Безумное пари - Гринвуд Лей - Страница 60

Он торжествующе засмеялся.

– Все мои мысли были заняты тем, как бы покувыркаться в постели и удовлетворить свою похоть. Стоит мне только взглянуть на тебя, и я уже сгораю от желания, впрочем, ты и сама все видишь. Я полагал, что знаю о любви все, но теперь мне кажется, что я только начинаю учиться, что все испытанное мной доселе не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к тебе сейчас. – Он вытер слезинки с ее щек. – Я должен поблагодарить тебя за это, но гораздо больше я благодарен тебе за то, что ты есть. Теперь я знаю, что старость, окутанная теплом твоей любви, будет стоить утраченной молодости.

Бретт заключил Кейт в свои объятия, и она исступленно вцепилась в него, не в силах поверить, что он любит ее так же сильно, как и она его. Его губы встретились с ее губами, жадно срывая один сладостный поцелуй за другим, но в то же время ожидая, чтобы она присоединилась к нему, став равноправным участником этого любовного священнодействия. Его губы раскрылись, и его язык коснулся ее языка, ища, пробуя на вкус, исследуя, маня, вожделея. Руки Кейт еще крепче сомкнулись вокруг его шеи, в то время как его губы осыпали поцелуями ее шею и щеки, прошлись, щекоча и дразня, по ее ресницам и завершили свой путь, запечатлев легчайший поцелуй на кончике ее носа. Его пальцы, словно гребень, пробежали по ее шелковистым волосам, отчего ее кожа покрылась мурашками, а тело напряглось в ожидании. Однако губы Бретта по-прежнему порхали возле ее губ, отлучаясь время от времени на пару секунд, чтобы подразнить и помучить ее ухо.

Кейт прильнула к нему всем телом, упиваясь ощущением мощного, разгоряченного тела, желая, чтобы его сила утолила ее страсть. Ее груди были прижаты вплотную к его груди, ее ноги переплетены с его.

Бретт оторвался от нее всего на пару мгновений, которые понадобились им, чтобы выскользнуть из своих одежд, после чего его ненасытные губы снова нашли ее рот, прошлись по изысканно нежной коже шеи и плеча и спустились к запястью. Бережно взяв ее руку в свою, Бретт перецеловал каждый пальчик, перевернул ее и осыпал поцелуями ладонь, после чего проделал то же самое со второй рукой. Затем, приложив ее ладони к мягкой поросли черных волос на своей груди, он наклонил голову и коснулся губами до боли нежной маковки ее груди. Кейт ловила ртом воздух, в то время как его язык, не торопясь, выписывал круги вокруг ее набухшего соска, пока все ее тело не начало извиваться, а другая грудь не взмолилась, чтобы ей тоже уделили внимание. Она выгнулась навстречу ему и обхватила ногами, словно пытаясь вобрать его в себя, но ничто не могло отвлечь его руки от ласк ее груди, а губы – от пылких игр с каждым соском.

Кейт настойчивее задвигалась под ним, но Бретт по-прежнему не обращал внимания на ту часть ее тела, которая мучила Кейт спазмами сильнейшего желания.

Но наконец его руки отыскали место между ее бедрами, причинявшее ей сладостную боль, их близость окрасилась новыми, невероятными оттенками. В ней не было ни спешки, ни настойчивости, ни неистовых порывов. Несмотря на конвульсивные содрогания, которые время от времени сотрясали все ее тело, Бретт по-прежнему держал свою страсть в узде, приглашая Кейт слиться с ним в союзе, который стремится в будущее, а не только к мимолетному наслаждению. Постепенно отчаянная потребность достичь высвобождения покинула Кейт, и она почувствовала, как пружина внутри ее скручивается все плотнее и плотнее, как волны наслаждения поднимают ее все выше и выше, так что стремительное погружение горячего естества Бретта в глубь ее жаркой, влажной плоти стало продолжением нарастающего экстаза.

Он двигался внутри ее осторожно и сдержанно, открывая для нее доселе неведомые грани возбуждения. Вместо того чтобы поглотить ее целиком, яростно требуя удовлетворения, оно, казалось, приглашало все ее существо разделить с ним пик страсти, и сердце Кейт переполнилось таким всеобъемлющим чувством любви, что она испугалась, что сейчас расплачется. Она прильнула к нему, жаждая чувствовать себя единым целым, двигаться как единое целое, быть с ним единым целым в этом совершенном выражении их любви.

