Фурии Кальдерона - Батчер Джим - Страница 109

— Дорога и Ацурак — оба вожди своих кланов, — попробовал объяснить Тави. — Они равны. Ацурак не может приказать другому клану слушаться его, если вождь тех, других, состязается с ним в Испытании крови. Это такая дуэль, только раньше никто не осмеливался бросать ему вызов. Дорога оспорил решение Ацурака напасть на нас и сделал это на глазах у всех маратов. Если он победит в Испытании, это лишит Ацурака власти и мараты уйдут.

— Просто уйдут, и все? — не поверила Амара.

— Ну да, — обиженно заявил Тави. — Если победит Дорога, это будет означать, что Единственный на его стороне, а не на стороне Ацурака.

— Единственный? — не поняла Амара.

— Единственный, — подтвердил Тави. — Я так понял, они считают, что это такая фурия, живущая на солнце. Если им нужно принять какое-то важное решение, они устраивают Испытание перед ликом Единственного. И верят этому безоговорочно.

Он почувствовал на плече руку Исаны и, повернувшись, увидел, что она, склонив голову набок, пристально смотрит на него.

— Что с тобой было?

— Ой, много всего, тетя.

Она улыбнулась, хотя улыбка вышла усталая.

— Оно и видно. Ты уверен, что понимаешь, о чем говоришь?

— Да, мэм, — кивнул Тави. — Понимаю.

Исана посмотрела на Бернарда, тот посмотрел на Амару. Курсор сделала глубокий вдох и в свою очередь посмотрела на Тави.

— Тави, — произнесла она медленно и тихо. — Почему Дорога выбрал именно это время, чтобы бросить вызов этому Ацураку?

Тави кашлянул.

— Гм… Ну, долго рассказывать. И к тому же я не уверен, что сам все до конца понимаю. Да и какая разница, если он здесь?

Из-за стены послышались пронзительные свистки, и завывание маратов и их зверей стало немного тише.

— Джиральди! — крикнула Амара вверх, на стену. — Что там происходит?

— Вороны меня побери! — отозвался задыхающийся голос с площадки над воротами. — Мараты дрались друг с другом, но вдруг начали свистеть и расходиться. Похоже, они разбиваются по кланам.

— Спасибо, центурион.

— Что прикажете, графиня?

— Держите стены, — ответила Амара, но взгляд ее вернулся к Тави. — И не нападайте, пока на вас не нападают.

Тави кивнул Амаре.

— Дорога так и говорил. Племена маратов все время воюют. Они к этому привычные. Свист — это команда прекратить бой, чтобы их вожди разобрались между собой.

Бернард вздохнул и посмотрел на Амару.

— Ну, что ты об этом думаешь?

Курсор подняла руку и, продолжая смотреть на Тави, убрала упавшую на глаза прядь волос.

— Мне кажется, стедгольдер, твоему племяннику удалось узнать о маратах больше, чем всей имперской разведке вместе взятой.

Тави кивнул.

— Они, гм, поедают своих врагов. А врагами у них считаются все, кто является к ним без спросу. — Он хмыкнул. — Возможно, из-за этого узнать о них что-нибудь трудно.

Амара тряхнула головой.

— Если мы выберемся отсюда живыми, мне будет интересно послушать, как это тебе удалось выкрутиться да в придачу явиться сюда с собственной ордой, чтобы спасти долину.

Линялый вдруг предостерегающе промычал что-то. Тави покосился на раба и увидел, что тот напряженно смотрит на стены. В иззубренном проломе, в котором не осела еще пыль, замаячили чьи-то фигуры. Во двор въехало несколько всадников — высоких стройных маратов из клана Лошади. Тави сразу узнал Хашат с развевающейся светлой гривой, хотя и волосы, и тело, и правая рука ее с зажатой в ней саблей были забрызганы свежей кровью. Тави пояснил Амаре и дяде, кто она такая.

— Вождь? — слегка даже обиделся Бернард. — Это же женщина.

И на ней даже кольчуги нет.

Амара негромко присвистнула.

— Этот пояс с орлами снят с королевского гвардейца. Если он настоящий, она, возможно, участвовала в том набеге, когда убили принцепса Септимуса.

— Да нет, она ничего, — сказал Тави. — Сама она не выступит против Ацурака, но за Дорогой пойдет. Мне кажется, они дружны.

