Вернуть изобилие - Гринленд Колин - Страница 76

— Он спасал тебя…

— Не плачь, — сказала Табита, сжимая ее руку. — Это портит циркуляторы.

Саския сделала попытку улыбнуться. Ее лицо сморщилось. Худенькие плечи задрожали.

Табита быстро потрясла ее руку.

— Ты что-нибудь знаешь о мозге компьютера?

Саския шмыгнула носом, чихнула и покачала головой.

Табита снова бросила взгляд на трюм. Все еще стоит на месте. Она поискала тройник в футуристическом костюме Саскии, нашла аудио-вилку и размотала ее. Потом протянула к розетке и вставила.

— Ее зовут Элис, — сказала она. На данном этапе это было все равно, что любое другое занятие. И она хоть чем-то будет занята.

Табита наклонилась, прижала свой визор к визору Саскии и изобразила поцелуй. Потом круто развернулась и снова вышла из кабины, по трапу, мимо Могула — назад, в трюм.

Фраск все еще стоял в той же позе, он посмотрел на Табиту, как бешеное дерево.

— Ну, как знаешь, — сказала она. Потом огляделась. Она искала гроб фраска, но он был снаружи со всем прочим хозяйством. Табита включила свой ручной монитор и послала за ним экстензор.

Когда он зажужжал, фраск конвульсивно дернулся, глядя вверх на экстензор и за него, через открытую крышу, на псевдодендроиды, с которых капала вода, на жаркое и грязное небо.

— Ремонтируем корабль, — утвердительно сказала Табита.

Фраск подошел и наклонился над ней.

— Экссстензззор, — со знанием дела заявил он.

Табита сознательно проигнорировала его. Она подумала, интересно, что еще он понимает.

Работая снаружи с одним из роботов, она ухитрилась поднять вслепую продолговатый гроб, а потом дать выборочную последовательность команд, чтобы протащить его в открытый шлюз.

— Я уверена, что тебе будет удобнее, если ты сядешь, — сказала она фраску. Потом подошла к куче в углу и села на нее сама, подзывая его подойти и сесть рядом.

Подойдя к куче, он растянулся на ней во всю длину. Согнув колени и локти под замысловатыми углами, он был похож на сломанного кузнечика.

— Хорошо! Хорошо! Да! — сказала Табита. — Да! Да! — Медленно и осторожно она поднялась.

Фраск зашипел. Но остался на месте.

— Мы скоро улетим отсюда, — солгала Табита.

Он следил за ней глазами-бусинками, пока она выходила из трюма мимо прилежно трудившегося робота.

Гроб, покачиваясь, вплывал в шлюз. Втащив его внутрь, Табита выглянула наружу. Марко был в десяти метрах, он полз на животе по грязи, волоча за собой покалеченную ногу.

— Держись, Марко, ты хорошо справляешься!

Табита увидела, как он обернулся и пристально посмотрел на нее сквозь затемненный лес. Она увидела его глаза — его прекрасные глаза.

Табита установила гроб на борту, поставила его в проходе рядом с телом Могула, открыла и, стараясь как можно меньше смотреть на Могула, подняла тело и уложила внутрь. Он был таким же легким, как его сестра.

Она поспешно сложила ему руки и загерметизировала гроб. «Прощай, Могул», — про себя сказала Табита. — «Было время…

Она не закончила свою мысль.

Поднявшись, Табита почувствовала, как сильно кружится у нее голова. Усталость словно ударила ее пыльным мешком. Она была полумертвой от изнеможения еще до того, как стала носиться тут, как сумасшедшая. И впереди не светило никакой возможности отдохнуть. Может быть, стоит принять еще несколько стимуляторов из аптечки первой помощи.

Табита вернулась в кабину.

Саския сидела, протянув руку в перчатке над пультом. И смотрела на экран пульта.

Экран светился.

На нем были слова.

Они гласили:

— У МЕНЯ ТОЖЕ КОГДА-ТО БЫЛИ СЕСТРЫ, САСКИЯ. ДАЖЕ НЕСКОЛЬКО СЕСТЕР.

— Элис!

49

Примечательно, что многие люди с трудом верят в эту историю с Ремонтом на Венере. Даже тех, кто признают Чудесные Торпеды, не убеждает этот конкретный подвиг Табиты.

Объясняется это просто. Какой бы решительной и отважной ни была Табита Джут, при наличии всего лишь самых базовых знаний в области механики и хромающем оборудовании починить корабль после катастрофы на самой грязной земле из всех внутренних планет? А если и так, то сколько времени это заняло? Могла ли она протянуть достаточно долго, чтобы сделать это? — если она вообще когда-либо приземлялась на Венере. Находятся и такие, кто настаивает на том, что это был другой корабль (по предположениям одних, это была «Изначальная Концепция», другие возражают, что то был «Лакрима Рерум»).

