Вернуть изобилие - Гринленд Колин - Страница 100

— Что это? — спросила Саския. — То, зеленое?

Охранник-эладельди оскалил зубы и провел по ним багровым языком.

— Штаб, — пролаял он.

— На поверхности?

Но охранник больше ничего не сказал.

Табита оставила Саскию смотреть и поплыла назад, к жесткому металлическому сидению. Шаттл продолжал свой путь к замерзшей луне. От одного взгляда на Харон Табиту пробирал мороз, ей было холоднее, чем при взгляде на все бесплодные моря космоса. Солнце было далеким, холодным белым пятнышком, едва отличимым от других белых звезд, и таким же недостижимым.

Табита думала о Бальтазаре Пламе и сердилась на него. Он дал ей корабль «с секретом» и даже не заикнулся об этом. По-видимому, именно по этой причине все отказывались от Элис, зная, что в конце концов попадут в беду. И именно поэтому он ей ничего не сказал.

А, может быть, он и говорил ей, по-своему, да только она не слушала. Он был не виноват. Здесь вообще не было ничьей вины, это все проклятая Капелла со своими строгостями и формальностями. Хотят все держать под своим контролем просто потому, что им так нравится. Власть ради власти. Теперь, когда она познакомилась с одним из них, она поняла, что они именно такие, какими она их считала.

Она их ненавидела.

Табита вытащила свою гармонику и пронзительно затрубила «Блюз Черных Вод».

Охранник прижал уши и зарычал:

— Убериде это!

— Смотри, — сказала Саския, подзывая Табиту к окну.

Серый диск перестал быть ВПЕРЕДИ и теперь находился ВНИЗУ. Зеленое пятно росло. Оно сдвинулось в центр диска и стремительно летело им навстречу.

Это была растительность. Оазис в вечной тундре. Он был не очень велик — приблизительно два-три километра в диаметре. Он был совершенно зеленым, и в нем была река. Там были деревья, с толстыми стволами и листьями. Еще что-то, похожее на крышу крошечного здания. Пятнышки-люди на лужайках. Клумбы.

На Хароне.

Табита никогда не видела ничего подобного. Ей стало дурно. Сердце билось так, словно вот-вот разорвется, и ее сильно затошнило.

Саския, поняв, что с ней происходит, погладила Табиту по спине, вопросительно заглядывая ей в глаза.

— Босадка, — объявил охранник.

Табита сглотнула и, тяжело дыша, поплыла к своему месту рядом с Кстаской. Теперь, когда они повернули, заходя на посадку, окна были заполнены темнотой. Пилот нырнул носом, и перед их глазами поднялась стеклянистая пустыня — горькая, неровная, черная и мертвая; а потом — зеленые верхушки деревьев, сверкающие в свете солнца.

Шаттл приземлился между деревьями и сел на лужайку; Элис мягко шлепнулась рядом.

— Кто-то запускает воздушный змей, — мечтательно сказала Саския.

— Прямо-таки микроклимат, — в нос сказал Кстаска. Было видно, что на него это произвело впечатление. Он окончательно восстановил силы, наслаждаясь в сложной окружающей среде космического корабля, и, казалось, был разочарован, когда пришел охранник, чтобы перевести их из смотровой гостиной в шаттл. Теперь он снова обретал обычную самоуверенность.

Табита чувствовала себя ужасно. Сейчас ее убьют за что-то, о чем она даже не знала, убьют так же, как убили Капитана Пеппера, Тарко и Шина, — не за их преступления и жестокости, а за то, что им испортили послеобеденный отдых. Они убьют ее, не дав ей ни малейшего шанса на спасение, и это будет даже не та смерть, которую она сможет понять. На Хароне не было деревьев, не было травы, не было КЛУМБ.

— Войдем, бойдем, — тявкнул охранник, выгоняя их из кресел и ведя в шлюз. Он открыл дверь, и в глаза им ударил солнечный свет.

Табита, пошатываясь, ступила из шаттла в мягкую, густую траву. Земля под их ногами была пружинистой, и их посадка не оставила на ней даже царапины. Корпус шаттла был всего лишь теплым, словно он простоял два или три часа на солнце. Табита прислонилась к нему спиной, ловя ртом невероятный воздух, а в это время из шаттла с мягким жужжанием выскользнула тарелка Кстаски, а следом изящно ступила на землю и встала рядом с Табитой Саския, ее лицо светилось восхищением. Гравитация была нормальной для Земли и казалась даже слишком тяжелой после столь долгого пребывания на других уровнях. Небо было голубым.

