Ворон и голубка - Грин Мэри - Страница 34

Синара широко раскрытыми глазами наблюдала, как муж нетерпеливо сбрасывает свою одежду, восхищаясь широкими загорелыми плечами, мускулистыми руками с гладкой кожей, островками темных волос на груди, и потом… потом он снял остальное… Сильные узкие бедра, стройные ноги…

«Он прекрасен, — думала Синара, — этот мужчина мог бы послужить моделью великому Микеланджело».

Одним грациозным движением Мерлин оказался на кровати. Синара заметила на его бедре белый полумесяц шрама и осторожно коснулась его.

— Подарок французского солдата под Ватерлоо, — мрачно пояснил Мерлин.

— Очень болит?

— Нет, только в сырую и холодную погоду. Из-за этого я слегка хромаю. Он не вызывает у тебя отвращения?

— Нет… — пролепетала Синара, не решаясь признаться, насколько привлекательным находит мужа.

Мерлин прижал жену к себе. Его кожа была гладкой и горячей, сердце тревожно билось возле ее сердца в такт настойчивой дрожи в потаенном местечке между ног Синары, начавшейся, когда их тела соприкоснулись. Он со странным почтением взял в руки тяжелые груди, сначала одну, потом другую, заставив кончики холмиков туго сжаться и затвердеть. Чувствует ли он, как страстно она жаждет его прикосновения? Она совершенно потерял стыд!

Перекинув ногу через его бедро, Синара потерлась о пульсирующее доказательство его желания. Почему-то теперь все это казалось очень естественным, хотя не утолило ее голода. Она снова и снова скользила всем телом по его телу, утопая в неведомых прежде ощущениях, зная, что он может в любой момент овладеть ею… Но именно этого она и хотела сейчас.

— Ах-х… — вздрогнув, застонал Мерлин.

Его руки словно были одновременно повсюду… Мерлин, казалось, вот-вот изольется в экстазе, но, сдержавшись, он лишь резко отстранил ее, и тяжело дыша, откинулся на подушки.

— Что ты со мной делаешь, — пробормотал он. — Хочешь довести меня до безумия?

Синара сжалась, смущенная своим разнузданным поведением.

— Прости… я не хотел обидеть тебя, — прошептал Мерлин, снова притягивая жену к себе. — Мне было так хорошо… почти нет сил больше сдерживаться.

Он так сильно сжал ее в объятиях, что Синаре стало трудно дышать, и, тихо застонав, широко развел коленом ее ноги, приподнялся и глубоко вошел в нее.

Синара закричала от невыносимо восхитительного ощущения, чувствуя, как он заполнил ее всю. Когда Мерлин начал двигаться, ей показалось, что она сейчас растворится в наслаждении. Всем своим существом она стремилась к чему-то большему, и еще не успев понять, что происходит, стала взбираться выше и выше к вершине, где все замерло, затаилось в ожидании бесконечно сладостного мгновения блаженства. И вот она — вместе с ним — бросилась в море любви, взлетая и опускаясь на могучих волнах экстаза. Мерлин выкрикнул ее имя, и для Синары этот момент стал самым драгоценным даром.

Тяжело дыша, оба медленно вернулись к реальности. Душистый ветерок из приоткрытого окна ласкал разгоряченные тела усталых, но насытившихся любовников.

Теплота наполняла Синару. Никогда она не испытывала ничего подобного, не сознавала себя настолько удовлетворенной, желанной и прекрасной. Наконец ей удалось узнать секрет, крывшийся за страстным желанием, и хотя это откровение поразило ее, она инстинктивно чувствовала, что так и должно быть. Великолепно. Восхитительно. Чудесно.

Мерлин нежно гладил ее волосы:

— На этот раз ты не была разочарована, правда? — шепнул он. — И не боялась.

Синара отрицательно покачала головой, не смея взглянуть на мужа, и, покраснев от смущения, поспешно отвернулась, чтобы он не увидел ее лица.

Она услыхала, как муж вздохнул. О чем он подумал сейчас? Но тут длинные пальцы сомкнулись на ее подбородке: Мерлин осторожно повернул Синару к себе, пристально поглядел в глаза, с силой прижался губами к ее губам. Остатки сопротивления бесследно растаяли.

