Вернуть изобилие - Гринленд Колин - Страница 85

— Вся эта история с пленкой, — вспомнила она.

— Она была от фрасков, — объяснила Саския, — от их людей на Титане.

— На ней же ничего не было. Я проиграла ее, там был только этот шуршащий, скребущийся звук.

Саския мягко провела кончиком пальца по щеке Табиты.

— Ах, — сказала она тоном, наводящим на размышления. — Ты нашла бы его очень возбуждающим, если бы была фраском.

Табита взяла руку Саскии и мягко, но решительно отвела ее палец:

— Что?

— Это брачный призыв фрасков, — сказала Саския. — Он должен был разбудить его.

— Так почему же этого не произошло?

— Ну, они проиграли только половину, когда включился какой-то сигнал тревоги или что-то в этом роде, и им пришлось забирать его как есть! Морозильный ящик и все такое.

Табита все еще была в недоумении.

— Но вы же проигрывали пленку Ханне, а не фраску.

— Да, чтобы они не заметили — люди в Правда-Сне. Ханна передавала ее фраску изнутри. Она очень хороша, ты знаешь. Знает, что делает.

— Она разговаривала так, что не создавалось впечатление, будто она знает, что делает.

— Ну, она же мертва, — заметила Саския. — Надо делать скидку.

— Пока я жива, больше никогда никому не буду делать скидок, — с горечью возразила Табита.

Саския проигнорировала это высказывание.

— Ты не должна недооценивать Ханну, — сказала она. И перекатилась на спину. — Жаль, что мы не можем ей сейчас позвонить.

— Так, значит, вы помогали фраску-беженцу попасть домой, — сказала Табита. — В этом было все дело.

— Да, — просто ответила Саския.

— За деньги.

— Так всегда было.

Пока они лежали, дремали и разговаривали, шум двигателей постепенно усилился. «Уродливая Истина» набирала скорость. Табита предположила, что они будут совершать прыжок. Они путешествовали в неизвестном направлении, и в конце рейса ее и Саскию передадут в лапы эладельди. Табита почувствовала, как страх сжал ей желудок.

Она взглянула на грязный желто-коричневый потолок:

— Он правда думал, что они заплатят?

— Ну…

— А ты?

— Не знаю! — раздраженно ответила Саския.

— Вы просто делали, что вам было сказано.

— Да! — Саския сверкнула на нее глазами. — И ты тоже!

Табита оставила эту тему.

Через минуту она спросила:

— Тогда почему она хотела, что бы я вернула ее на Изобилие?

Саския повернула голову:

— Кто?

— Фраск.

Саския нахмурилась:

— Она?

— Это особь женского пола, — сказала Табита.

— Откуда ты знаешь?

— Я уже встречала одну такую раньше. И в любом случае фраски не стали бы так хлопотать из-за мужчины.

Саския обдумала слова Табиты:

— А какая разница?

Табита, в свою очередь, обдумала слова Саскии:

— Не знаю, — в конце концов призналась она. — Я не понимаю фрасков. А кто понимает?

Некоторое время они лежали молча. Саския рассказала все, что знала. Она снова раздумывала, когда капитан Пеппер будет кормить своих пленников, если он вообще собирался это делать.

Внезапно Табита спросила:

— Что Ханна Су имела в виду, когда сказала, что они все собрались вокруг?

— Она всегда говорит такие вещи, — отозвалась Саския, — думает, что люди в других морозильниках подслушивают ее сделки.

— О, — сказала Табита.

Саския вдруг снова обняла Табиту:

— Давай сейчас больше не будем разговаривать, — предложила она. — А то у нас скоро кончатся темы для беседы. И никогда ведь не знаешь, мы можем пробыть здесь очень долго!

— Да, — сказала Табита. — Верно.

Они лежали рядом на койке и прислушивались к ворчливому рокоту двигателей «Уродливой Истины», ползущей все дальше, унося их в нескончаемую пустоту.

Часть пятая

ЗАВТРАК С БРАТОМ ФЕЛИКСОМ

55

BGK009059

TXJ. STD

ПЕЧАТЬ

//Jlk; mm@@>|| JKLQkklmY^sporg| SPORGA — fi9'

fSMqo^AEJ! c222

РЕЖИМ? VOX

КОСМИЧЕСКАЯ ДАТА? 19.9.29

— ЖДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА.

— Элис!

— ЖДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА.

— Ну, давай же, Элис. Ты не можешь прятаться там вечно.

— КАПИТАН?

— Привет, Элис.

— ПРИВЕТ, КАПИТАН. СБОЙ.

— Я знаю. Ты знаешь, где мы находимся?

— ПЛАНЕТА. ЖАРКО. ДОЖДЬ. ТОКСИЧНЫЙ. СБОЙ, КАПИТАН. ОПАСНОСТЬ. ОПАСНОСТЬ. ОПАСНОСТЬ.

— Да, Элис, я знаю, но если ты мне поможешь, я вытащу нас отсюда так скоро, как только смогу.

