Ворон и голубка - Грин Мэри - Страница 51

Синара пока еще легко уставала, поэтому предпочла провести остаток дня в своей комнате. Ей не хотелось смотреть на то, что осталось от обгоревшей конюшни, кроме того, сыщики, должно быть, все еще слоняются по замку, выслеживая Брендона. Без всякого предлога она не может отправиться в Стормивуд средь бела дня.

Случайно выглянув из окна, Синара заметила, что констебль Хокинс задумчиво взирает на Лайм Бей, стоя прямо над одной из ближайших к замку пещер. Крутая узкая тропинка вилась среди скал к полоске пляжа в форме полумесяца. Почти никто не спускался туда из-за предательского прилива. Иногда можно было подобраться по песку к соседней пещере, но при высоком приливе все захлестывала вода. Горе тому, кто будет захвачен в этом месте — из второй пещеры дороги наверх нет, и неосторожного наверняка поглотит море…

Синара, вздрогнув, снова легла в постель, но спала плохо, металась и ворочалась. На следующее утро Мерлин, постучав, вошел и спросил, не хочет ли она позавтракать с ним. Синара была рада, что муж ищет ее общества. Когда Тильди принесла поднос, и они дружно пили кофе, Мерлин тихо сказал:

— Я был очень занят вчера, иначе обязательно пришел бы ночью к тебе. — Перейдя на деловой тон, он добавил: — После разговора с сыщиками, я спустился вниз, к конюшням, вернее, к тому, что от них осталось, вместе с сержантом Тоддом.

— Наверное, зрелище оказалось невыносимым. Мерлин кивнул:

— В основном обгоревшие балки и битый кирпич. Даже деревья обуглились. Так или иначе, я хотел, чтобы Тодд допросил Бобби, который подтвердил, что Маггинс бросил все и ушел навсегда. Бобби оказался там и делал все возможное, чтобы с помощью садовника расчистить развалины. По-видимому, он теперь единственный конюх — остальные сбежали, захватив оставшихся лошадей.

— Одного ты уволил за грубость, а другие, возможно, оскорбились за него.

— Настолько, что оставили хорошо оплачиваемую службу в замке? — Щека Мерлина дернулась. — Мне это совсем не нравится. Здесь происходит что-то очень странное.

Пригубив кофе и откусив кусочек тоста с маслом, Синара пробормотала:

— Это связано с теми людьми в Безингстоке?

— Не знаю, — потер подбородок Мерлин, — но подозреваю, что именно так, я пришел так рано потому, что хотел сообщить тебе новость — леди Фиделия гостит в поместье Бартонов, Холлоуз, на северном берегу Модбери. Знаешь Бартонов? Лорд Бартон — член Палаты лордов.

— Конечно, я знаю их, хотя не очень хорошо. Бартон учился в школе с отцом. Нас даже приглашали несколько раз, но мои родители так и не подружились с ними.

— Слишком сомнительная репутация? — хмыкнул Мерлин. — Бартона в обществе считают игроком и распутником — вполне подходящая компания для леди Фиделии.

— И ты собираешься навестить ее? — спросила Синара, допивая кофе.

— Да, сегодня же. Не хочешь поехать со мной? Просто визит вежливости, но если мы, случайно конечно, сумеем завести разговор об ожерелье, тем лучше.

Синара вздрогнула от непонятной тревоги:

— Мне это совсем не нравится, но я благодарю тебя за то, что пытаешься помочь Брендону. Мерлин долго нежно глядел на Жену:

— Он твой брат, милая, а все, что связано с тобой, мне дорого. Кроме того, Брендон выполняет мое поручение, — объяснил он, подходя ближе.

— Какое? — не удержалась Синара, сгорая от любопытства.

— Брендон многое успел сделать, даже сумел обнаружить местопребывание кучера отца, того самого, что исчез после трагедии. Полиция повсюду искала его, но безуспешно. Думаю, у него найдется, что рассказать.

— Надеюсь, ты прав.

Синара покраснела при виде озарившегося счастьем лица мужа.

— Значит, я тебе в самом деле не безразличен, — шепнул он, поднимая жену со стула. — Я очень рад, и это другая причина моего сегодняшнего появления.

