Мудрец острова Саре - Смит Джулия Дин - Страница 71

С дрожащими губами Эмма пошла прочь с просеки, не оглядываясь.

Атайя подошла к десяткам лорнгельдов, но каждый раз получала холодный отказ. Никогда раньше не ощущала она себя столь беспомощной. Сердце стонало от горести: лучше сразиться с дюжиной таких, как Саттер, чем смотреть, как люди молча уходят — без открытой ненависти, но лишенные веры.

Позже, когда на небо поднялся холодная убывающая луна, принцесса закрылась в своей комнате и оглядела из окна поселение, которое за один день уменьшилось вдвое. Джейрен принес ей тарелку тушеного мяса на ужин — большую порцию, хотя повод для такого изобилия отнюдь не служил утешениям, — и доложил о потерях.

— Ушла половина. Осталось около сотни колдунов и пятьдесят — шестьдесят членов их семей. Жерар с нами… и Мария. Многие до сих пор на нашей стороне.

Атайя положила лоб на ледяной каменный подоконник, вспомнив, сколько надежд она питала в свою первую ночь в лагере прошлым апрелем, когда друзья пели песни под звездами.

— Они даже не разговаривают со мной, — сказала она, едва сдерживая слезы. — Просто смотрят, разочарованные. Боже, таким же взглядом провожал меня мой отец, считая, что я выросла не той дочерью, какой ему хотелось бы. А теперь я подвела их всех.

— Атайя, не говори так.

Однако принцесса была безутешна.

— Союзники Саттера ненавидели меня за то, что я не сражаюсь против Дарэка, а теперь презирают меня еще больше, потому что решили, что я их обманывала. А те, что всегда были врагами — к примеру, сегодняшняя толпа в Кайбурне, — просто разорвать готовы, так как уверены, что я пыталась убить короля так же беспощадно, как покончила с Кельвином. Все разваливается на части, Джейрен. Я обещала отцу, что все изменится. Я клялась ему в этом. Если проиграю, для меня все потеряно.

— Все? — переспросил он, подойдя к ней вплотную. — У тебя останусь я, хотя, согласен, невеликое утешение по сравнению с утратой государства. Ну да этого не произойдет. Не оставляй надежду.

Атайя шмыгнула носом и повернулась к нему.

— Как тебе удается всегда быть столь чертовски оптимистичным?

Слова прозвучали не как упрек, а как отчаянное желание узнать способ.

— Приходится, — спокойно ответил он, — раз уж ты у нас пессимист.

Джейрен улыбнулся, однако принцесса поняла, что в шутке мужа есть доля правды, и серьезно восприняла его слова.

— Значит, мы идеально подходим друг другу, так?

— Очевидно, — сказал Джейрен и подарил ей поцелуй, которого так не хватало. — Мне скоро уезжать, — печально сообщил он. — Мозель уже ждет. Но мне не хочется оставлять тебя сейчас, после всего…

Джейрен взглянул на палаточный город на поляне, ныне опустевший наполовину, и тяжело вздохнул.

— Нет, ты отправляйся. — Атайя отошла от подоконника, грусть сменилась решительностью. — Мне и самой пора в путь.

Джейрен взглянул на нее с опаской.

— Даже не вздумай посетить Саре, Атайя, — сказал он, крепко взяв ее за плечи, будто физической силой можно было перечеркнуть дар к транслокации. — Мудрец, несомненно, поджидает тебя и уже приготовил западню. Если ты сейчас покинешь страну, все решат, будто принцесса бежала после неудачной попытки убить короля.

Атайя выслушала страстные доводы и улыбнулась.

— Я и не думала отправляться на Саре, — сообщила она, когда он закончил, и потянулась за накидкой. — Моя цель — Делфархам. Я должна выяснить, что произошло между Николасом и Дарэком тем вечером.

Судя по выражению лица супруга, ему было бы спокойней, собирайся она на остров.

— Но ты же слышала, что сказал Мозель. Николас в бреду, не говоря уже об охране.

— Я знаю, — ответила она. — Остается еще один человек, который мне все поведает. — Она обмотала вокруг шеи шарф из рунной ткани. — Я намерена поговорить с Дарэком.

У Джейрена отвисла челюсть.

— Ты шутишь?

— У тебя есть предложение лучше? — Она подождала, но идей не последовало. В тот момент супруг вообще был не в состоянии что-либо изречь. — Сейчас поздняя ночь, я отправлюсь прямо в его опочивальню, где мы и побеседуем. Он обычно в это время один. Я смогу исчезнуть при первом намеке на опасность. Мне не нужно долго приходить в себя, как раньше.