Что ж, могу вас заверить, да и кто может знать это лучше, чем я, что капитан Джут действительно потерпела катастрофу на Венере, отремонтировала свой корабль на месте и спаслась оттуда. Все было точно так, как я говорю, а бремя доказательств лежит на тех, кто утверждает обратное. Для всех прочих достаточно еще раз отметить способность «Берген Кобольда» быстро восстанавливаться, ту самую долговечность, которая в конечном итоге сделала эту модель неприбыльной. Если какой-либо летательный аппарат тех времен и мог победить в споре с богиней ада, это мог быть только «Кобольд».

И здесь опять воображение публики подмигивает, кивает и прикладывает палец к своему острому, докучливому носу: «Элис Лиддел», инсинуирует оно, была не обычным «Кобольдом».

Что ж, пусть так оно и будет. Кто я, чтобы спорить с воображением публики? Экспертиза — не единственный материал, на котором делается история. Мы все должны склонять голову перед историей, даже те из нас, у кого нет шеи.

Для всех прочих: я знакома с «Лакрима Рерум». Венера разделалась бы с ней в два счета. А если «Изначальная Концепция» утверждает, что была на Венере, так вот, я вынуждена заявить, что это не так. Ее память подводит ее.

Была ли долговечность «Элис Лиддел» результатом различных мелких усовершенствований? Как можно это определить, сейчас? Может ли кто-либо с уверенностью сказать, что Табита Джут трудилась одна, что Капелла не приложила к этому руку? Может ли кто-нибудь с уверенностью утверждать, что в тот период существовало хоть что-то, к чему Капелла не приложила руку?

— Элис! С тобой все в порядке?

— ДА, СПАСИБО, КАПИТАН.

Табита стояла рядом с Саскией, охваченная странным смешанным чувством облегчения и ревности.

— Где ты была?

Последовала пауза, прежде чем мозг отозвался:

— НЕ ЗНАЮ, КАПИТАН, НО ТАМ БЫЛО ДОВОЛЬНО ТЕМНО И ВСЕ ДОВОЛЬНО ЗАПУТАННО.

— Я с тобой разговаривала, ты помнишь?

— Я ПОМНЮ ХЕРУВИМА.

— Кстаску.

— НЕТ. ХЕРУВИМОВ ПО ВСЕМУ МОЕМУ ТЕЛУ. ОНИ РАБОТАЛИ НАДО МНОЙ.

— Кстаска и работала…

— ВЫСОКИЙ ЧЕРНЫЙ СЕРАФИМ В ЧЕРНОМ ХРОМОВОМ КОСТЮМЕ РУКОВОДИЛ ИМИ. ХЕРУВИМЫ В НУЛЕВОМ ДОКЕ УСТАНАВЛИВАЛИ МОИ ВНУТРЕННИЕ ПАНЕЛИ, СТУЧА ПО МНЕ СВОИМИ МАЛЕНЬКИМИ МОЛОТОЧКАМИ. ФРАСК В В МАЛЕНЬКОМ КОРАБЛЕ ПРИСМАТРИВАЛ ЗА НИМИ.

Табита и Саския переглянулись.

— Это было до меня. Элис, — сказала Табита.

— Я ДУМАЮ, МОЖЕТ, МНЕ СНИЛСЯ СОН, — сказала Элис.

— Теперь ты проснулась? — спросила Табита.

— МНЕ БОЛЬШЕ НРАВИЛСЯ СОН.

— Ты проснулась.

Табита с благодарностью посмотрела на Саскию:

— Что ты с ней сделала? — спросила она.

Саския пожала плечами. Она вытянула обе руки через сеть, широко раскинув их, ладонями вверх. Между ее ладонями в перчатках коротко, но совершенно отчетливо промелькнула крошечная, слабая радуга из серебряных звездочек.

Сев в кресло и подключаясь, Табита бросила взгляд на аптечку первой помощи. Она вытащила оттуда все, там ничего не осталось. Страстно желая, чтобы ее глаза оставались открытыми, Табита взглянула на единственный уцелевший монитор в кабине.

Он крутил изображения по всей длине трюма, от прохода вперед, от левого борта до кормы, в угол, на высоту человеческого роста, показывал мертвый экран там, где вышла из строя камера проектора правого борта. Каждое изображение показывало фраска, полулежавшего в угловатой позе на импровизированной постели из театрального реквизита.

— Хотите что-нибудь с этим сделать, первый помощник Зодиак?

Саския охотно кивнула, потом покачала головой. Она выглядела такой же измученной, какой чувствовала себя и Табита.