Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен - Страница 66

– В сумасшедшем походе? Это ты мне говоришь про сумасшедшие походы? – воскликнул Мартин, помахав пальцем перед ее носом. Когда она оттолкнула его руку, он отступил на несколько шагов и воскликнул: – Это невероятно. Мы ссоримся, как любовники, а на самом деле любовниками никогда не были. Все это время я боготворил тебя, уважал так сильно, что не осмеливался поцеловать край твоих одежд. А теперь приезжаю сюда и нахожу тебя с Аристидом полуобнаженной в распущенном корсете.

– Мы только что приняли роды у коровы, Мартин!

– Ах, именно так это называется здесь, в деревне? В Париже это называется совсем другими словами.

Мири сильно покраснела:

– Моя честь не задета, если именно это тебя волнует.

– Меня волнует то, что этот подонок обнимал тебя, соблазнял…

– Он меня не соблазнял. Это я его соблазняла. Я его люблю. – Слова вырвались неожиданно для нее самой. Более тихо она прибавила: – Всегда любила.

Мартин побледнел, но покачал головой в привычном несогласии.

– Н-нет, это не так. Ты просто не в себе, вот и все. Он всегда действовал на тебя так, будь он проклят. Наверное, он сам Богом проклятый колдун, если сумел так очаровать тебя. Но ты не можешь любить его после всего того, что он сделал с твоей семьей, после того, как предавал тебя много раз.

– Симон изменился…

– Черта с два. Злодей – он всегда злодей. Мартин скрестил руки на груди, но за его гневом Мири чувствовала, какую глубокую рану нанесла ему. Она осторожно положила руку ему на плечо и посмотрела на него глазами, полными сожаления.

– Единственный злодей здесь – я. Ты имеешь полное право сердиться на меня. Я… я никогда не хотела сделать тебе больно, но я тебя предала.

Мартин горестно взглянул на нее:

– Ты сказала, что в хлеву ничего особенного не произошло. Что он… что ты не… что ты все еще девушка.

– Я говорю не про сегодня. Я предала тебя, когда позволила надеть на себя этот кулон, позволила тебе надеяться…

– Не говори этого, Мири, – остановил он ее, затаив дыхание, и убрал волосы с ее шеи. – Мой кулон… ты не надела его.

Мири было трудно поднять на него глаза.

– Нет, но он в надежном месте. Хотела вернуть его тебе при встрече.

– Я не возьму его, – резко произнес он, с трудом сглотнул и попытался улыбнуться. – Что, моя Лунная дева? Похитив мое сердце, ты хочешь отобрать у меня еще и надежду?

– Мой дорогой друг! – Мири приложила ладонь к его щеке. – Я знала давным-давно, что никогда не стану такой, как ты хочешь. Но мне было так одиноко, я была так несчастна, мне очень нужна была твоя дружба. Однако это не оправдание. Никогда не надо было давать тебе надежду. Я поступила с тобой очень плохо.

– Нет! – возмутился он, схватив ее за руку и поцеловав ее. – Теперь не лучшее время обсуждать это. Мы оба устали и расстроены, говорим не то, что думаем. Ты права, я всегда где-то в поисках приключений. Но… но я изменюсь, постараюсь остепениться, клянусь. Уверен, король достаточно ценит меня и предложит хорошую должность при дворе, и тогда мы сможем жить во дворце. Или в прекрасном доме в Нераке..

– О Мартин! – простонала Мири.

Он по-прежнему не слушал, что она ему говорила, и не унимался.

– Не надо ничего решать прямо сейчас. Главное – увезти тебя из этого ужасного места.

Схватив ее за руку, он потащил ее к лошади, словно собирался усадить в седло и увезти. Ему бы даже в голову не пришло, что у нее есть своя лошадь и в доме остались вещи, пока они не оказались бы за много миль от этого места. Он даже не обратил внимания на то, что она пыталась вырваться от него.

– До Парижа недалеко. Успеем к утру. Надо посоветоваться с одним банкиром относительно денег, которые придется тайно переправить в Наварру. Потом я смогу организовать нашу поездку обратно в По.

Мири уперлась каблуками в землю.

– Я никуда не собираюсь уезжать. Ты забыл, почему я поехала с Симоном? Надо решись вопрос с Серебряной розой.

– Предоставь охотнику на ведьм заниматься этой колдуньей. Это его обязанность, не так ли? И возможно, если нам повезет, они друг друга прикончат.

