Поцелуй незнакомца - Грин Мэри - Страница 39

В смятении он решил ехать в Лохлейд, обсудить долги отца и, может быть, изыскать способ их погасить, не прибегая к наличным, если это вообще возможно. Не исключено, что Бо не откажется провести еще одну ночь за карточным столом. Правда, Раф уже поотвык от карт, а знаний, приобретенных за те вечера, когда он обретался в Лондоне, было явно недостаточно. Вот если бы Ник… Раф на время отпустил свои мысли в свободное плавание.

Все, что он хотел сейчас, это найти ключ к проблемам прошлого. В глубине души он был уверен, что Бо знает ответы. Но как заставить его говорить?

В отчаянии Раф крепче сжал поводья. Холодный, бодрящий воздух не помогал ему рассеять тревогу.

За холмами наконец показалась долина и там — Лохлейд. Огромный особняк сверкал на солнце широкими окнами, как драгоценный камень своими гранями. Вспомнить бы то время, когда они с Андрией жили здесь, подумал Раф. Но в памяти всплывали лишь какие-то бессвязные обрывки.

Он провел рукой по глазам и начал медленно спускаться к усадьбе. Извилистая тропа проходила через рощу, за которой виднелась река Финн, плавно катящая свои воды к морю. Раф посмотрел на холодную воду, и сердце его сжалось от страшного предчувствия.

У него опять появилась мысль, что с этой рекой связано какое-то очень важное событие. Он должен это вспомнить. Осадив лошадь, он всматривался в медленное течение, словно хотел увидеть в глубине вод образ, который бы дал толчок памяти. Но ничего не произошло, разве что ужас сковал его тело.

Несомненно, здесь случилось что-то страшное. Раф никак не мог отделаться от этого ощущения. Он стал осторожно спускаться по крутому склону к реке, осматривая окрестности. Возвышающаяся вдали Большая гора показалась ему знакомой. Он исколесил тропинки вокруг Лохлейда, но это место на берегу, словно заколдованное, чем-то упорно манило его к себе. Но чем? Чем…

Он так глубоко ушел в свои мысли, что не услышал, как сзади подъехал всадник.

— Для купания слишком холодно.

Раф обернулся, узнав ленивый насмешливый голос.

В темных глазах Бо мелькнула откровенная издевка. Он был в тяжелом бархатном плаще, подбитом горностаевым мехом, из-под которого виднелся синий сюртук с серебряным кантом.

— Здесь всё и все слишком холодны, — парировал Раф. В уголке рта Бо затаилась чуть заметная усмешка.

— Тебе не следует рассчитывать на другое обхождение.

Раф равнодушно пожал плечами, не желая показывать ему свою ярость.

— Все это уже в прошлом.

— Интересуешься рекой? — Бо быстро перевел взгляд на воду. Что это — гнев или что-то другое? Что-то непонятное вспыхнуло и тотчас погасло в его карих глазах.

— В этой реке ответы на мои вопросы, я в этом убежден, — холодно ответил Раф. — И я знаю также, что ты мог бы пролить свет на несколько важных моментов в моей жизни, но я не стану тебя утруждать.

— Мне нечего скрывать от тебя, — ухмыльнулся Бо. — Посмотри на себя, Раф. От тебя прежнего ничего не осталось, лишь жалкая тень.

— Твои насмешки меня не задевают. Хорошо, что мне не пришлось приезжать в Лохлейд. Я рад, что ты сам явился. Мне стало известно, что мой отец имел несчастье связаться с тобой, и я хочу обсудить его долг. Я знаю, что ты любишь обирать людей до нитки. Но ты никогда не добьешься той власти, к которой стремишься, даже если тебе помогает сама нечистая сила.

— Стало быть, твоему отцу настолько полегчало, что он может разговаривать? — удивился Бо. — Странно, что он тебе доверился.

— Почему? Он мой отец. Если твой отец относился ктебе равнодушно, это еще не значит… — Непонятно, что заставило Рафа это сказать, но, увидев багровеющее лицо Бо, он понял, что попал в больное место.

— Тебе ли такое говорить! — разъярился Бо. — И что ты вообще знаешь о моих отношениях с отцом? Ты оказался худшим из всех отцов, еще будешь мне… — Бо захлебнулся словами от гнева.

Раф с трудом сдержался, чтобы не схватить Бо за шею и душить его до тех пор, пока зло не прекратит свое существование, пока из этого тела не уйдет жизнь.

