Король-колдун - Смит Джулия Дин - Страница 81

Улыбка Атайя была подобна холодным горным вершинам Саре.

— Откровенно говоря, ваша светлость, я лучше умерла бы.

Глаза Мудреца злобно сузились — не такого ответа он ожидал. Атайя испортила день его торжества, но он знал, что может спасти и даже усилить свой триумф: главное — выиграть предстоящую битву.

— Что же, Атайя Трелэйн! — прокричал он так, чтобы все присутствующие услышали его. Жестом, призванным продемонстрировать храбрость, Мудрец откинул полы плаща. — Я принимаю вызов.

Вокруг них поднялся шум, в котором слышались и одобрительные возгласы, и протесты, а архиепископ тем временем беспокойно оглянулся на покрытый золотом алтарь, словно хозяин, чьи гости внезапно покинули пир, оста вив угощение нетронутым.

— Ваша светлость, вы не должны потакать ей, — произнес Люкин. Атайя никогда не поверила бы, что в тоне архиепископа может звучать подобное подобострастие. — До вашего триумфа осталось несколько мгновений. Завершите церемонию, а потом разберитесь с принцессой.

— Замолчи, Джон! — рявкнул Дарэк, бросив на архиепископа столь злобный взгляд, какого раньше удостаивалась лишь его сестра. — Ты предал меня и Кайт, согласившись провести эту церемонию. Когда Атайя победит, я буду просить Курию лишить тебя титула и земель. Возможно, я отдам твои владения моей сестре в качестве запоздалого свадебного дара, — добавил король, распаляясь с каждым произносимым словом, — и позволю ей учредить там школу колдунов.

Уловка сработала прекрасно. Щеки архиепископа приобрели оттенок красного вина под стать его ризе. Люкин глупо уставился на короля, не желая поверить в то, что тот способен даже в шутку осуществить подобные угрозы.

— Прошу прощения за то, что перебиваю, — мягко промолвил Мудрец, бросив на Дарэка иронический взгляд, — но прежде чем строить планы на завтра, определитесь, будет ли оно у вас с вашей дорогой сестрицей. Я принял вызов Атайи, а стало быть, ваш. Приступим же к поединку без промедления.

Дарэк коротко кивнул:

— Согласен.

Атайя помедлила всего лишь мгновение — отступать некуда.

— Согласна.

— Тогда выйдем на площадь, — сказал Мудрец, указав рукой на западную дверь, через которую недавно вошел в собор. — Для арены нам понадобится больше места.

Следуя за солдатами в черных мундирах, расчищающими путь, Мудрец повел Атайю, Дарэка и Джейрена на площадь перед собором. Тогда как собравшиеся ринулись к дверям, Люкин повернул в обратном направлении и скрылся в хорах — вероятно, исход поединка не интересовал архиепископа. Дай Бог, подумала Атайя, чтобы он скрылся где-нибудь на самом краю света, и она никогда больше не слышала бы о нем.

Выйдя из собора, Атайя встала туда, куда указал ей Мудрец, сощурившись на солнце, — Дарэк и Джейрен точно приклеенные держались по обе стороны принцессы.

— Итак, Кровавые Покровы установлены, — провозгласил Мудрец, рассеянно следя за тем, как его стражники очерчивают круглую арену двадцати ярдов в диаметре, — они будут существовать, пока жив один из противников. Круг предохранит зрителей от возможного вреда и не даст проникнуть внутрь чьему-нибудь случайному заклинанию.

Глаза Атайи следили за сотнями возбужденных людей, толкающих друг друга, чтобы занять лучшие места для наблюдения за поединком.

— Зрители… разве кто-нибудь сможет увидеть нас?

— А также и услышать все, что мы скажем. Однако мы сами не сможем увидеть или услышать ничего, что будет происходить за пределами арены, — это похоже на действие панели, если обратная связь не установлена. Иллюзия изолированности не дает соперникам возможности отвлечься.

— И никто не может вступить в круг или выйти из него?