– Мартин! – Она высвободила руку. – Это и моя обязанность. Ты забыл, кто я?

– Ты та, кого я боготворю, единственная и неповторимая, ради кого я живу.

Мири тревожно вздохнула:

– Я еще Дочь Земли и одна из сестер Шене острова Фэр. И в отсутствие Арианн я в ответе за то, чтобы разыскать Серебряную розу и не дать ей сотворить новое зло.

– Хорошо-хорошо. После того как отвезу тебя домой, я займусь этой ведьмой.

– Ты вообще слушаешь, о чем я говорю? – возмутилась Мири. – Никуда ты меня не отвезешь. Ты не должен в это вмешиваться. Возвращайся в Париж и займись делами короля…

– Оставить тебя здесь наедине с человеком, которому не доверяю? С тем, у кого подозрительная склонность… принимать роды у коров? Не уверен, моя дорогая.

Они упрямо уставились друг на друга, два человека с сильной волей, но Мартин снова понял, насколько решительно она настроена.

– Прекрасно! – Он закатил глаза, театрально воздел руки, сдаваясь. – Если хочешь охотиться на ведьм, можешь охотиться. – Его губы печально сжались. – Сомневаюсь, что смогу убедить тебя справиться без помощи месье Циклопа. – Мири нахмурилась, резко вздохнув, но он протянул руку, предостерегая ее. – Не стоит. Это было всего лишь предположение, совершенно разумное и нормальное, как мне показалось, но вижу, что ты от этого не в восторге, как и я.

Она сжала его руку и честно сказала:

– Мой дорогой друг, ты очень умный и храбрый, один из храбрейших, кого я знаю. Но сомневаюсь, что Симон захочет, чтобы ты к нам присоединился. Особенно после сцены в конюшне. И, если честно, я бы сама не выдержала, чтобы вы оба снова были на ножах.

– Клянусь, этого не повторится. Если он сможет сдержать себя, я тоже сумею, – запротестовал Мартин с видом оскорбленной невинности. – Ты меня знаешь, Мири. Я повинуюсь каждому твоему желанию. Если моя Лунная дева прикажет, то буду обращаться с этим подлым ничтожеством, словно он мой брат. Мы будем как… как Каин и Авель.

Мири вернулась в конюшню, растирая лоб. От попытки убедить Мартина уехать у нее стучало в висках. Она забыла, каким упрямым мог быть ее друг. Он захотел остаться, несмотря на то, разрешит ему Симон или нет. Даже если придется поставить шатер на пороге дома.

В конюшне все успокоилось. Ив и конюхи ушли, оставив Симона одного. Он был в стойле Элли и, склоняясь, осматривал ее передние ноги. Опасаясь, что Элли поранилась, когда металась по стойлу, Мири подбежала к ним и воскликнула:

– Симон, что такое? Элли ранена?

Несмотря на то? что Симон напрягся при ее появлении, он даже не взглянул в ее сторону. Закончив осмотр Элли, он коротко сказал:

– Нет, похоже, что у нее все в порядке.

– А что Ив?

– С ним все хорошо. Отослал его к маме.

– А… а ты?

– Я тоже в порядке.

Когда Симон выпрямился, Мири подумала, что все не так уж хорошо, как он говорил. Она не ждала, что он обрадуется приезду Мартина, и даже допускала, что он все еще сердится. Это было бы гораздо лучше, потому что теперь он выглядел замкнутым и чужим. Губа от удара Мартина распухла, но, когда Мири попыталась осмотреть рану, Симон отвернулся от нее.

– Позволь мне приложить примочку к ране.

– Сам справлюсь.

– Уверена, справишься, но…

Мири замерла, потрясенная суровым выражением его лица. Учитывая то, как он обнимал ее перед появлением Мартина, контраст в поведении Симона сильно ранил ее. Элли была гораздо более приветливой, тихонько фыркнув и ткнувшись в нее мордой.

Погладив бархатистый нос лошади, девушка произнесла:

– Симон, сожалею о том, что случилось. Я… я не представляла себе, что Мартин здесь появится и будет вести себя подобным образом. Не могу выразить, как я благодарна тебе за то, что ты не принял его вызова.

– Я же сказал, что никогда больше не причиню тебе боль, – сухо произнес он. – После всей моей лжи тебе настало время сдержать хотя бы одно из своих обещаний.