— Во всяком случае, я помирился с отцом, и теперь его долг — мой долг. Ты не получишь от нас ни пенни. Это мое последнее слово.

— У тебя девять дней, чтобы смыть с себя бесчестье твоего отца, — ровным холодным голосом произнес Бо. — Но если не успеешь, Роуэн-Холл — мой. Ничего не поделаешь, долг есть долг.

Раф пришел в бешенство.

— Ты специально это подстроил! Ты все продумал и просчитал, так же как и с Фебой Бостоу. Ты хочешь разорить моего отца, оставив его нищим, как ты поступил с ней.

Раф не знал, был ли он прав, но не сомневался, что Бо, разозлившись, выложит ему всю правду. И похоже, то, что он ему сказал, было недалеко от истины. Он вспомнил обнаруженные в письменном столе гроссбухи с колонками цифр. Разве это не подтверждает его предположение?

— Ты — бесчестный негодяй, алчущий денег и власти! — процедил Раф, чувствуя, как неистово стучит его сердце. — Ради этого ты готов содрать шкуру с любого. Ты хочешь владеть всеми угодьями в окрестностях и чтобы все тебе кланялись и признавали тебя самым могущественным человеком.

— И что в этом плохого? — с убийственным спокойствием произнес Бо, подталкивая своего жеребца к Рафу.

— Плоха твоя мораль. Ты считаешь, что цель оправдывает любые средства, безжалостный подонок!

Раф едва успел закончить фразу, как Бо накинулся на него, поливая его отборной бранью. Мужчины, не слезая с седла, начали яростно колотить друг друга. Раф потерял память и не помнил о своем прошлом, но сейчас это не имело значения: он знал главное — Бокларк не должен уйти от него живым.

Он схватил Бо за горло и стал душить. Ярость застилала ему глаза, но в кровавом мареве он не замечал синеющего лица своей жертвы.

Бо из последних сил ударил его в живот, так что у Рафа перехватило дыхание. Он согнулся в седле, чтобы справиться с тошнотой, и тут же получил сильнейший удар в спину. С глухим стуком он свалился на мерзлую каменистую землю.

В следующее мгновение Бо уже сидел на нем верхом. Однако Раф изловчился и наподдал ему коленом в пах.

Бо вскрикнул и упал на кучу замерзшей грязи. Лошади шарахались в стороны, их копыта угрожающе мелькали над головами противников. Раф вскочил и, ударив по крупу, прогнал их в рощицу. Потом схватил Бо за воротник роскошного синего сюртука и прошипел ему в ухо:

— Я давно мечтал помериться с тобой силами, с той самой минуты, как только тебя увидел.

— Жалкий неудачник! — огрызнулся Бо. — Андриа больше никогда тебя не полюбит. И ты никогда не станешь хозяином Лохлейда. И у тебя не будет ни акра земли, когда я заберу себе Роуэн-Холл. — Бо откровенно издевался над Рафом, расплываясь в самодовольной улыбке.

Раф взревел от бешенства и нанес Бо удар в челюсть. Тот снова кувыркнулся в грязь, но в падении ухватил Рафа за ногу и резким движением вывернул ему лодыжку. Они вдвоем покатились по земле, молотя друг друга кулаками.

Ник, ехавший вдоль берега, увидев эту сцену, поспешил на выручку другу.

— Опомнитесь, черт побери! — закричал он громко, оттаскивая Бо от Рафа. — Я говорю — хватит! Что вы сцепились, как школьники!

Раф потряс головой, чтобы привести в порядок мозги. Все тело его болело. Бо с трудом поднялся на ноги. Раф, сжав кулаки, смотрел, как он отряхивает свой роскошный плащ и напяливает на голову шляпу.

— Ты пожалеешь об этом больше, чем предполагаешь, — прошипел Бокларк, гневно сверкая глазами.

— Меня не пугают твои угрозы. — Раф презрительно ухмыльнулся. — Ты обречен, Бо. Если не я, тебя убьет кто-нибудь другой.

— Ба! Да ты и пальцем меня не тронешь. А когда я заполучу Роуэн-Холл, тебе останется только поскорее уносить отсюда ноги. — Бо выглядел не лучшим образом. Один глаз у него почернел и заплыл, из губы сочилась кровь, но этот человек, казалось, был невосприимчив к боли. Он подозвал свою лошадь и вскочил в седло. — Я уничтожу тебя, Рафаэль Ховард, могу тебя заверить.

Раф бросился к нему:

— За что, черт побери? Что я тебе сделал? Или все дело в том, что ты не можешь жениться на Андрии?