Гостья - Майер Стефани Морган - Страница 62

— …бесполезно. Сколько можно пытаться? — говорил Джаред.

— Он думал, в этот раз получится. Он был так уверен… Ну… Если однажды он отыщет ответ, это окупит все усилия, — не соглашался Кайл.

— «Если», — фыркнул Джаред. — Хорошо, что мы нашли бренди. Такими темпами док весь ящик выдует к вечеру.

— Он скоро отрубится. — Голос Кайла постепенно стихал вдали. — Надеюсь, Шэрон… — Больше я ничего не разобрала.

Иен выждал еще несколько минут и выпустил мою руку.

— Джаред обещал, — недоуменно протянул Джейми.

— Ага, а вот Кайл — нет, — отозвался Иен.

Они вышли из укрытия. Я медленно последовала за ними.

Иен наконец заметил, чем у меня заняты руки.

— Посуду оставь на потом, — сказал он мне. — Не будем им мешать. Пусть приведут себя в порядок и займутся своими делами.

Я хотела было его спросить, где он перепачкался, но скорее всего он, как и Джейми, не ответил бы. Я вгляделась в туннель, что вел в пещеру с реками, и задумалась над происходящим.

Иен сердито фыркнул. Я испуганно посмотрела на него и только тогда поняла, что его так расстроило — он увидел мою щеку и потянулся к моему подбородку. Я дернулась, и он убрал руку.

— Меня от всего этого тошнит. — Судя по его голосу, Иену и впрямь стало дурно. — Но хуже всего то, что если бы я отправился вместе с ними, оказался бы сейчас в числе твоих обидчиков…

Я покачала головой.

— Пустяки.

— И вовсе не пустяки! — пробормотал Иен и обратился к Джейми: — Тебе пора на занятия. Чем быстрее все вернется на круги своя, тем лучше.

— Шэрон сегодня, наверное, будет лютовать, — заныл Джейми.

Иен усмехнулся.

— Придется пострадать за правое дело. Не завидую я тебе.

Джейми вздохнул и поддел ногой грязь.

— Присматривай за Анни.

— Присмотрю.

Джейми побрел прочь, ежеминутно оглядываясь, пока не скрылся в следующем туннеле.

— Давай ка сюда. — Не успела я и слова сказать, как Иен выхватил у меня ведро с посудой.

— Оно не тяжелое, — сказала я.

— Не стоять же мне с пустыми руками, пока ты таскаешь тяжести. — Он снова усмехнулся. — Считай меня галантным кавалером. Пойдем поболтаем где нибудь в укромном уголке, пока все не уляжется.

Встревоженная словами Иена, я последовала за ним. Галантный кавалер? У меня?

Он направился прямиком к кукурузному полю — и дальше, через грядки, осторожно пробираясь меж высоких стеблей. Я шла следом, пока он не остановился посредине поля, отставил в сторону ведро с посудой и развалился на сырой земле.

— Да уж, уголок укромный, — сказала я и, скрестив ноги, уселась рядом. — А как же работа?

— Ты слишком много работаешь, Анни. Без выходных, которые есть у всех.

— Зато есть чем занять руки, — пробубнила я.

— Сегодня у всех перерыв, отдохни и ты.

Я удивленно на него посмотрела. В отраженном свете зеркал на кожу ложились двойные тени, похожие на полоски зебры. Под странным узором из теней и грязи на бледном лице Иена проступала усталость.

— Судя по твоему виду, ты работал. Он прищурился.

— Но теперь то я отдыхаю.

— Джейми не говорит мне, что происходит, — прошептала я.

— Правильно. И я не скажу. — Он вздохнул. — Ни к чему тебе знать.

Я опустила глаза, разглядывая темно красную и бурую почву. Под ложечкой засосало. Со мной отказывались делиться… Что могло быть хуже? Я попыталась представить и не смогла. Впрочем, наверное, мне просто не хватало воображения.

— Пожалуй, это не совсем честно, — нарушив долгое молчание, заговорил Иен, — задавать вопрос, ведь я не ответил на твой… Но можно я все таки спрошу?

Я была рада отвлечься.

— Валяй.

Он не сразу продолжил, и я подняла взгляд, ища причину его сомнений. Иен потупился, рассматривая полоски грязи на тыльной стороне своих ладоней.