— А что, если у него в комнате хранится корбал? — спросил Джейрен, неожиданно обретя дар речи. — Тогда ты там застрянешь.

— Я должна использовать шанс.

Джейрен задумался, а потом взял свою накидку.

— Тогда возьми меня с собой.

— Ни в коем случае, — твердо сказала Атайя. — Дарэк ненавидит тебя даже больше, чем меня, если это вообще возможно. К тому же ты нужен Мозелю, — добавила она с улыбкой. — Он не привык действовать в одиночку.

— Нет, но последнее время он делает успехи. — Джейрен крепко ее обнял. — Пытаюсь придумать вескую причину, чтобы не отпускать тебя, но не могу. Мы с Мозелем дождемся твоего возвращения и только затем отбудем в Халсей. Час-другой ничего не решат. Нам будет спокойней, если мы будем знать, что ты вернулась невредимой. Будь осторожна, — предупредил он и поцеловал ее на прощание.

— Думаю, это Дарэку нужно быть осторожным, — сердито произнесла Атайя. — Если я узнаю, что эта жуткая история — его рук дело, то сама убью его. И вряд ли выберу орудием безболезненный кахнил.

Глава 21

Как только Джейрен вышел сообщить Мозелю о задержке в отправлении, как Атайя села на край набитого соломой матраса и создала визуальную сферу, чтобы убедиться, что Дарэк один в опочивальне, как и она. Туман вмиг рассеялся, и появилась на удивление безмятежная картина короля на отдыхе.

Он располагался в мягком кресле у камина, укутанный в меховые одеяла, в тапочках и ночной сорочке. У локтя стояла чашка горячего чая, а не вино, как обычно. Король зевал, перелистывая скучные документы, усеянные цифрами и секретными кодами. Дверь, ведущая через шкаф в соседнюю палату, была закрыта, и Атайя убедилась, что там нет слуг. К столь позднему часу они закончили работу и улеглись спать.

И, что самое важное, нигде не было видно украшений с камнями, которые могли бы оказаться корбаловым кристаллом.

Убедившись, что момент идеально подходит для ее появления, принцесса рассеяла сферу. Затем пожелала себе удачи, пообещала по возможности не ругаться с Дарэком, прошептала заклинание и переместилась из Эльсского леса в уединенное убежище его величества в замке Делфар.

Атайя появилась в нише прямо за креслом брата. Она подождала, но он, судя по всему, не заметил ее присутствия.

— Дарэк?

Вздрогнув, король вскочил на ноги и развернулся. Бумаги разлетелись по сторонам, словно сухие листья на осеннем ветру. Лицо превратилось в маску отвращения, ужаса, что Атайя посмела появиться одна, в полной уверенности, что ее силы обеспечат ей безопасность. Однако ненависть тотчас сменилась тревогой, и губы нервно задрожали: Дарэк считал, сколько сердцебиений ему осталось до конца жизни.

— Не утруждай себя звать стражника, — твердо сказала Атайя, но без угрозы в голосе. — Я могу исчезнуть, не успеешь ты ахнуть.

Тщетно пытаясь скрыть страх, Дарэк попятился назад. Глаза взволнованно посматривали на дверь, ведущую в соседнюю палату: чтобы добежать до нее, надо миновать Атайю.

— Что? — заревел он, чтобы голос не перешел в блеянье. — Пришла завершить то, что не сумел Николас?

Атайя заерзала на подушках.

— Дарэк, если бы я хотела убить тебя, мне бы не понадобилась помощь Николаса. Я появилась бы незаметно сама, как сейчас, усыпила бы тебя, отравила вино или чай, который ты теперь предпочитаешь, и исчезла. Ты бы еще не проснулся для смертельного глотка, как я вернулась бы в Кайбурн.

Несмотря на простоту плана, король не успокоился.

— У меня есть право на подозрительность, — огрызнулся он. — Тебе не привыкать к цареубийству.

Атайя пропустила замечание мимо ушей, ведь она клялась избегать бессмысленных споров, которые все равно ни к чему не приведут.

— Бывают дни, когда ты искушаешь меня сделать подобный шаг, — признала она. — Ты и сам доказал, что с радостью избавишься от меня при первом случае. Как бы мы ни желали друг другу смерти, вряд ли мы использовали бы в этих целях Николаса.