Мерлин сжал ее в объятиях так сильно, что ей стало трудно дышать. Сердце затрепетало…

Синара посмотрела в темные глаза, приблизившиеся к ее лицу, когда Мерлин наклонился, чтобы поцеловать ее, и прочла в них нежность, смешанную с томительным желанием. Синара со стоном опустила ресницы, подставив мужу губы, ощущая вкус кофе и клубничного джема. Но когда его язык проник в глубины ее рта, сладость сменилась терпким вкусом жгучего желания. Синара хотела его. И будет хотеть, пока жива. Он обладал свойством пробуждать в ней страстную потребность быть с ним единым целым.

— Дорогая… может, задернуть шторы и снова лечь в постель? — спросил муж, чуть приподняв голову, чтобы посмотреть на жену.

— Что, если?..

Синара попыталась отстраниться, но он вновь завладел ее губами, не обращая внимания на протесты, лишая сопротивления. Пусть окажется, что Мерлин в самом деле невиновен… ведь она с каждым днем все больше любит его. Если интуиция подведет Синару, ужасная истина разобьет ее сердце… но сейчас она должна полностью довериться мужу… или сойдет с ума.

— Пойдем, — шепнул он, сжимая ее руку, — знаю, ты желаешь меня так же сильно, как я тебя.

Синара заколебалась, немного испуганная силой страсти, которую вызывали в ней ласки мужа:

— Не знаю…

Мерлин уставился на жену:

— Ты ведь хочешь, хочешь меня и сама знаешь это. Скажи, что любишь, умоляю, что твоя любовь так же велика, как моя.

Но Синара, неожиданно возмущенная требовательным тоном, отстранилась:

— Ты слишком самоуверен! И не можешь вынудить меня сделать или сказать что-то против воли!

— Вынудить? Ты говоришь неправду, Синара. К чему отрекаться от своих чувств?

— Я не отрекаюсь, — пробормотала она, — просто слишком тревожусь за Брендона, чтобы валяться в постели все утро. Нужно что-то предпринять, и поскорее.

— Ты права, дорогая. Прежде необходимо решить наши многочисленные проблемы.

Обняв жену за талию, он привлек ее к себе.

— Поедем к Бартонам, и немедленно, пока я не потерял голову. Возможно, этот визит прольет свет на тайну дела Брендона.

Чувствуя, как разрывается сердце между преданностью брату и страстью к мужу, Синара рванулась было, чтобы остановить Мерлина, признаться, что не может жить без него, позволить увлечь себя в постель. Что с ней происходит? Иногда она верит и любит, но иногда…

Ее чувство было таким хрупким и могло легко разбиться. Может, муж скоро устанет от нее, если она не покорится его желаниям?

Мерлин направился к лестнице, но Синара, глубоко задумавшись, замедлила шаг.

— Мерлин! — настойчиво окликнула она. — Я…

— Поспеши, дорогая. Нужно воспользоваться возможностью поговорить с леди Фиделией.

— Люблю… тебя… — шепнула она одними губами, умоляюще протягивая руку, но Мерлин был уже почти внизу, и, подняв голову, неожиданно спросил:

— Почему ты медлишь?

Синара заметила деловито нахмуренное лицо мужа и мгновенно потеряла решимость во всем признаться.

— Просто замечталась, — солгала она, подавая ему забинтованную руку. Мерлин осторожно взял ее, поцеловал жену в щеку.

Холлоуз, поместье Бартонов, лежало в узкой долине, окруженной высокими вязами. Каменистые участки чередовались с холмами, возвышавшимися на границах усадьбы, но почва на склонах была плодородной, и каждую весну здесь зеленели всходы. Ветерок мягко покачивал высокую траву, и птицы весело пели в ветвях деревьев.

— Красиво, правда? — спросил Мерлин, когда карета катилась по усаженной с обеих сторон тополями аллее. — Это время года — самое лучшее.

— Тут все так непохоже на Блек Рейвн, — кивнула Синара, — ни мрачных скал, ни бурного моря.

— Ты предпочла бы жить здесь? Синара покачала головой:

— Нет… Блек Рейвн похож на свирепое чудовище, но в этом старинном замке есть своя красота.

— Я рад, что он тебе нравится. Всегда любил Блек Рейвн, но никогда не думал, что буду в нем хозяином.

«Любишь настолько, чтобы убить? Настолько, чтобы замышлять гибель Феликса?» — Мучительные мысли снова вернулись, но Синара гневно подавила предательские подозрения. Хотя она не задумываясь доверила бы мужу свою жизнь, эти настойчивые вопросы требовали объяснения, если она хочет, чтобы все, омрачавшее их жизнь и любовь, чернившее имя Сеймуров, исчезло.