Безумное пари - Гринвуд Лей - Страница 69

– Значит, вы не хотите, чтобы я осталась у вас в гареме?

– То, чего я хочу, не столь важно, по крайней мере пока, – сказал дей, глядя на нее немигающим взглядом, словно дохлая рыба. – Однако если ваш муж не ценит вас по достоинству, то я могу пересмотреть свое решение.

– Он хочет вернуть меня, – заявила Кейт, отчаянно надеясь, что его любовь к ней сильнее, чем желание найти Абделя Кадира.

– Возможно, это вас удивит, но я надеюсь на это не меньше вашего.

– Почему?

Кейт совершенно не доверяла дею.

– Надеюсь, мы можем заключить соглашение?

– Какого рода соглашение? – спросила Кейт, хотя уже знала ответ на свой вопрос.

– Ваш муж собирался сделать нечто, что не понравилось бы мне. Если бы я оставил вас в своем гареме, то это не понравилось бы ему. Почему мы оба должны страдать, когда все так легко можно уладить к нашему общему удовольствию?

– Вы держите меня в заложницах и вернете меня Бретту, если он откажется встречаться с Абделем Кадиром?

– Я планировал поступить несколько иначе.

– Вы хотите сказать, что не отдадите меня ему?

– Конечно же, я верну вас мужу. Я держу свое слово, но не за простое обещание не искать Абделя Кадира. Думаю, разумнее будет оставить вас у себя, пока ваш муж не покинет страну, а может быть, даже окажется за пределами Средиземноморья, и только потом вернуть вас ему.

У Кейт упало сердце.

– Он никогда не сделает этого. Это будет для него слишком сильным унижением. Он может согласиться на ваши требования, если они будут разумными, но он не сделает ничего, что может навредить его стране, даже ради спасения своей жены или самого себя. Он никогда не пойдет на сделку со своей честью. В противном случае он просто не сможет вернуться в Англию.

– Понимаю. – Дей умолк. – Я должен еще раз обо всем подумать. Глупо предлагать вашему супругу условия, на которые он заведомо не может согласиться. Как удачно, что вы здесь и я могу с вами посоветоваться. Вы будете направлять меня, поможете мне решить, насколько сильно я могу надавить на него.

От его слов Кейт почувствовала себя предателем.

– Я позову вас снова, как только посоветуюсь со своими министрами.

Он хлопнул в ладоши. Два огромных евнуха распахнули двери, и Кейт увидела Олему, которая ждала ее снаружи.

– Обращайтесь с ней хорошо и проследите, чтобы она ни в чем не нуждалась, – приказал он и отвернулся, дав понять, что аудиенция закончена.

Кейт торопливо вышла из комнаты, гадая, что этот безжалостный мужчина придумает в следующий раз. Она знала, что любовь Бретта к ней была сильна, но она также знала, что его чувство чести было по меньшей мере столь же сильным и к тому же гораздо дольше жило в его сердце. Она молила Бога, чтобы дей не потребовал от Бретта того, что тот не сможет выполнить, но в глубине души она чувствовала, что честь, которая двигала Бреттом и любым другим гражданином Англии, была для дея пустым звуком. Она не хотела провести остаток жизни в гареме и не хотела, чтобы ей когда-либо пришлось терпеть объятия этого холодного, бессовестного деспота, но, похоже, надежда на то, что она снова увидит Бретта, становилась все призрачнее.

За закрытыми дверями дей полулежал на подушках, и вызванное визитом Кейт волнение, все еще теплившееся в его душе, приятно щекотало его нервы. Он поймал себя на том, что гадает, можно ли оставить ее у себя и в то же время убедить Бретта выйти из игры. Быть может, стоит повременить сообщать англичанину, что его жена находится у него? Всегда есть шанс, что французы не отпустят его, или сами отправят его в Англию, или что он уедет по своей воле. Если случится что-нибудь из вышеупомянутого, то людям не обязательно будет знать, что у него есть светловолосая женщина. Он добьется желаемого, не используя ее как заложницу. Он найдет ей другое, более приятное применение.

