Ворон и голубка - Грин Мэри - Страница 43

— Насколько я знаю, у них безупречная репутация, — вмешался Мерлин. — Ты можешь припомнить каждую подробность?

Брендон, пожав плечами, бросил смущенный взгляд в сторону матери:

— Я был под мухой, и сами понимаете, в голове что-то… словом, события, не совсем отчетливо отпечатались в памяти. Сначала все собрались у меня, сделали пунш, выпили. Не хвастаясь, скажу, я большой мастак в этом деле…

— Продолжай, Бренд. Мы все знаем, что твой пунш очень крепкий, — перебила Синара.

— Примерно в десять вечера все отправились в Уайт-клуб поужинать, но хоть убейте, не помню, что мы ели.

— Что случилось потом? — спросил Мерлин, так подчеркнуто спокойно, что Синаре захотелось хорошенько встряхнуть брата за пустую болтовню.

— Играли в карты. Я выиграл кругленькую сумму у Брукса, а потом мы перебрались к Ватье, где я потерял весь выигрыш — всего за одну ставку.

Эстелла поджала губы, а ее щеки еще больше побледнели. Хотя она всегда питала слабость к Брендону, но все же не собиралась закрывать глаза на его выходки. Синару восхищало ее мужество.

— Потом мы, если не ошибаюсь, оказались на вечеринке в каком-то поместье, в Кингстоне, графство Суррей. Там собралось так много гостей, что их лица расплывались перед глазами. Имен тоже не помню. Короче говоря, к себе я вернулся на рассвете.

Брендон смущенно откашлялся:

— Со мной была… э-э-э… как это… райская птичка.

Эстелла, охнув, начала обмахиваться платочком, словно в комнате внезапно стало душно. Брендон неловко заерзал.

— Мама, ты уверена, что хочешь слышать остальное?

Эстелла величественно выпрямилась.

— Признаюсь, я шокирована, но чего другого и ожидать при подобных обстоятельствах? Так и знала, что в скандале замешана женщина!

— Но через несколько часов она ушла. Потом меня бесцеремонно разбудили, когда полиция — сыщики полицейского суда — ворвались в дом. Мой камердинер не смог их остановить. Они вломились в спальню и начали рыться в вещах. Честно говоря, я ужасно обозлился, — уныло усмехнулся Брендон. — Завопил, чтобы они убирались; голова раскалывалась так, что приходилось сжимать ее руками. Представляете, как я был ошарашен, когда один из сыщиков вытащил из своего кармана колье из рубинов с бриллиантами.

— Это послужило подтверждением, что ты его украл, — монотонно пробормотала Эстелла. Брендон кивнул.

— Меня обвинили в том, что я снял его с шеи леди Фиделии на вечере, когда повел ее погулять по саду, а потом сбежал. Но скорее всего женщина… неизвестная уличная женщина, сунула в мой карман ожерелье, пока я спал. Теперь ее, конечно, не найти. Ясно одно: кто-то взял ожерелье леди Фиделии и подложил мне, чтобы обвинить в воровстве. Бриллианты стоят десять тысяч фунтов, никогда не видел таких прекрасных камней.

— Фиделия азартно играет; она вдова с запятнанной репутацией, — проворчал себе под нос Мерлин, потирая щеку. — За последние несколько лет сменила множество любовников.

И прищелкнув пальцами, добавил:

— Даже Феликс пользовался ее благосклонностью.

— Вы, кажется, весьма хорошо осведомлены о леди Фиделии, — сухо заметила Эстелла.

Но Мерлин холодновато взглянул на тещу:

— Я достаточно наблюдателен, мадам. Но почему ей понадобилось впутать тебя во все это, Брендон?

— Возможно, она считала, что я в самом деле украл ожерелье. Мне точно известно, что Фиделия отчаянно нуждается в деньгах, и, вероятно, колье — ее единственная ценность.

— Или же она притворилась, что вне себя от отчаяния, пока прятала его в твой карман, — вмешалась Синара.

— Не пойму, какая ей от этого польза, — пожал плечами Брендон. — Хотя потеря ожерелья вряд ли доведет ее до работного дома, не отдаст же она его просто так, и для чего, спрашивается?

— А что, если кто-то заплатил ей, чтобы она отдала колье? — вмешался Мерлин. — Так или иначе, именно лондонская шлюха подложила его тебе. Это наиболее логичное объяснение. Если бы мы смогли найти ее, наверняка получили бы все необходимые ответы.