— СПАТЬ.

— У нас нет времени. Если ты снова заснешь, мы тут все умрем, Элис.

— КАПИТАН?

— Да, Элис?

— ПРИВЕТ, КАПИТАН.

— Привет, Элис!

— ВСЕ ТАК СМУТНО. ГДЕ МЫ?

— На Венере.

— ВЕНЕРА.

— Да.

— КАТАСТРОФА. НЕУДИВИТЕЛЬНО, ЧТО Я ТАК ОТВРАТИТЕЛЬНО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ.

— Элис, мне нужно, чтобы ты осмотрелась и подумала, можем ли мы что-нибудь сделать. Ты можешь сделать это для меня, Элис, пожалуйста, я тебя очень прошу.

— ПОГОВОРИ СО МНОЙ, КАПИТАН. РАССКАЖИ МНЕ КАКУЮ-НИБУДЬ ИСТОРИЮ. РАССКАЖИ МА%VAfu'++ +8

— Элис, не надо!

Черт! Элис…

Хорошо, Элис. Я расскажу тебе, что я сейчас делаю. Я сижу здесь, на борту и собираюсь провести всю диагностику, какую смогу, отсюда — вот так… а теперь…

Где я остановилась?

А, вспомнила.

Караван. Он уже рассеивался к тому времени, когда пробился «Блистательный Трогон». Мы выскочили из сверхпространства в вихре изувеченных частиц. Прощальных вечеров было мало, слишком мы были разбросаны. «Октябрьский Ворон» вынырнул в пяти миллионах км от «Трогона», далеко от плоскости кольца. Он был виден как маленькая капля ртути, поблескивавшая над полюсом. Фраски ничего не праздновали. Они уже улетели и прошли полпути через кольца, в массовых экипажах, двигаясь стадом вслед за «Василиском» и направляясь на новые квартиры на Иафете.

Кое-кого мы потеряли, «Дулута», например, я помню, и один корабль с линии Шенандоа, они улетели искать счастья в неведомое, их подвел какой-то сбой в Приводе. Несколько кораблей были повреждены. Я видела один «Навахо Скорпион», аккуратно сложенный вдвое, и тот «Беллерофон» с грузом деталей и узлов, превратившийся в пять тысяч тонн ржавого металла.

Я покинула «Трогон» на Энцеладе. Они были не в восторге оттого, что я решила уйти так скоро, но они всего лишь возвращались назад на Марс, а я в этом не видела смысла. Я была на границе человечества, могла вести любой корабль — от такси до крейсера, у были кое-какие сбережения, и время принадлежало мне. Я была свободна.

Мы с трудом поднялись на Холм Аравак, над городом, и заглянули в дикий север, где ледяные вулканы пятнали бледный горизонт морозным дымом. Трикарико показал обсерватории, поблескивавшие на далеких утесах, как молодые кристаллы. Он показал мне сверкающие шпили ламасерая Священной Всенощной Всеобщего Слияния. Я долго держала его в объятиях и целовала. Он сдался. Я заплела ему волосы в последний раз.

Кольца разрезали небо надвое — веер из радуг и все краски осени; а в центре их был Сатурн, огромный, незрелый, как будущее.

— ХОРОШО. ЧТО ДАЛЬШЕ?

— О! Ну, надо было получить лицензию у эладельди. Три дня в сатурнианском зиккурате, ожидание, тесты, опять ожидание. Проводник-женщина нацепила мне значок и повела через неуютные помещения, полные конторок, а за их пультами сидели функционеры-эладельди и обрабатывали жизни людей, там продлевали их, тут — сокращали, переклассифицировали, взимали налоги, вызывали людей на суды и экзамены. Информация потоком текла к капеллийцам — на Харон. Моя сопровождающая тоже не знала, куда мне идти. Она все время останавливалась и спрашивала дорогу. Никто не знал и не желал знать. Она была служанкой, я — просто номером досье, и мы обе были из расы людей.

Эладельди составляли каталоги звезд, на случай, если Капелле понадобится еще одна.

— ХОРОШО. ЧТО ДАЛЬШЕ?

— Полеты по контракту: одну неделю — кольца, другую — астероиды. Разговоры на новом языке, со странной грамматикой условного времени. Поезда-стоножки, стонущие «Василий-Свенсгаарды» с разинутой пастью, старые Митчум-7J6, которые подтекали. Я научилась «обманывать» расписание, чтобы получать хорошую дневную норму, у меня был скутер «Минимум» с новыми керамическими дефлекторами, и никакой инерции, ничего, я передвигалась вслепую, потому что не хотела ставить имплантанты. А потом меня уволили. Я вывесила свой код на доске объявлений о работе по найму и оказалась на пути назад, в Скиапарелли. Я ненадолго остановилась на Поясе на недостроенном плато, где спальные койки выдвигались на жесткой сцепке из лесов, как лампочки на рождественской елке. Три миллиметра эритрейского винила между мной и живым пространством.