Безумное пари - Гринвуд Лей - Страница 45

– Bete! – встряла Валентина, вне себя от возмущения. – Как низко с твоей стороны!

Пропустив ее слова мимо ушей, Бретт повернулся к Кейт.

– Покинув Райхилл, ты вверила свою судьбу в мои руки. Обстоятельства сложились для тебя лучше, чем я предполагал. Ты получила имя, богатство, положение в обществе, а ты только и можешь, что сидеть и выть, как умалишенная.

Ты никогда, с той самой минуты, когда я впервые тебя увидела, не мог разглядеть во мне ничего, кроме тела, предназначенного для того, чтобы разжигать твою страсть, – сказала Кейт. В ее голосе был лед, а в глазах – огонь. – Ты ни разу не остановился и не подумал, чего я хочу, что лучше для меня или как твои планы могут навредить мне, пусть даже вред будет нанесен только моей гордости. Ты отмахивался от моих мыслей, считая их пустыми женскими жалобами, и относился к моему гневу, как к детским капризам. Ты ничего не видишь, кроме своей драгоценной персоны и своих важных планов. Упаси Бог кому-нибудь встать на твоем пути! Люди должны подстраиваться под твои желания, иначе ты сметешь их в сторону и оставишь лежать на обочине, не удостоив этих глупцов даже взглядом. Ты надменный, самовлюбленный и самый эгоистичный человек, которого я встречала на своем пути. Мартин и то был лучше тебя.

– Деточка, – в отчаянии простонала Валентина, – нехорошо говорить, что Бретт хуже сумасшедшего.

Бретт схватил Кейт за плечи и яростно встряхнул, нисколько не заботясь о том, что его железная хватка может причинить ей боль.

– Если бы ты была хоть наполовину так воспитана и умна, какой ты себя считаешь, ты не стала бы позорить себя и мое имя своим неприличным поведением.

– Мне до смерти надоело слышать о твоем имени! – выпалила в ответ Кейт. Она попыталась вырваться, но поняла, что сможет уйти, только если он позволит. – Пусти меня! – прошипела она и плюнула ему в лицо.

Реакция Бретта была молниеносной и инстинктивной: он занес руку и стремительно опустил ее на щеку Кейт. Но, размахнувшись, он уже осознал, что делает, и отчаянно попытался остановиться. Однако было слишком поздно. Удар получился в десять раз слабее, чем мог бы быть, но все-таки он ее ударил.

Кейт даже не покачнулась.

– В точности как Мартин, – язвительно произнесла она звенящим от ярости голосом. – Даже та же щека. Вас обучают этому в школе или это врожденное?

Она вздернула подбородок и откинула волосы с лица: взгляд ее не дрогнул под его взглядом.

Бретт никогда не бил женщину в гневе и был потрясен тем, что сделал, но жалящий, словно жестокий удар хлыстом, язычок Кейт заставил его досаду испариться, а гнев вспыхнуть с новой силой.

– Ты самая язвительная женщина из всех, кого мне доводилось встречать. Всякий раз, когда я пытаюсь помочь, ты набрасываешься на меня, обвиняя во всяких гнусностях, которые ты только способна придумать. У тебя лицо ангела и тело богини, но ты определенно сестра своего брата. О Боже, лучше бы он убил меня и избавил от мучений, которые я испытываю, понимая, каким был дураком!

– Nom de Dieu, прекратите! – крикнула Валентина. – Ты исчадие ада, и я жалею, что помогла тебе жениться на ней. – Она заключила Кейт в объятия. – О, моя бедная девочка, он грубиян, каких поискать, но он говорит это не всерьез. Просто у него скверный характер.

Мадам Маркюль была в ужасе от того, что они говорили друг другу, но то, что Бретт ударил Кейт, потрясло ее до глубины души. В ее глазах для мужчины, ударившего женщину, не было никакого оправдания.

Кейт оттолкнула Валентину. Слова Бретта тоже потрясли ее, но она была так разгневана, что не чувствовала боли.

– Конечно же, я не стану обращать на него внимания, – сказала она и, пошатнувшись, оперлась на стол. – Я вообще больше не хочу его видеть. – Она направилась к двери, но потом медленно повернулась лицом к Бретту. В ее голосе уже не было прежней ярости. – Я постараюсь освободить тебя от уз этого ненавистного брака. Может быть, его можно аннулировать. Если нет, то ты всегда можешь со мной развестись.

