Джейк - Гринвуд Лей - Страница 38

– Вы тоже устали, – сказал Джейк. – Чем вы занимались весь день?

– Скоро узнаете.

Ей нужно следить за собой. Люди, скорее всего, приняли ее за жену Максвелла, но не примут демонстрации желания, а это именно то, что она испытывала. Она хочет Джейка Максвелла и хочет неистово, руки дрожат.

– Идите наверх. Мы с мальчиками немного пройдемся, порастрясем ужин. Я загляну к вам, когда вернусь.

Изабель смотрела им вслед с чувством потери. Она могла падать с ног от усталости, но отдала бы что угодно, лишь бы пойти с ним. Тетя Дейрор сказала бы, что леди должна блюсти достоинство. Изабель начинала думать, что скорее приняла бы грубость Джейка и безостановочный щебет Вилла Хаскинса, даже горькие жалобы Брета Нолана. Лестно, когда с тобой обращаются как с леди, но не очень весело.

– Можно мне заглянуть в салун? – спросил Вилл.

– Да, – поддержал Пит. – Только одним глазком!

– О'кей, но не говорите Изабель. Она снимет с нас головы.

В Ньюкомб Кроссинг, в общем-то, не на что было смотреть, всего две дюжины домов, каждый третий – салун. Мальчики бегом устремились к салуну, который скорее был палаткой, чем домом.

– Там ничего не делают, – пожаловался Вилл.

– Делают, ты, идиот, – поправил Брет. – Там пьют виски.

– Никто не дерется и не стреляет, – разочарованно протянул Пит.

– Они даже не спорят, – сказал Вилл. – Просто сидят, разговаривают и пьют.

– Именно это и делают в салуне, – пояснил Джейк.

– А где женщины? – спросил Брет. – Я думал, здесь должны быть полуголые женщины.

– Только в веселых домах, – Джейк улыбнулся.

– А здесь есть веселые дома? – спросил Вилл.

– Ни одного.

– Сплошное надувательство, – сказал Брет.

– Салуны в Санта-Фе похожи на этот? – спросил Пит.

– И очень, – ответил Джейк.

– Черт, я лучше останусь с коровами. Джейк чуть не засмеялся. Вот бы обрадовалась Изабель, услышав это. Снова Изабель. Его тело напряглось при одной мысли совместной поездки. Джейк мог понять свою физическую потребность, желание найти облегчение в ее теле. В конце концов, он мужчина, и у него давно не было женщины. Чего он не мог понять, это чувства, которые она в нем вызывала.

У Джейка никогда не было времени на церемонии. Жизнь жестока. Ты становишься жестоким или умираешь. Это истина, в которой он никогда не сомневался.

Но Изабель сомневалась. И больше того, Джейк начинал чувствовать, что придется с этим что-то делать. Просто проклятье!

– Можно сходить на петушиный бой? – спросил Пит.

– Нет, – резко ответил Джейк. – Даже если бы они у них были.

– Что такое петушиный бой? – хотел знать Вилл.

– Два цыпленка дерутся, – объяснил Брет.

– Ух! Кто захочет смотреть на это?

– Никто, кроме техасцев, – Брет отвернулся от витрины, где были выставлены сапоги и седла.

– А собачьи бои? – Пит не собирался сдаваться.

– Никаких боев, – отрезал Джейк. – Вам, нахалам, время спать. Вы слишком кровожадны для меня.

Вилл рассмеялся.

– Ты просто нас дурачишь! – он забежал вперед, потом обернулся так, чтобы мог видеть Джейка. – Ты ничего не боишься!

Взгляд благоговения перед героем обдал Джейка с головы до ног. Никто никогда не смотрел на него снизу вверх, даже мальчики, которых он обучал во время войны.

Но он не тот человек, на которого мальчик вроде Вилла должен смотреть снизу вверх. Вот его старый армейский капитан, Джордж Рандольф, был как раз таким – никогда не выходил из себя и не кричал, даже в самые горячие моменты боя. Никогда не терял самообладания. Что бы ни случилось, ты всегда мог рассчитывать, что Джордж может помочь.

Джейк не такой. Он ругается, пьет, имеет женщин, когда это нужно, и вообще делает то, что, черт побери, доставляет ему удовольствие. У него нет никаких манер, он не часто моется – коровам все равно, как он пахнет – и так же часто живет в палатке, как и в доме.

Он понятия не имеет, что делать с мальчишками!

