Вернуть изобилие - Гринленд Колин - Страница 96

Впервые с тех пор, как трантша вышвырнула его с палубы «Уродливой Истины», Херувим пошевельнулся. Он поднял голову. Он выглядел больным; это было видно даже с такого расстояния. Его глаза погасли.

— Запусти его, — сказал капеллиец.

Кстаска смотрел ему в лицо. И не двигался.

Капеллиец слегка согнул один палец.

Кстаска передернулся, от его защитного костюма отскакивали лучики прожекторов. Табита услышала, как Саския резко и судорожно вздохнула, когда Херувим закричал, пронзительно и на высокой ноте, так же, как кричал, когда его пытал Шин. Он извивался и дергался, а его тарелка подпрыгивала, как рыбачья лодка при неожиданном приливе. Он вытащил хвост и размахивал им из стороны в сторону, выкрикивая что-то нечленораздельное.

Кибернатор Перлмуттер снова притронулся к своему кольцу.

Маленькие плечи херувима поникли:

— …не… знаю, — выдохнул он.

— У тебя здесь есть все, что нужно, — перебил Перлмуттер, постучав по тарелке тупым квадратным кончиком пальца.

Саския схватила Табиту за руку.

— Чего он хочет? — с негодованием прошептала она.

Но Табита знала не больше ее.

Кстаска с трудом протянул вниз свои маленькие ручки и положил перед собой плату на тарелке. Затем, бросив возмущенный взгляд на капеллийца, вставил хвост в тарелку.

Последовала моментальная пауза.

Они почти слышали, как Херувим ведет поиск в памяти.

Потом он вытащил хвост и быстро поставил его перед собой, резко опустив его на плату и что-то царапая на ней.

Что-то громко щелкнуло, словно повернулся хорошо смазанный замок.

Среди служащих раздались громкие вздохи и шепот. Они закивали головами и стали похлопывать друг друга.

Капеллиец посмотрел на фраска, и на его большом плоском лице промелькнуло отвращение.

— Это то, что надо? — спросил он у нее.

Фраск не ответила.

Капеллиец слегка приблизился к ней, говоря громко и отчетливо, словно считал, что она не понимает по-английски:

— Он готов?

Фраск зашипела, как змея.

Капеллиец вздохнул. Сжал свои руки, одна над другой.

— Он теперь будет РАБОТАТЬ? — раздраженно спросил он.

Фраск конвульсивно дернулась.

Табита подумала, что капеллиец тоже пытает ее своими кольцами, но нет.

Каким-то образом фраск высвобождалась, разбивая свои невидимые оковы.

Дюжина эладельди прыгнула, когда она всем телом рванулась по воздуху, разбрасывая их направо и налево и нацеливаясь, как змея, прямо на толстое белое горло попятившегося кибернатора Перлмуттера.

Прежде чем она добралась до него, Перлмуттер стиснул свое кольцо.

Фраск снова замерла.

Повиснув в воздухе, она затряслась с ног до головы. Ее причудливые конечности треснули стали отваливаться, обламываясь, как зеленые веточки. Густая белая жидкость брызнула из ран.

Эладельди с воем попятились.

Фраск пронзительно вскрикивала и шипела, даже извиваясь в агонии, она бросала вызов капеллийцу.

— Малодушшшшные, сссамодовольные, высссокомерные…

— Спасибо, — сказал он пренебрежительно.

Не обращая на нее внимания, он подал знак двум техникам, и они притащили какую-то машину, похожую на обычный магнитофон.

Фраск извивалась, она сгорала. Она распадалась на части, и кусочки ее тела, сжимаясь в пламени, падали на палубу. Но она все еще изрыгала угрозы:

— Мы выжжжживем! — выплевывала она слова. — Вам не сссуметь… — Ее голова дернулась назад и повисла.

Она упала и замерла, а ее члены подергивались, как хворост, пока ее поглощало пламя. В холле быстро распространился резкий запах обожженного металла.

— Спасибо, — повторил капеллиец, когда потрескивание прекратилось, — ваше величество, — прибавил он тоном, подтверждавшим ее обвинения.

Они вставили для него электронный мозг в считывающее устройство. Кибернатор подозрительно дотронулся до него белым пальцем.

— Как ты его запускаешь? — спросил он у Кстаски.

Голова Херувима уже снова упала на грудь. Перлмуттер досадливо поцокал языком и быстро подал знак медикам, поспешно выскочившим вперед.