Уиггинс вперил взгляд в командира французского корабля.

– Этот разговор не должен был даже иметь места. Наш дипломатический представитель был передан вам во время военных действий ради его же безопасности. То, что вы держите его в заключении, и особенно в кандалах, может быть расценено как нарушение дипломатической этики.

– Франция не одобряет то, что он должен был здесь делать.

– Я тоже не одобряю то, что вы здесь делаете, – парировал Уиггинс с высокомерием, до которого французу было далеко, – но я не держу вас в цепях.

– Вы не можете этого сделать, – ответил командир французского корабля, придя в негодование при мысли об этом, но в то же время чувствуя некоторое превосходство. – У вас нет для этого средств.

– В дипломатических кругах не принято, и никогда не было, чтобы более сильные страны ограничивали свободу послов более слабых стран. – Уиггинс говорил, словно обращаясь к самому туго соображающему ученику, что бесило француза. – Если бы это было так, то Англия держала бы всех французских шпионов в кандалах.

В душе француза закипела ярость, но он не мог отрицать, что Англия была владычицей морей.

– Вы намереваетесь отнять его у меня силой?

– Как вы столь тонко подметили, у меня нет для этого средств. Однако, – продолжил Уиггинс, стерев довольную улыбочку с физиономии командира, – правительство моей страны может усмотреть в этом отдельном поступке прецедент для своего поведения в будущем. Вполне вероятно, что оно захочет вынести этот вопрос на международное обсуждение. Я не говорю, что они это сделают, – никто не может выражать мнение своего правительства в каждом отдельном случае, – но неужели вам хочется оказаться причиной международного инцидента? Вы считаете, ваши действия были столь хорошо продуманы, что ваше правительство встанет на вашу защиту?

Командир французского корабля заковал Бретта в кандалы, потому что это был единственный способ сладить с ним; он держал его под замком, потому что так ему было удобно и потому что это раздражало британцев, но он не хотел привлекать внимание своего начальства. Причина, по которой он находился в этой дыре, заключалась в том, что он был в немилости у правительства.

– Не вижу никакой необходимости, чтобы один-единственный человек был причиной стольких неприятностей, – наконец вымолвил француз. – В конце концов, что может сделать один англичанин?

– Я согласен с вашим первым утверждением. Что касается второго, возможно, обратившись к истории, вы получите ответ на свой вопрос, – сказал Уиггинс, поднимаясь на ноги. – В восемь часов мы ужинаем в консульстве. Мне бы очень не хотелось, чтобы мистер Уэстбрук опоздал к ужину.

Бретт сумел постоять смирно несколько секунд, которых Чарлзу хватило, чтобы помочь ему надеть сюртук, но он горел нетерпением увидеться с Уиггинсом. Командир французского корабля освободил его всего несколько часов назад, и он отправился прямиком в посольство, намереваясь припереть Уиггинса к стенке и потребовать, чтобы тот немедленно приступил к поискам Кейт. Вместо этого ему передали записку, в которой говорилось, что Уиггинс не вернется до ужина, но что он надеется к этому времени получить некоторые сведения о Кейт.

И хотя Бретт понимал, что не сможет ничего предпринять до утра, он рвался немедленно что-то сделать. Прошло три дня с тех пор, как похитили Кейт, и мысли о том, что произошло с ней, что может происходить с ней сейчас, продолжали терзать его, обвинять его, лишая его покоя и самообладания. Он сказал Кейт, что они ничего не смогут сделать, если ее похитят, но он не понимал до конца значения своих слов, пока она не исчезла и он не оказался бессилен что-либо сделать, не в состоянии даже решить, с чего лучше начать. В Англии правительство было бы вынуждено призвать на помощь совокупность знаний всех своих разрозненных ведомств, чтобы выследить и наказать ее похитителей. Здесь же правительство скорее наградит злодеев и разделит с ними выручку.

– Пока я буду ужинать, постарайся выведать что-нибудь у местных жителей, которые работают в консульстве, – велел Бретт Чарлзу. – Дай им понять, что я щедро заплачу за любые сведения, даже если это всего лишь слухи.