— Мы с вами являемся частью круга — наша кровь удерживает нас внутри него. Однако, как и традиционные покровы, Кровавые Покровы не могут помешать кому бы то ни было физически проникнуть сквозь них или выйти за их пределы. Однако пересекать границы круга довольно глупо, — пожал плечами Мудрец. — Если кто-то попытается помочь соперникам, он скорее всего погибнет под перекрестным огнем наших заклинаний еще до того, как доберется до нас. Если кто-нибудь из нас выйдет за пределы круга, Обряд будет прекращен. Естественно, это также случится, — добавил он, — когда нарушитель будет мертв. Внутри круга не существует правил, — продолжил Мудрец, — уверен, вам об этом известно. — Лицо Мудреца помрачнело при упоминании о вероломстве Тулиса. — Но прежде чем мы начнем, следует оговорить все детали. Вы сражаетесь в качестве защитника своего брата. Таким образом, если вы проигрываете состязание, я могу потребовать его жизнь, так же как и вашу собственную. Ваш брат должен сдаться мне и принять ту кару, которую я выберу.

— Нет, это мой…

— Она согласна, — сказал, словно отрезал, Дарэк.

Атайя обернулась к Дарэку; она уже собиралась протестовать против такой односторонней уступки, но в голове раздался голос Джейрена.

Если что-нибудь случится с тобой, Мудрец все равно убьет его. Таким способом он пытается придать ситуации видимость справедливости. Но какое все это имеет значение, — быстро прибавил Джейрен, — если ты собираешься победить, разве нет?

Атайя понимала, что Джейрен прав, но хотела найти подтверждение в глазах брата. Принцесса ожидала увидеть ужас и, возможно, негодование, вызванное тем, что король лишался возможности повлиять на свою судьбу, но, к своему удивлению, Атайя не заметила ничего, кроме твердости. Дарэк полностью вверял ей свою жизнь и выглядел при этом странно спокойным. Спокойным, подумала принцесса… и даже гордым.

Дарэк незаметно кивнул ей.

— Согласна, — вымолвила Атайя.

— Что касается вашего драгоценного брата Николаса, — предвосхищая следующий вопрос, добавил Мудрец небрежно. — Я еще подумаю, что с ним делать. Он будет напоминать мне о вас обоих вместо погребальных псалмов.

Атайя и Дарэк с негодованием посмотрели на Мудреца.

— И, наконец, последнее, — сказал Брандегарт, вынимая серьги из ушей и отдавая их ждущему стражнику, — вы должны оставить все ваше имущество за пределами круга. На вас не должно быть ничего лишнего.

Атайя сглотнула, бросив на Мудреца смятенный взгляд — поединок еще не начался, а принцесса уже получила первый удар.

— Что именно…

— Ваши драгоценности, кошелек, — объяснил Мудрец, снимая с себя все лишнее.

Нет, только не корбалы! — подумала она отчаянно. — Даже если кристаллы убьют меня, по крайней мере я заберу его с собой…

Мудрец остановился, снимая тяжелое ожерелье из золотых пластин.

— Таков закон, Атайя. Если вы не хотите, чтобы поединок проходил по всем правилам, я могу и не принять ваш вызов. Если не верите моему слову, послушайте ту, кому доверяете.

Мудрец прошептал что-то стражнику, и в круг втащили Дриану.

— Объясни принцессе правила Обряда Вызова, Дриана.

Дриана бросила на Мудреца злобный взгляд.

— Он говорит правду, — вынуждена была признать она. В глазах Дрианы застыла боль — она догадывалась, что лежит в кошельке Атайи. — Обряд считается недействительным, если кто-нибудь из колдунов принесет с собой в круг любое оружие. На колдуне должна быть только одежда. Обряд Вызова — соревнование чистой магии.

Желудок Атайи сжался, когда Дриана протянула руки, чтобы взять кошелек. Она попросила принцессу снять даже заколку, поддерживающую волосы.

Мое единственное настоящее оружие, — подумала Атайя, когда Дриана передала кошелек Джейрену. — Моя единственная надежда. Надежда, которая покинула меня.

Джейрен как мог скрывал свои чувства — позволить себе выразить отчаяние означало придать Мудрецу уверенности в себе, — однако кровь отхлынула от его лица. Джейрен глядел на кошелек так, словно в ладонях лежало пронзенное сердце Атайи, неопровержимо свидетельствующее о ее смерти.

Атайя бросила взгляд на Дарэка — в присутствии своих подданных король мужественно старался сохранять каменное выражение лица, но, как и Джейрен, он понимал, что означает потеря кристаллов.