Ферн - Гринвуд Лей - Страница 39

Мэдисон целовал ее, запечатляя один прохладный поцелуй за другим на ее ждущих устах, но вскоре ее податливость воспламенила его. Его поцелуи стали страстными. Он покрывал ими все ее лицо. Ферн никогда не подозревала, что мужчины могут целовать женщинам ресницы, и уши, и поняла, что ей это очень нравится.

Она с трудом верила в то, что Мэдисон – такой сдержанный, грубоватый, ироничный, мог вдруг полностью отдаться страсти и вести себя, как безумный любовник.

Каким-то образом ей удалось очаровать его до такой степени, что он напрочь забыл все то, что ему в ней не нравилось и хотел только одного – ласкать и целовать ее. Она чувствовала, что он весь в ее власти, как заарканенный бык.

Но и его власть над ней была не менее сильной.

Она никогда не хотела казаться красивой, чтобы привлекать внимание мужчин. Она не хотела, чтобы ее обнимали и защищали. Она не думала, что ей понравится целоваться с кем-то. И уж, конечно, она не предполагала, что кто-то будет целовать и обнимать ее с такой страстью, как Мэдисон.

У нее перехватило дыхание, когда его язык проник к ней в рот. Она была уверена, что в Канзасе не было ни одного мужчины, кто бы делал нечто подобное. С каким-то необычным волнением она подумала, что это неприлично, что даже шлюхи не одобрили бы такое. Но через мгновение она поняла, что ей это очень нравится. Отвечая на вызов Мэдисона, она просунула свой язык ему в рот.

Боль в ребрах говорила о том, что Мэдисон слишком сильно сжимает ее в своих объятиях, но ей было наплевать на боль. Это была небольшая плата за то блаженство, которое она испытывала в его руках.

Однако все изменилось, когда он еще крепче прижал ее к себе, и они как бы сплелись друг с другом, бедра к бедрам, грудь к груди. Ферн испугалась.

Страх, который дремал в ней все эти восемь лет после той ужасной ночи, вдруг проснулся. Все еще в объятиях Мэдисона, страстно желая раствориться в них, она почувствовала вдруг какое-то напряжение. Чувство паники нарастало и походило на ужасное чудовище, разбуженное после долгого сна. Это чувство проникло в нее, примешиваясь к тому возбуждению, которое она испытывала, когда ее грудь прижималась к его груди. И чувствуя, как его ноги плотно прижимаются к ее ногам, Ферн начала ощущать какие-то неприятные, щемящие боли под ложечкой. Она не могла больше наслаждаться в объятиях Мэдисона.

В ней стало нарастать желание вырваться из его рук. Все ее тело напряглось и было готово к тому, чтобы сделать усилие и высвободиться.

Она пыталась уверять себя, что Мэдисон не причинит ей вреда, не обманет ее. Но все, что с ней происходило, было так ново для нее, так необычно, что страх преследовал ее, она никак не могла от него отделаться. Она должна освободиться из объятий Мэдисона. Должна прекратить это.

Но даже отталкивая его, она стала думать, под каким же предлогом это сделать. Мэдисону потребуются веские причины. Она не могла рассказать ему про то, чего она боится. Она не могла рассказать об этом никому.

И тогда она опять увидела этого незнакомца, который все ходил и ходил взад и вперед по улице мимо дома миссис Эббот.

– Там человек на улице, он все смотрит на нас, – сказала Ферн, вырываясь из рук Мэдисона.

Некоторое время Мэдисон еще не мог думать ни о ком, кроме Ферн, но, взглянув в сторону улицы, сразу собрался и приготовился действовать. Он вынул из кармана часы.

– Он пришел, – сказал Мэдисон с волнением в голосе и быстро встал.

– Кто пришел?

– Человек, который может доказать, что Хэн не убивал твоего двоюродного брата.

Мэдисон уже почти забыл о Ферн. Он думал теперь только о Хэне. Она опять взглянула на этого человека на улице.

– Ты уверен, что тебе ничего не угрожает? – спросила она. Если этот человек готов предоставить доказательства, почему тогда он прячется в тени деревьев?

– Может быть, это и опасно, но я не могу упустить шанс только из-за того, что со мной может что-то произойти. Посидишь здесь одна, пока не вернутся Роза и Джордж?

