Седьмой авианосец - Альбано Питер - Страница 60

— Спокойно, Тодд. Сегодня шестое. Все начнется завтра.

— О Боже! — Помолчав, Тодд недоверчиво спросил. — А где я оказался?

— В лазарете?

— В какой части корабля?

— В надстройке, ближе к корме. Похоже, здесь раньше размещались старшины. Их главный лазарет скорее всего где-то внизу.

— Они держат нас подальше от ангарной палубы.

Росс кивнул и сказал:

— И следят за каждым нашим шагом. — Он пристально посмотрел на Эдмундсона. — Тебе получше. — Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение.

Эдмундсон шумно вздохнул.

— Они мне что-то такое вкололи. Я спал.

Внезапно оба американца повернули головы к динамику на переборке, который вдруг ожил, отчего в комнату хлынули звуки укелеле. С подушек стали приподниматься старческие головы. Обитатели палаты озирались, прислушивались, улыбались. Поднялся легкий гул голосов.

— Что это, капитан?

Внезапно музыка стихла, и четкий голос произнес:

— Это «Кики», самая популярная радиостанция Гонолулу.

— Нет! — крикнул Тодд. — Этого не может быть.

— Спокойно, Тодд, — сказал Росс, легонько нажимая ладонью на плечо Эдмундсона. Снова заиграла музыка, и хор голосов запел какую-то дурацкую песенку о зубной пасте. Но вскоре Эдмундсон и Росс услышали другие звуки — вопль двух тысяч глоток, от фор-топа до машинного отделения. Обитатели палаты, заслышав этот вопль, стали приподниматься на локтях, улыбаться, некоторые что-то радостно заскрежетали, словно старые лягушки у реки в погожий июньский день.

Внезапно музыка стихла. Все взгляды японцев в палате устремились на динамик. Одинокий надтреснутый голос запел какую-то песню. Росс понял, что это Фудзита. Охранники и санитары встали по стойке «смирно». Двое пациентов сползли с коек и тоже встали, стараясь держаться прямо. Глаза японцев горели.

— Что это, капитан? — спросил Тодд.

— Это их национальный гимн. Они заставили меня выучить его, когда я был у них в плену. — Росс запел, и в глазах его появилось странное, пугающее отстраненное выражение. — Трупы плывут в морских пучинах, трупы гниют на горных лугах. Мы умрем, мы умрем за императора. Умрем без оглядки.

К Фудзите присоединились старики-пациенты, санитары. Сотни голосов подхватили слова гимна, они проникали в лазарет через динамик, через вентиляцию, через стальные переборки. Хор получился на удивление стройным, словно все эти десятилетия команда авианосца только и делала, что репетировала такое пение.

Внезапно Тодд нагнулся, и пошарил рукой между койкой и переборкой, извлек нечто вроде распятия, сделанного из двух линеек, которые Росс тогда нашел в их каюте. Подняв это распятие над головой, Тодд крикнул изо всех сил:

— Вам никогда не победить Иисуса Христа! Никогда! Слышите?

Но в разразившемся вокруг бедламе его мог слышать только Росс.

Коммандер Крейг Белл сидел за своим столом, а напротив него расположились три посетителя — контр-адмирал Марк Аллен, кэптен Мейсон Эвери и энсин Брент Росс. Крейг Белл теребил пальцами лежавшую перед ним папку, приподнимал ее, потом снова опускал на стол, надавливая на нее большими пальцами, словно надеясь, что это поможет ей каким-то волшебным образом провалиться сквозь стол и никогда больше не появиться.

— Мы собираемся обсуждать совершенно секретные вопросы, — сказал он и, обратившись к Марку Аллену, добавил. — Я попросил вас присутствовать, поскольку нам необходимы ваши опыт и знания, сэр.

Марк Аллен чуть поднял брови, но промолчал. Кэптен Эвери бросил на него взгляд, в котором не было тепла. Их хорошие отношения рухнули в 1954 году, когда Марк Аллен влюбился в Кейко Маримото и обвенчался с ней в токийской церкви. Мейсон Эвери, который был сам влюблен в красавицу-японку, не смог простить этого — и с тех пор так и не женился.

— Ну, а где ваш знаменитый криптограф? — спросил Эвери, обернувшись к Беллу. В его глазах открыто звучала неприязнь. — Все ищет Розеттский камень? — Брент Росс при этих словах зашевелился на своем стуле, расправил плечи.