И тут заговорила Табита:

— Ее имя, — сказала она, — Элис.

Эладельди все обернулись, чтобы посмотреть на нее; капеллиец — тоже. Его огромная гладкая голова возвышалась над мохнатыми мордами.

Его глаза встретили взгляд Табиты.

— Идите сюда, — сказал он.

62

— А ЭТО еще кто?

Кибернатор парил над ней, в его глазах было презрение. Табита, разглядывая него, растянула шейную мышцу.

— Табита Джут, — ответила она. — Этот корабль перед вами — мой.

Он отвернулся от нее с медлительным раздражением великого человека, получившего отпор от субъекта, стоявшего слишком низко, чтобы его понять.

— Что она говорит? — спросил он у стюарда.

— Это вла-делец, Ки-бер-натор, — ответил стюард.

Похоже, услышанное не произвело на капеллийца особого впечатления.

— Вы, — сообщил он ей, — владеете запрещенным электронным мозгом для корабля.

— Да что вы? — с издевкой спросила Табита. — А я думала, это вы им владеете.

Казалось, это его позабавило:

— В самом деле, — сдался он, указав на считывающее устройство едва заметным движением пальца и улыбнувшись самой сухой улыбкой.

Кстаска, окруженный медиками, чуть приподнял голову:

— Она… не… знает, — слабым голосом произнес он.

— О, приветствую, мы проснулись, не так ли? — ядовито заметил капеллиец. — Послушать тебя, так все пребывают в полном неведении.

— Что значит «запрещенный»? — громко спросила Табита.

— Нелегально перепрограммированный, — ответил кибернатор Перлмуттер. — Серафимами. Они дали ему возможность управлять запрещенным устройством, изготовленным…

Он задумчиво посмотрел на облачко пепла, висевшее в том месте, где была Королева Фрасков, словно уже забыл, что уничтожил ее. Что-то вспомнив, он взглянул на свои кольца, потом на Табиту.

И раскрыл глаза очень широко, как сова:

— Так ни о чем нам и не говорит, не так ли? — резко спросил он.

Табита засунула руки в карманы.

— Не понимаю, о чем вы, — сказала она.

Он погладил кольцо, и все ее нервы словно охватило пламя.

Она откинула голову и пронзительно вскрикнула.

— Не понимаю, ублюдок!

Стюард Перлмуттера теребил его за тогу и что-то настойчиво и почтительно шептал ему.

— О, прекрасно, — нетерпеливо произнес Перлмуттер, и пламя тут же исчезло, словно его никогда и не было. — Это просто колоссальная трата времени, — очень сердито сказал он стюарду. Стюард понурил голову, уши его обвисли.

Табита стояла, потирая руки. В них покалывало.

— Поговори с ним, — велел ей капеллиец, повелительно указав пальцем на считывающее устройство.

Табита подошла к нему, не обращая внимания на техников, назойливо суетившихся вокруг. Такого устройства она никогда не видела, но лампочка режима горела.

Она положила руки на верхний край машины. Он был теплым.

— Элис! — сказала она. — Ты меня слышишь?

— ПРИВЕТ, КАПИТАН, — отозвалась Элис.

Облегчение затопило Табиту. Она закрыла глаза и позволила своей голове опуститься на грудь.

— С тобой там все в порядке? — спросила она.

Последовала короткая пауза.

— ЗДЕСЬ ВСЕ НЕМНОГО СЖАТО, — с сомнением сказал голос.

Кибернатор Перлмуттер величественно махнул рукой:

— О, продолжай дальше, — сказал он. — Оставьте светские любезности.

— ТЫ ПРИШЛА, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ МНЕ КАКУЮ-НИБУДЬ ИСТОРИЮ? — спросила Элис. — Я ЧТО-ТО НЕ МОГУ СЕЙЧАС НАЙТИ БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ.

Ее голос звучал встревоженно.

Вид у кибернатора Перлмуттера был раздраженный:

— О чем оно толкует? — спросил он.

— Я рассказывала ей истории, — пояснила Табита. — Не беспокойся за журнал, Элис, — сказала она. — Он нам сейчас не нужен.

Она выжидательно посмотрела на капеллийца.

— Скажи ей, что ты РАЗБЛОКИРОВАЛА ее, — сурово приказал он. — Скажи ей, скажи ей… — Он щелкнул пальцами в сторону Кстаски. — Что она должна сказать?