Бретт шагнул было к ней, но она невольно съежилась, и он застыл на месте.

– Я иду в свою комнату. Даже не вздумай этой ночью приближаться к моей двери, – предупредила она и скрылась в коридоре.

Бретт собрался последовать за ней.

– Не сейчас! – схватив его за руку, яростно запротестовала Валентина. – Лучше оставить ее в покое. Может, она снова будет с тобой разговаривать, если ты дашь ей время. Если бы хоть раз мужчина позволил себе так со мной заговорить, я бы его убила!

Бретт повернулся к Валентине спиной. Чем больше он думал о том, что сказала Кейт, тем сильнее разгорался его гнев. Он чувствовал себя обманутым и недооцененным. Он мог бы закрыть глаза на то, как с ней обращался Мартин, и оставить ее в Райхилле, ему не надо было идти за ней в «Черный ворон», ему не надо было брать ее с собой во Францию и, уж конечно, не надо было подставлять себя под пулю Мартина. Но он сделал все это, и даже больше, и тем не менее она снова и снова набрасывается на него, как бешеная собака. Он не хотел ее ударить. Но даже сейчас, когда Бретт думал о ее жестоких словах, ее прелестное личико и нежные, манящие изгибы фигуры дразнили его воображение, постепенно гася гнев. Острое желание снова охватило его, и он почувствовал, как все внутри его затрепетало, как и всякий раз, стоило ему только о ней подумать.

Стремительно вспыхнувшее пламя гнева Бретта так же стремительно сменилось искренним раскаянием.

– Я не допущу, чтобы наш брак признали недействительным, – сказал он и двинулся к двери. – Прочь с дороги, – пробормотал он, когда Валентина преградила ему путь. – Я не собираюсь ее обижать. Я не могу позволить, чтобы она заснула, думая, что я действительно имел в виду все, что ей наговорил.

– Будь с ней помягче, – посоветовала Валентина. – Она так напилась, что ее голова прояснится не раньше, чем через несколько часов.

– Я не собираюсь ее расстраивать. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. – Но желание, бурлившее в нем, не стихало. Гнев разжег в нем страсть, и она заструилась по его венам бурным потоком, так что пронзительный клич неудовлетворенного желания отозвался в каждой клеточке его тела. – Кроме того, она должна меня ждать. В конце концов, жених может рассчитывать на приглашение невесты разделить с ней супружеское ложе в первую брачную ночь.

Валентина прикусила язык. Они были женаты, и она не имела права вмешиваться, но ее беспокоило то, что может произойти, если физиология Бретта возьмет верх, а зная его характер, она не сомневалась, что так и будет. Не проронив ни слова, она вышла в коридор и последовала за ним.

Бретт постучал в дверь Кейт. Не получив ответа, он снова постучал и позвал ее, но девушка по-прежнему молчала. Раздосадованный, он так грохнул кулаком по двери, что та затрещала.

– Убирайся! – крикнула она.

– Открой дверь, – прорычал он. – Я не хочу причинять тебе боль, но я твой муж и намерен войти.

– Я не открою дверь, даже если ты будешь стоять под ней всю ночь.

– Если ты не откроешь, то это сделаю я. У Валентины есть запасные ключи от всех комнат.

– Она тебе их не даст.

– Не забывай, что ты моя жена. По закону я имею право спать с тобой в одной постели. Твоя мать наверняка просветила тебя насчет первой брачной ночи, – сказал он, улыбаясь в предвкушении.

Теперь страсть завладела им целиком, и он не потерпел бы отказа. Валентина с беспокойством ждала, что последует дальше.

– Я не открою дверь.

– Тогда это сделаю я.

– Нет!

– Валентина, дорогая, ты не могла бы принести запасной ключ? – поддразнил он Кейт. – Кажется, миссис Уэстбрук потеряла свой. – Он широко ухмыльнулся, увидев, как насупилась хозяйка. – Не смущайся, Валентина, все в порядке. Мы женаты.

Он начал возиться с дверью, делая вид, что пытается вставить в замок ключ.

– Надеюсь, она тебя ударит, – прошипела Валентина. – Ты этого заслуживаешь.

За дверью послышался резкий шорох, после чего она распахнулась, и Бретт увидел прямо перед своим носом дуло маленького пистолета. Он был заряжен, курок взведен и направлен в ту самую точку между его глаз, куда он учил ее целиться. Бретт инстинктивно отпрянул.