— Они всерьез взялись за русский шифр, — сообщил Белл. — Похоже, им удалось разгадать ключ.

Эвери кивнул, посмотрел на папку на столе.

— Ну ладно, коммандер, — сказал он. — Так что там у вас за великие секреты?

Кэптен говорил, цедя слова, словно человек, надкусивший гнилой плод. Белл ответил тоже без особой радости.

— Сегодня утром на острове Тагату обнаружен потерпевший аварию японский истребитель «Зеро».

— Сэр, — вдруг заговорил Брент Росс. — Вы не поставили меня в известность об этом.

— Естественно… Я никого не ставил в известность. Тут нужно все проверить.

— Что тут такого проверять? К чему вся эта секретность? — фыркнул Эвери. — Вооружение и боеприпасы второй мировой войны находят постоянно на островах Тихого океана.

— Самолеты, да. Но не летчиков, — сказал Белл.

— Летчиков? — переспросил Марк Аллен.

Мейсон Эвери поднял руку.

— Что такого, если нашли скелет? — спросил он. — Их полным-полно на всех островах в Тихом океане. Ну, дайте знать об этом тому охотнику за костями на Атту. Он сожжет их и отправит домой.

— Этому летчику, — продолжал Белл, — было семьдесят пять лет, и скончался он не сорок лет назад, а два дня.

— Я так и знал, — пробормотал Брент. — Я так и знал.

Марк Аллен прищурился, но не успел он что-то сказать, как Эвери простонал:

— Этого не может быть! Нет! Это просто невозможно. Господи… Вы в этом уверены?

Брент Росс обернулся к кэптену Эвери и сказал:

— Вот вам и железки, кэптен.

— Откуда вы знаете его возраст? — спросил Эвери, пропуская мимо ушей слова Росса. — Почему вы так уверены.

— Потому что установлено, что это подполковник Сусумо Аосима, — отвечал Белл. Порывшись в папке, он извлек листок и сказал: — Вот лишь некоторые наиболее знаменательные моменты его карьеры. — После этого он стал монотонно зачитывать: — Родился в тысяча девятьсот восьмом году, окончил Эта Дзиму в тридцатом… в тридцать втором году получил квалификацию летчика-истребителя. В тридцать восьмом и тридцать девятом годах воевал в Китае… Три сбитых самолета. Два «Ильюшина», один «Кертис». Скончался четвертого декабря восемьдесят третьего года. От инфаркта, а не в результате аварии. — Он замолчал, посмотрел на ошеломленные лица собравшихся и продолжил: — В сороковом году был откомандирован в группу Семьсот тридцать один для выполнения особого задания… Вы знаете, что это такое? — Собравшиеся закивали. — Именно тогда он исчез бесследно.

— Этого мало, — сказал Эвери. — Должно быть что-то еще… — В его голосе сквозила неуверенность.

— Мы занимаемся этим лишь с сегодняшнего утра, — возразил Белл. — Наши люди в Токио провели большую работу, раскопали очень любопытные сведения, несмотря на то, что японские военные архивы либо пострадали в результате наших воздушных налетов, либо были уничтожены самими японцами в конце войны. — Он ущипнул себя за подбородок. — Они пытались уничтожить все документы, связанные с деятельностью группы Семьсот тридцать один. Но мы установили, что, помимо подполковника Сусумо Аосимы, к этой группе в сорок первом году было прикомандировано еще сто тридцать лучших морских летчиков. Но черт побери! — он захлопнул папку. — Больше ничего у нас нет! Сведения не компьютеризованы. Нашим ребятам приходилось, так сказать, копать вручную.

— Что же вы собираетесь предпринять? — осведомился кэптен Мейсон Эвери.

— Завтра на восемь ноль-ноль я назначил совещание. Я буду лично руководить поиском военно-морской документации в Токио, Вашингтоне, Лондоне и даже в Москве… Если получится. Кроме того, мы усилили поисковые бригады в районе Алеутов — и с моря, и с воздуха. К восьмому декабря я собираюсь представить подробный отчет для НМО.

Марк Аллен вытащил из кармана листок бумаги.

— Вот что мне передали, когда я уходил. — Он поднял листок к глазам. — Мы, — он кивнул в сторону Брента Росса, — сами проводим наше маленькое расследование.