Все волшебство исчезло. Мэдисон вновь стая деловым, сосредоточенным, таким, каким был обычно, а она – просто кем-то, с кем он разговаривает.

– Если мне потребуется помощь, я позову миссис Эббот.

Мэдисон рассеянно улыбнулся. Он очень торопился уйти.

– Она уж точно тебя защитит.

– Иди, пока он не передумал, – поторопила Ферн Мэдисона. – Ты никогда мне не простишь, если из-за меня тебе не удастся заполучить это доказательство.

Мэдисон повернулся, лицо его выражало некоторую растерянность.

– Ты не представляешь, как я хочу простить тебе все, – сказал он.

На мгновение Ферн показалось, что он останется с ней и скажет еще что-то, но он уже бежал вниз по ступенькам крыльца и через дворик. Как только Мэдисон покинул Ферн, человек на улице скрылся между домами. Опасения Ферн нарастали. Если этот человек так боится, что не хочет встретиться с Мэдисоном даже на темной улице, то какой опасности может в таком случае подвергаться Мэдисон?

Он стал очень дорог ей, она жить без него не могла. Он придал ее жизни новый смысл. Благодаря его заботе и вниманию она как бы родилась заново. Она начала ощущать себя женщиной. Он стал ее защитником, ее кумиром. Он стал ее жизнью.

Она любила Мэдисона.

Вдруг словно холодная сталь клинка пронзила ее. Ей стало нехорошо. Что толку в такой любви, если она не хочет, чтобы он даже прикасался к ней? Она же не может постоянно держать его на расстоянии. Он на это не пойдет. Да и глупо было с ее стороны так вести себя.

Но она никогда не сможет стать его женой.

А ведь это именно то, чего она так хочет. Она видела себя в церкви рядом с Мэдисоном. Они давали друг другу клятву в вечной любви и верности.

Ничтожество! Ну, и что же ты теперь станешь делать?

Следуя за незнакомцем в темную глубину дворов, Мэдисон все еще вспоминал те мгновения, когда держал в объятиях Ферн.

Он вовсе не собирался обнимать и целовать ее, как будто изголодался по женщине. Он старался убедить себя, что так бы он поступил с другими девушками. Но он знал, что это неправда. Он уверял себя, что Ферн огорчена, что она нуждается в утешении, что нет ничего необычного в его желании утешить ее. Но он прекрасно знал, что это не так.

Он хотел не только утешать ее, не только обнимать ее и не просто целовать.

Он хотел слишком многого.

Мэдисон прошел вслед за незнакомцем дворами и вышел на Спрус Стрит.

Он не хотел видеть Ферн такой неприступной. Он мечтал о том, чтобы отвезти ее в Бостон и сделать из нее настоящую леди. Но Ферн будет против. Он уже как бы слышал ее слова протеста. Одна мысль об этом заставила его улыбнуться.

Однако, на самом деле, его мало интересовало, какая леди могла бы получиться из Ферн, пусть даже самая прекрасная и очаровательная. Он знал лишь Ферн, которая носила штаны, ругалась, как техасец, и была такой же крепкой, как кусок испанской кожи.

Он свернул на Вторую улицу и пошел на запад.

Что же, в конце концов, его так привлекало в ней? За исключением крутых бедер, длинных, стройных ног и приятной груди.

Во-первых, они были близкие по духу люди.

(Они оба были, в сущности, очень одиноки в этом мире. Она, возможно, была даже более одиноким человеком, чем он, хотя и жила с отцом. Но она боролась за свою жизнь. Она заставила мир признать ее на ее собственных условиях, на таких условиях, которые были бы невозможны для любой другой женщины.)

Оба они страдали, но старались не показывать виду.

Ни он, ни она не хотели ни о ком думать, они утверждали, что им никто не нужен.

Ему нравилось то, что она такая живая и энергичная.

Но даже это не объясняло все до конца. Он должен был признать, что она привлекала его просто как женщина. У нее было такое замечательное тело, которое не могла скрыть даже грубая одежда, что Мэдисона удивляло: почему местные парни не выстроились до сих пор в очередь у крыльца ее дома. Как же ей удалось всех их так запугать?

Странно, что она практически не пыталась отшить его самого. Она хотела, чтобы он покинул город, но не гнала о себя. О, какие же они все-таки были разные люди.