Воздушный змей был желтым. Он радостно колыхался и кружил в воздухе, словно его только изобрели, и это был первый змей, летающий в воздухе.

Конец веревки держала фигура в тоге, закинув назад огромную голову и следя за полетом. Табита едва различала его между деревьями, на другом берегу маленькой речки. За ним была снова зеленая трава, снова голубое небо, а дальше — безмолвная замерзшая пустыня Харона, страшная и нетронутая.

В ветвях деревьев пели птицы.

— Бошли, — прорычал охранник и потащил Табиту вперед, впиваясь когтями ей в руку сквозь тонкую ткань пижамы.

Он вел перед собой женщин, а Кстаска, скользил над травой, и его защитный костюм поляризовался на великолепном солнечном свету.

Они прошли по гравиевой дорожке, обогнули буковую рощицу и вышли на открытое пространство. Перед ними расстилались зеленые лужайки, полого спускаясь к реке. Они выглядели так естественно, словно были там всегда. Справа от них буковая аллея вела к скоплению полногрудых каштанов; их свечи были полном цвету, бело-розовые. К берегам реки изящными, плавными рядами спускались кустарники и клумбы, а через реку был переброшен легкий мост из полированного камня и железа. На мосту стояла высокая фигура, спустив в чистую воду веревку.

Несмотря на солнце, Табиту пробирала дрожь, а, может быть, именно из-за солнца, потому что оно было неправильным — неправильным на шесть тысяч миллионов километров.

Саския настороженно оглядывалась вокруг, зная, что это фокус, но не имея представления о том, как он делался.

— Эй, привет! — позвал чей-то голос.

Они остановились. По гравиевой дорожке навстречу им поднимался капеллиец, подняв руку в знак приветствия.

Он был очень похож на кибернатора Перлмуттера: более крепко сбит, но с той же лоснящейся кожей и такими же блестящими глазами. На нем были кольца и сандалии, крестообразно прошнурованные до колена, но вместо тоги на нем была юбка-килт из какой-то тяжелой пурпурной материи и свободная белая блуза без воротника, роскошно расшитая белым по манжетам и вороту. У него, как и у всех представителей его расы, была огромная лысая голова; у него она была увенчана гирляндой из плюща. Брови у него были очень черные и изогнутые, они придавали ему такой вид, словно его что-то постоянно удивляло или забавляло — выражение более приветливое, чем у кибернатора. Теперь он улыбался им, всем своим видом показывая, что он искренне рад их видеть.

Охранник встал по стойке «смирно».

— Бленники, Брад Феликс, — сказал он и подал тому какой-то предмет.

— Глупости, капитан, — мягко сказал капеллиец. Он наклонился и взял протянутую ему плату с электронным мозгом, а затем надежно спрятал ее в спорран[10] из котикового меха, отделанный перламутром. — Наши гости, — сказал он. — Разумеется. Спасибо, капитан. Вы молодец.

Эладельди, которому разрешили уйти, отдал честь и потрусил назад — забрать пилота шаттла, потягивавшегося и почесывавшегося в траве на солнышке. Вместе они двинулись в сторону реки.

Капеллиец с сияющим видом оглядел маленькую группу.

— Как приятно всех вас видеть, — сообщил он. — Я так рад, что вы смогли прибыть. — Он посмотрел на Кстаску, плававшего на уровне его лица. — Кстаска, не так ли? Как поживаешь? Как тебе наша маленькая обитель?

Глаза Херувима коротко сверкнули:

— Вы проделали очень серьезную работу, — одобрительно сказал он. — Декор — Земной, правильно? Древний, конечно, но ФАКТУРА…

— Я очень рад, что тебе нравится, — сказал капеллиец, нисколько не обескураженный. Он протянул руку Саскии, она немного поколебалась, потом пожала ее. — Саския Зодиак, — сказал он. Его голос был таким же теплым и приветливым, как этот искусственный день. — Добро пожаловать. Добро пожаловать на Харон.