое-что нужное из того ничтожного запаса магии, что остался у него. По злорадной ухмылке Ундарла стало понятно, что он не успеет вовремя. Главный Верховный Чародей поднял руку и что-то негромко забормотал, но Мириала прыгнула между ними так, что закружились ее юбки. Пущенная Ундарлом молния расщепилась перед ее поднятыми руками и, не причиняя вреда, полыхнула в разные стороны.

Задыхаясь от ярости, королевский маг сердито вскрикнул, когда дар речи вернулся к нему, прорычав:

– Ты! Всегда ты! Тогда умри! – Он прошипел заклинание, и потоки пламени вырвались из кончиков его пальцев. Воздух стал алым от накрывшей его трескучей сети. Магический щит Мириалы отразил огонь. У Эльминстера не осталось заклинаний, подходящих по силе такой магии. Ему оставалось только стоять в тени защиты Мириалы.

Огненная сеть, выброшенная Ундарлом, засветилась злым тускло-красным. Угасающее пламя королевского мага ударило по щиту Мириалы. Ундарл выкрикнул имя, эхом отразившееся от камней усыпальницы.

Чудовищный звериный рев отозвался на его крик. Что-то огромное и темное поднялось из-за деревьев за спиной королевского мага… красный дракон! Злобно сверкая глазами, он зашипел и расправил перепончатые крылья. Плечи чудовища поднялись, и, прыгнув к принцу и темноглазой волшебнице, он дыхнул пламенем, ревущим потоком окатившим защиту Мириалы… но она выдержала.

Волшебница произнесла какое-то длинное, трудное заклинание, и пламя дракона вернулось к нему удвоенным. Клубы огня менялись с красного на жутко-голубой, затем на раскаленно-белый. Мириала превратила пламя в нечто ужасное. Как голодный ветер, оно набросилось на дракона. Мгновение Эл видел темные крылья, неистово бьющие посреди ревущего пламени, а затем дракон со взрывом разлетелся на куски, сотрясая холмик и сбив Эльминстера с ног.

Чешуя и почерневшие ошметки мяса пролетали перед последним принцем Аталантара, когда тот попытался подняться на ноги. Ундарл стегал огненным хлыстом, стараясь пробить защиту волшебницы. Огонь рычал и грохотал.

Мириала выдержала яростный натиск пламени, даже не шелохнувшись, и спокойно произнесла одно-единственное слово. Края ее магического щита начали расти, удлиняясь и, словно пики, заостряясь на концах. Они тянулись к Ундарлу, еле сдерживая скрытую в них силу.

Чародей презрительно рассмеялся. Его руки стали вытягиваться в щупальца, оканчивающиеся затвердевшими лапами с острыми длинными красными когтями. Похожие на пики концы щита добрались до него и прошли насквозь, не причинив вреда. Смех Ундарла превратился в хохот, и его лицо стало вытягиваться в ужасную морду. Теперь когти у него на руках оканчивались луковичными наростами, у каждого из которых появился собственный рот.

– Мое заклинание не действует на него, – удивленно воскликнула Мириала.

Чародей запрокинул голову, и его еще более безумный хохот эхом отразился от каменного постамента у него за спиной.

– Конечно нет! Я не какой-нибудь тщедушный смертный из Фэйруна, чтобы подчиняться твоей магии. Я хожу во мраке где захочу, во многих мирах. Многие считают себя могущественнее меня, но только чтобы познать глубины своей глупости за миг до своей гибели!

Выросшие до непомерной величины щупальца с головами Ундарла вдруг, обогнув щит, добрались до Мириалы, поражая и кусая ее, как извивающиеся змеи. Волшебница пронзительно закричала, когда одна голова откусила ее поднятую руку. Но ее крик тут же оборвался: голова чародея, напоминавшая теперь драконью, дохнула огнем, и он легко пробил защиту. Тело Мириалы исчезло, рассыпавшись дымящимся пеплом и почерневшими костями.