— Я знаю, что ты не лжешь. Теперь я это понял, — тихо произнес он. — И поверю любому твоему ответу. — Он пристально рассматривал перепачканные руки. — Раньше я не принимал всерьез историю Джеба, несмотря на их с доком уверенность… Анни? — спросил он и посмотрел на меня. — Она еще там, с тобой? Девушка, в чьем теле ты находишься?

Это больше не было моим секретом — и Джейми, и Джеб знали правду. Да и какая разница? Я доверяла Иену: он ни за что не проболтается, не поставит под угрозу мою жизнь.

— Да, — призналась я. — Мелани все еще здесь. Он медленно кивнул.

— И каково вам? Тебе? Ей?

— Это… трудно. Для нас обеих. Поначалу я бы все на свете отдала, только бы она исчезла. А сейчас… Я к ней привыкла. — Я усмехнулась. — Всегда есть с кем поговорить. Мелани гораздо сложнее: она заперта у меня в голове, словно в тюрьме. Но лучше быть узницей, чем исчезнуть насовсем.

— Я не знал, что существует выбор.

— Поначалу выбора не было, но люди обнаружили, что происходит и начали сопротивляться. Наверное, все дело в знании: те, кто понимал, что их ожидает, боролись. В отличие от тех, кого застали врасплох.

— А если бы поймали меня? — Глаза Иена сверкнули.

— Ты вряд ли бы исчез. Только вот многое изменилось. Пойманных взрослых больше не используют в качестве носителей. Слишком много проблем… — Мои губы снова тронула грустная усмешка. — Вот как я — расклеилась, прониклась симпатией к носителю, сбилась с пути…

Иен погрузился в раздумья. Его взгляд то пробегал по моему лицу, то возвращался к кукурузе, а иногда вдруг застывал, устремленный в пустоту.

— И как со мной поступят сейчас, если поймают? — наконец спросил он.

— Думаю, они все равно произведут внедрение, попытаются получить информацию. Вероятно, подсадят Ищейку. — Иена передернуло, а я продолжила: — Носителем ты не станешь. Вне зависимости от того, получат они нужную информацию или нет, тебя… утилизируют.

Слова давались мне с трудом. Меня затошнило. Странно — обычно тошноту вызывали явления из мира людей. Впрочем, раньше, на других планетах, я никогда не смотрела на наши действия с точки зрения тела; не было необходимости. Если тело имело функциональные дефекты, от него быстро и безболезненно избавлялись — утилизировали, как утилизируют неисправную машину. Какой смысл его хранить? Помимо прочего, иногда тело признавалось негодным из за некоторых особенностей психики: опасных пристрастий, склонности к насилию — такие неизлечимые состояния делали тело небезопасным для окружающих. Ну и, разумеется, в случаях, когда разум был слишком силен и стереть его не удавалось. Аномалия, свойственная этой планете.

Неукротимость духа как дефект… Внезапно я осознала отвратительность подобного подхода.

— А если поймают тебя? — спросил он.

— Если поймут, кто я… Если меня еще ищут… — Я подумала о своей Ищейке, и меня передернуло, как только что Иена. — Меня извлекут и пересадят в другого носителя. В какого нибудь ребенка. И будут надеяться, что я вновь стану собой. Возможно, отправят на другую планету — подальше от дурного влияния.

— А ты сможешь снова стать собой? Наши взгляды встретились.

— Я — это я. Я не растворилась в Мелани. Будь я Медведем или Цветком, я чувствовала бы себя точно так же.

— А тебя не утилизируют?

— С Душами так не поступают. У нас не существует смертной казни. Да и других наказаний, если уж на то пошло. Ради моего спасения будет сделано все возможное. Я всегда верила, что так и надо, и лишь теперь поняла, как сильно заблуждалась… Я — живое тому доказательство и вполне заслуживаю казни. Я ведь предатель, верно?

— Нет, пожалуй. Эмигрант, что ли… — Иен поджал губы. — Ты ведь не предала своих, а лишь покинула их общество.

Мы снова замолчали. Мне очень хотелось ему верить. Я размышляла над словом «эмигрант», пытаясь убедить себя, что имею право называться хотя бы так.

Иен громко вздохнул, и я испуганно подскочила.

— Как док протрезвеет, покажем ему твою щеку. — Он потянулся к моему подбородку, и на этот раз я не отдернулась. Он повернул мне голову в одну сторону, в другую, хорошенько рассматривая ссадину.

— Ничего особенного. Выглядит ужасно, но на самом деле вполне терпимо.