Он не тот мужчина, которому они должны подражать, и дурак, если хоть минуту думал, что может быть таким.

Компания перешла улицу на окраине города и повернула обратно.

– Изабель спустит с меня шкуру, если я приведу вас, отродья, слишком поздно. Эта женщина может быть довольно свирепой, когда речь идет о вас.

– Я не говорю об Изабель, – пояснил Вилл. – Я имею в виду индейцев, грабителей и вообще.

– Конечно, я боюсь индейцев.

– Нет, не боишься.

Черт возьми, теперь ему не позволяют бояться сумасшедших, которые хотят убить его и снять скальп.

– Конечно, боюсь.

Вера Вилла поколебалась, но мальчик продолжал:

– Но ты не побежишь от них.

– Если моя лошадь окажется быстрее, припущу, что есть мочи.

– Ты даже не схватишься с ними? – малыш был совершенно потрясен.

– Схвачусь. Вилл просиял.

– Ты просто стараешься меня одурачить. Я знал, что ты не боишься индейцев.

– Он боится их, потому что глупо не бояться кого-то, кто пытается убить тебя, – усмехнулся Брет. – Но не побежит от них, потому что не трус.

– О! – Виллу было нужно время переварить услышанное.

– Это разные вещи, – нетерпеливо продолжал Брет. – Черт, все техасцы тупы, как камни?

– Я не тупица! – выкрикнул Вилл, готовясь к драке.

– Ты стараешься заставить людей ненавидеть себя? – спросил Джейк Брета. – Или просто не можешь вести себя иначе?

Брет угрюмо отвернулся.

– Он все время задает глупые вопросы.

– Вопрос не бывает глупым, если ответ учит тебя чему-нибудь.

Джейк оттащил Пита от витрины со сладостями и женской одеждой.

Брет не ответил, но сердитое выражение его лица не давало Джейку надежды, что тот изменит свое мнение. Он знал, Брет хочет быть любимым, но не мог понять, почему делает все возможное, чтобы заставить всех ненавидеть себя.

– Терпеть не могу, когда он смотрит на вас, словно вы Бог или что-то такое, – сказал Брет. – Вы никто. Вы не умеете ничего, кроме как гоняться за коровами. Мой дед не стал бы даже говорить с вами. Черт, от вас так воняет, он даже не позволил бы вам подойти близко.

Вилл бросился на Брета. Прежде, чем тот смог оттолкнуть его, на него накинулся Пит. Следующее, что увидел Джейк, – три мальчика, катающиеся по дороге и мелькающие кулаки. Прохожие улыбались и шли дальше.

Если у Джейка и были сомнения насчет того, что он неподходящий опекун, перед ним оказалось доказательство, в котором он нуждался. Он даже не смог предотвратить драку. Как, черт побери, он поставил себя в такое положение? А точнее, что собирается с этим делать?

– Прекратите, – когда слова не возымели эффекта, взял Вилла и Пита за воротники и оттащил от Брета. – Когда я велю вам сделать что-либо, то рассчитываю, что вы это сделаете, – Джейк встряхнул обоих мальчиков.

– Но он сказал, что ты воняешь! – возразил Вилл.

– Мы все будем пахнуть довольно сильно, прежде чем доберемся до Санта-Фе, включая Брета, но вы узнаете, что есть вещи и похуже, чем плохо пахнуть. Отряхнитесь, не нужно, чтобы Изабель задавала вопросы. Женщины никогда не понимают причин, по которым мужчины дерутся.

Пит и Вилл энергично отряхивались, но оба были готовы снова броситься на Брета, если тот скажет хоть слово. Брет, казалось, был настроен сразиться с целым миром.

– Повернись, чтобы я смог счистить с тебя грязь, – сказал ему Джейк. Когда тот не двинулся, Джейк взял его за плечи, повернул и энергично отряхнул штаны и рубашку. Оглядел всех троих мальчиков, потом покачал головой.

– Вам не пройти осмотра. Я займу Изабель разговором, а вы незаметно проскользнете.

– Это все, что ты собираешься сделать? – спросил Пит.

– А что еще я должен сделать?

– Побить его.

– Это заставит его полюбить меня? – Нет.

– Он перестанет думать, что я плохо пахну?

– Нет.

– Тогда я лучше придумаю что-нибудь другое. – Что?

– Это касается меня и Брета.

– Нам не скажешь?

– Если бы это касалось тебя, ты хотел бы, чтобы я рассказал всем?