Толпившиеся у ворот мараты расступились, пропуская вождя волков. Тот шел в сопровождении двух крупных зверей. На его бледной коже груди багровел длинный, чистый порез. Вождь окинул двор взглядом и оскалил длинные, острые клыки.

— Скагара, — пояснил Тави. — Вождь клана Волка. Опасный тип.

Хашат спешилась и не торопясь, с недоброй улыбкой на лице двинулась через двор к Скагаре. Скагара сделал шаг назад. Она улыбнулась, блеснув зубами, и принялась преувеличенно внимательно разглядывать рану у него на груди. Потом повернулась лицом к Ацураку и Дороге, скрестив руки, — правая, правда, оставалась вблизи от рукояти окровавленной сабли. Скагара исподлобья покосился на нее, но последовал ее примеру.

Дорога оперся на свою палицу и ждал, глядя в землю. Ацурак тоже стоял не двигаясь, если не считать небрежного помахивания копьем. Несколько минут во дворе царила напряженная тишина. Единственным нарушавшим ее звуком было воронье карканье из-за стены.

— Чего они ждут? — спросила Амара у Тави.

— Солнца, — пояснил тот. — Дорога сказал, они всегда ждут солнца, чтобы оно видело результаты Испытания. — Он покосился на стены, оценивая их высоту и угол теней. — Мне кажется, оба уверены, что поединок не продлится долго.

Все больше утреннего света проникало во двор. Тень от оставшегося неповрежденным участка стены быстро сокращалась в размере, и граница ее подползала к двум вождям маратов. В конце концов, Дорога поднял глаза, выждал момент, когда солнечный луч коснулся его палицы, крякнув, поднял ее и ринулся на Ацурака. Вождь овцерезов перехватил копье, описав им круг в воздухе, и пружинящей, кошачьей походкой двинулся навстречу Дороге. Наконечник его копья метнулся было к вождю гаргантов, но Дорога отбил копье палицей и тут же ударил другим ее концом по голове Ацурака.

Ацурак увернулся от удара и сделал выпад копьем, целясь Дороге в ногу. Тот отпрянул, но недостаточно быстро, и на бедре его вспухла каплями крови алая полоса. По рядам собравшихся на дворе маратов пробежал негромкий ропот. Кто-то из воинов-овцерезов бросил гортанную фразу, и его соседи отозвались на нее грубым хохотом. Волки тоже заметно оживились.

— Они что, делают ставки на исход поединка? — недоверчиво спросила Амара.

— Угу, бывает, — кивнул Тави. — Дорога, например, выиграл дочь, поставив на меня.

— Что?

— Тсс!

Дорога, морщась, отступил от Ацурака и покосился на свою ногу. Он попробовал наступить на нее, но пошатнулся, и ему пришлось опереться на палицу, чтобы сохранить равновесие. При виде этого Ацурак улыбнулся и снова занес копье. Медленно, почти крадучись двинулся он в обход Дороги, заставляя того поворачиваться вслед за ним, каждый раз перенося вес на больную ногу. Лицо Дороги исказилось от боли.

— Тави, — выдохнула Амара. — Что будет, если Дорога проиграет?

Тави сглотнул; видно было, что и он нервничает.

— Тогда будет считаться, что Единственный считает неправым Дорогу. И все кланы пойдут за Ацураком, как сделали до этого поединка.

— О… — прошептала Амара. — А он может проиграть?

— Пять серебряных на Дорогу, — откликнулся Тави.

— Ну, если ты так уверен…

Без предупреждения Ацурак кинулся на Дорогу. Вождь гаргантов взмахнул палицей и отбил копье, но ответный выпад его вышел неловким и только лишил его равновесия. Ацурак легко увернулся и сразу же снова бросился в атаку. И снова Дорога с трудом отразил нацеленный на него удар. На этот раз это стоило ему равновесия, и он упал.

Ацурак устремился вперед, чтобы добить его, но Дорога взмахнул палицей параллельно земле, угрожая перебить ему ноги, и Ацураку пришлось отпрыгнуть назад. Он нахмурился и сказал что-то неразборчивое, но явно оскорбительное. Потом поднял копье и, забежав сбоку, ринулся в решающую атаку.

Вождь гаргантов ждал ее. Легко, словно играючи, он отбил копье в сторону, так что наконечник вонзился в щель между камнями. Потом он схватился лапищей за древко и толкнул его назад. Древко ударило Ацурака тупым концом в живот, и тот на мгновение застыл.