— Все равно что искать иголку в стоге сена, — фыркнул Брендон. — Сам знаешь, сколько… э… женщин слоняется по лондонским улицам.

— Именно там ты… нашел… ? — спросил Мерлин, искоса взглянув на Эетеллу. Брендон кивнул:

— Она стояла в полумиле от моего дома, готовая пойти куда угодно. — Он покраснел. — Послушай, Мерлин, такие подробности не для дамских ушей!

Эстелла чопорно поджала губы, а Синара смущенно опустила глаза. И только Мерлин остался невозмутимым:

— Ну что ж, — объявил он, — прошу прощения, если оскорбил ваши чувства, леди. Однако, если мы хотим когда-нибудь узнать тайну, нужно проверить каждую нить, ведущую к разгадке.

— Возможно, у леди Фиделии найдутся ответы на некоторые вопросы. Хорошо бы узнать, где она сейчас. Тогда мы с Синарой могли бы нанести ей визит.

— Уверен, что она весь сезон провела в Лондоне, — сказал Брендон. — Вывозит в свет какую-то подозрительную племянницу — балы, рауты, музыкальные вечера, приемы — словом, весь набор развлечений.

— Тогда мы, возможно, найдем ее в столице. Мерлин обернулся к Синаре:

— Не хочешь ли поехать в столицу? Думаю, леди скорее согласится говорить с тобой, чем со мной.

— Если это может помочь Брендону, конечно, — кивнула Синара.

— Я не хотела бы, чтобы ты общалась с такой легкомысленной женщиной, — вмешалась Эстелла. — Подобное знакомство может испортить твою репутацию.

— Вспомни, мама, я теперь замужняя женщина, — пробормотала Синара, краснея. — Однако сомневаюсь, что леди Фиделия сможет нам чем-то помочь, скорее потребует выдать Брендона.

В комнате воцарилось молчание. Каждый был погружен в собственные невеселые мысли, и, казалось, Брендону суждено навсегда остаться изгоем, беглецом, скрывающимся от закона.

Эстелла, сжав руку сына, заговорила:

— Не можешь поточнее описать, как выглядело ожерелье?

Брендон немного подумал:

— Насколько припоминаю очень красивая безделушка. Когда полиция арестовала меня, пришлось как можно пристальнее рассмотреть ожерелье. Я сказал, что никогда не видел его раньше. Большие восьмиугольные бриллианты, всего семь, окруженные камнями поменьше. В центре — рубиновая подвеска необычной формы, в виде капли. Рубин граненый, густо-красный, как старое вино. Кольцо, соединяющее подвеску с колье, держит в клюве изящная летящая птичка из мелких бриллиантов. Великолепная работа, если хотите знать.

— La Hirondelle! — вскрикнула Эстелла, конвульсивно вцепившись в руку сына. — У нее на груди маленький рубин?

Все выжидающе уставились на Брендона.

— Да… кажется… но не вполне уверен.

— Существует только один такой кулон… сделанный много лет назад во Франции для моей прапрабабушки, — задыхаясь, пробормотала Эстелла. La Hirondelle по-французски — ласточка. Подвеска символизирует жертву, принесенную моим прапрадедом во время воины в Испании, при Людовике XIV. Мой далекий предок, беззаветно любящий страну и монарха, продал поместье, чтобы помочь королю продолжать войну. Он потерял все, и король наградил его этим колье. Крохотный рубин в груди птицы означает кровоточащее сердце, и страдания заставили его превратиться в большой камень-скорбь, слишком глубокую, чтобы ее можно было вынести. Людовик понял всю самоотверженность жертвы своего подданного. Ожерелье, браслет и серьги той же работы всегда принадлежали семейству Морне. Видите ли, в нашем гасконском поместье было много ласточек.

Лицо пожилой женщины все больше бледнело, и Брендон поспешно обнял ее за плечи:

— Мама, это не может быть то ожерелье. Оно затерялось во время революции. Ты сама нам говорила.

— Это правда, — кивнула Эстелла. — Все — богатство отца, состояние, приобретенное дедом, — исчезло в хаосе революции. Я приехала во Францию нищей.

— Но леди Фиделия могла купить колье у кого-то во Франции, — задумчиво протянул Мерлин, — наверняка драгоценности не были уничтожены, а просто конфискованы и проданы, чтобы финансировать новое правительство.