На крыльях страсти, в которой, однако, не было неистовства прежних ночей, они плавно достигли бурного завершения. Их тела напряглись, выгнулись и застыли, в то время как последняя волна высвобождения изверглась из самых недр их плоти, но в охватившем их удовлетворении появилась новая грань, некая завершенность, которой прежде в нем не было. Словно до этого они были просто друзьями, партнерами в путешествии по морю удовольствия. Теперь же они по-настоящему соединились, и каждая клеточка их существа ликовала от того, что две половинки только что стали единым целым.

Кейт была внезапно разбужена оглушительным звоном колокола, раздававшимся в бодрящем, прохладном воздухе предрассветного часа. Она устремила на Бретта испуганный взгляд, но прежде чем ее губы успели озвучить вопросы, вертевшиеся у нее в голове, он вскочил с кровати и уставился в иллюминатор, ища причину тревоги. Однако в голубом пространстве моря не было видно ничего, кроме крошечных пенистых волн, которые танцевали вокруг корабля, подбадриваемые последним дуновением ночного бриза. Вдалеке, выступая из-за горизонта, виднелась едва заметная береговая линия, подкрепляя обещание капитана прибыть в Алжир еще до полудня.

– Это общая тревога, – сказал Бретт, отойдя от окна и натягивая на себя одежду без малейшего намека на свою обычную элегантность. – Одно из двух: либо нас атакуют, либо нам грозит какая-то опасность. Сиди в каюте и запри дверь. Что бы ни случилось, не открывай ее никому, кроме меня. Никому, слышишь? Я пришлю Марка, чтобы он побыл с тобой, если смогу, но парень может нам понадобиться. – Он сунул ноги в ботинки, схватил шпагу и большой кинжал, в метании которого упражнялся только накануне. – Я вернусь, как только смогу.

– Нет! – крикнула Кейт. Оцепенение, вызванное потрясением, прошло, и она выпрыгнула из кровати и вцепилась в Бретта. – Не оставляй меня одну.

На мгновение взгляд Бретта потеплел, и он крепко обнял Кейт.

– Не думаю, что нам действительно что-то угрожает, но я должен узнать, что происходит. Я вернусь через пару минут.

Пальцы Кейт разжались, и она полными страха глазами смотрела, как он отстранился от нее и вышел.

Какое-то время она неподвижно стояла, слушая истеричный звон колокола и топот бегущих ног, в то время как экипаж готовился встретиться с неожиданной опасностью. Что это могло быть? «Не может быть, чтобы мы тонули», – подумала она. Неужели французские военные корабли по ошибке приняли их за вражеский корабль? Но она не слышала выстрелов орудий.

Тут Кейт вспомнила о группе маленьких кораблей, и страх ледяной рукой сжал ее сердце. Неужели это действительно были пираты? Неужели этот абсурдный ночной кошмар станет явью? Почему-то она знала, что где-то там за ней идет пиратский корабль. Кейт знала это так же верно, как то, что скорее наложит на себя руки, чем позволит, чтобы ее похитили.

Кейт быстро переоделась в самое уродливое из своих платьев: темно-абрикосового цвета, с глухим воротником, длинными рукавами с рюшами и широкой юбкой, отделанной кружевом. Она спрятала волосы под объемный чепец и сунула ноги в легкие домашние туфельки. Она огляделась, пытаясь решить, что делать дальше, и в этот момент Бретт распахнул дверь.

Сердце Кейт ушло в пятки, когда ее взгляд упал на его лицо. На секунду он застыл в дверях – его лицо было мертвенно-бледным, а глаза округлились от страха, который, она знала, был ему несвойствен. Он, спотыкаясь, ввалился в комнату и крепко сжал Кейт в своих объятиях.

– Сзади на нас надвигается огромный корабль, через полчаса он будет здесь. – Он взял ее лицо в свои ладони, и она увидела, что его глаза были влажными от непролитых слез. – Капитан уверен, что это флагманский корабль разбойника по имени Рейсули – самого опасного пирата в Средиземном море. – Бретт умолк, чтобы откашляться. – Он славится тем, что обычно продает своих пленников на рынках рабов в Дамаске.