Утром Мерлин ушел, когда жена еще спала, оставив волшебные воспоминания о пережитом наслаждении. Он ухитрился растопить сердце Синары. А на подушке остался отпечаток его головы. Счастливое тепло по-прежнему оставалось с ней, но в резком утреннем свете все казалось иным, и сомнения снова начали терзать женщину. Да, он умеет любить и ласкать так, что противиться нет сил, и ее увлечение мужем растет с каждым днем. Однако он умудрялся ускользнуть всякий раз, когда она пыталась понять его, заставить раскрыть душу.

Синара, вздохнув, поднялась с постели. Нет, видно, ей никогда не постигнуть тайны этого человека, ставшего ее мужем.

Она позвонила Элис, велела приготовить ванну и, лежа в мыльной воде, гадала, куда мог пойти Мерлин, оставив ее наедине с тяжелыми мыслями, даже не дав понять, что опьянен проведенной вместе ночью. Опьянен? Что это с ней? Она не должна думать о муже ничего подобного. И запретить себе влюбляться в него… или это уже произошло?

Синара совсем было расстроилась, но тут, к счастью, вошла Элис с выглаженными нижними юбками. Молодая женщина оделась, и горничная неуклюже собрала ее волосы в узел на затылке. Чувствуя себя освеженной, Си-нара спустилась вниз и едва не столкнулась с миссис Суон, державшей большой поднос с начищенным серебром. Синара придержала дверь в столовую, и экономка благодарно улыбнулась:

— Вы прекрасно выглядите сегодня, леди Рейвн.

— Спасибо. Не знаете, куда уехал мой муж?

— Нет, миледи, но он говорил о чем-то с мистером Брауном, моим братом, перед тем как выйти из дома.

Поставив поднос на блестящий стол из красного дерева, экономка начала складывать в буфет серебряные блюда и тарелки.

— О, я не знала, что ваш брат служил здесь.

Миссис Суон оценивающе поглядела на Синару, словно прикидывая, как далеко может зайти, не оскорбляя чувств хозяйки:

— Мистер Браун был когда-то дворецким… до несчастного… э-э-э случая.

— Случая? — с любопытством повторила Синара.

— Да, с отцом мистера Мерлина. Домоправительница тяжело вздохнула:

— Видите ли, мой брат считает, что все эти слухи правдивы и лорд Рейвн действительно замешан в убийстве мистера Росса. Он не смог здесь больше оставаться и взял расчет.

— Но что заставило мистера Брауна думать, будто… — в ужасе охнула Синара, не в силах докончить фразу.

Миссис Суон, побледнев, покачала головой, явно не желая продолжать разговор на эту тему. Синаре пришлось долго настаивать, и экономка наконец сдалась:

— Я не знаю, что думать о той ночи, когда все это случилось. Но мой брат уверяет, что видел, будто лорд Рейвн забрался под карету мистера Росса и орудовал какими-то инструментами. Когда экипаж опрокинулся в овраг, возникло подозрение, что кто-то ослабил оси колес. Гайки слетели все до одной, словно были заранее отвинчены. Лошади, должно быть, понесли, и карета полетела прямо в пропасть.

— Но кому нужна была смерть Росса Сеймура? Экономка задумчиво наморщила лоб:

— Этот вопрос я много раз задавала себе. Если мне будет позволено сказать, лучше мистера Росса не бь:ло в мире человека. Мистер Мерлин похож на него, и я не поверю, чтобы он мог причинить кому-то зло. Однако что он делал в тот день под каретой отца? Брат клянется, будто это был мистер Мерлин. Он крался так осторожно, словно боялся, что кто-то заметит его.

Невыносимая тяжесть легла на душу Синары. Неужели это правда? Как она сможет верить мужу?

— Это происходило днем?

— Нет, в сумерках.

— Там мог быть кто угодно.

Синаре отчаянно хотелось оправдать Мерлина.

— Да, но мой брат узнал серый бархатный плащ, который так часто носил мистер Мерлин… лорд Рейвн. И этот человек хромал…

Голос экономки замер, и глухая тоска сжала сердце Синары. Неужели прошлую ночь она провела в объятиях убийцы? При этой мысли на лбу выступил холодный пот. Она слишком поспешно поверила в невиновность мужа!

— А вы не боитесь, как ваш брат, служить здесь?

Графиня уставилась на экономку.

— Я говорила брату, что не стану судить мистера Мерлина. Пусть сначала власти обнаружат, что произошло на самом деле. Он невиновен, пока не доказано обратное.