Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 318

– Королевна Рохана исцелилась, – объявил Фарамир Управителю.

– Если так, я освобождаю ее от своего попечения и прощаюсь с ней, – улыбнулся Управитель. – Да минут ее раны и недуги! Препоручаю ее Наместнику Гондора, пока не возвратится брат королевны.

– Ты отпускаешь меня, но я передумала и не хочу уходить, – рассмеялась Эовейн. – Для меня отныне эти Обители дороже всех дворцов на свете! Да почиет на твоем доме благословение!

И она оставалась в Обителях Целения, пока не вернулся король Эомер.

Приготовления заканчивались. В столице собралось множество народу – новости разнеслись по всему Гондору, от Мин–Риммона до самого Пиннат Гэлина и дальних побережий. Все, кто мог, поспешили в Минас Тирит. Город вновь наполнился женщинами и радостно щебечущими детьми, вернувшимися в свои дома с охапками цветов. Из Дол Амрота прибыли лучшие гондорские лютнисты. В Городе зазвучали скрипки, флейты, серебряные рожки. Из долин Лебеннина приехали звонкоголосые певцы…

Наконец наступил долгожданный вечер, когда смотревшие со стен жители Города увидели на поле палатки и шатры. Не было ни одного дома, где бы не горели в эту ночь огни. А когда наступило ясное, свежее утро и за восточными горами, очистившимися теперь от Тени, взошло солнце, в городе разом зазвонили все колокола, поднялись, плеща на ветру, все знамена, и над Белой Башней Цитадели в последний раз взвился стяг Наместников – серебряный, как снег на солнце, без знаков и гербов.

Короли Запада двинули свои полки к городским стенам. Все затаив дыхание смотрели, как ряд за рядом приближается войско, блестя и сверкая в лучах восхода, как ручьи живого серебра. Так подошли они к Воротам и остановились немного не доходя до них. Ворота еще не восстановили; вместо них вход в Город преграждал заслон, у которого несли караул гвардейцы в черно–серебряном, с длинными обнаженными мечами. Перед заслоном стояли Фарамир, Наместник Гондора, Хьюрин, Хранитель Ключей, и остальные гондорские князья, а с ними – Эовейн Роханская с маршалом Эльфхельмом и высокородными роханскими рыцарями. За ними и по обе стороны от ворот всеми цветами радуги пестрели толпы нарядных людей с гирляндами и венками.

Перед стеной Минас Тирита оставалось широкое пространство, окруженное воинами, роханскими и гондорскими, и простыми гондорцами – как горожанами, так и жителями дальних провинций. Толпа шумела и волновалась, но стоило выступить из рядов войска дунаданам, одетым в серебристо–серые одежды, как все стихло. Впереди медленно шел Владыка Арагорн. Он был облачен в черную кольчугу с серебряным поясом и длинную белую мантию, скрепленную у горла большим зеленым камнем, который сверкал так, что видно было издалека. Голова Арагорна оставалась непокрытой, если не считать тонкого серебряного обруча со звездой, охватившего ему волосы. Рядом с Арагорном шли Эомер Роханский, князь Имрахил и Гэндальф, облаченный в белое, а с ними – четыре маленьких человечка, которым многие весьма дивились.

– Нет, что ты, голубушка моя! Какие же это ребятишки? – объясняла Иорэт своей родственнице, прибывшей из Имлот Мелуи. – Это перианы из далекой Страны Невеличков, милочка, и все они великие и славные князья, вот как. Кому ж это и знать, как не мне, ведь один из них долго пробыл у нас в Обителях под моей опекой. С виду они крохи, зато в бою ужасть какие смелые! Да что там говорить, сестрица, ведь один из них пробрался в Страну Тьмы, взяв с собой только своего оруженосца, и что же? Дошел до самого Черного Властелина и сразился с ним, можешь себе представить, и поджег Черную Башню – хочешь верь, хочешь нет! Во всяком случае, в Городе про это все говорят! Это, наверное, тот, что идет рядом с Эльфийским Камнем. Они с ним, слыхала я, такие друзья, что водой не разольешь! А Эльфийский Камень – он и вообще чудо, таких нигде больше не сыщешь. Не податлив, милочка, это уж как положено, зато сердце у него, как говорится, золотое, а в руках благодать исцеления. «В руке Короля исцеленье найдешь!» – сказала я им. Через мои слова все наружу–то и выплыло. А Митрандир мне и говорит: «Иорэт, – говорит, – люди долго не забудут твоих слов». И тогда…

На этом наставление пришлось прервать, так как заиграла труба и на поле наступила мертвая тишина. Фарамир выступил вперед, сопровождаемый только Хьюрином, Хранителем Ключей, и четырьмя шедшими чуть позади гвардейцами в высоких шлемах Цитадели и черно–серебряных уборах. Они несли большой ларец из черного лебетрона, окованный серебром.

Фарамир встретил Арагорна посередине открытого пространства между рядами войск и Воротами, преклонил перед ним колено и произнес:

– Последний Наместник Гондора просит снять с него бремя власти.

И он протянул Королю белый наместнический жезл, но Арагорн отклонил его руку:

– Бремя власти останется на тебе до самой смерти и после нее перейдет к твоим детям. Так будет, пока не оборвется мой или же твой род. Исполни же, что должен исполнить!

Тогда Фарамир встал и воскликнул так, чтобы все слышали:

– Выслушайте, гондорцы, своего Наместника! Cе, в Город наш явился человек, который предъявил права на королевский трон. Этот человек перед вами. Имя его – Арагорн, сын Араторна, предводитель дунаданов Арнора, Вождь Западных Армий, обладатель Звезды Севера и Перекованного Меча, Победитель врагов Гондора, Исцеляющая Длань, Эльфийский Камень, Элессар, отрасль Валандила, сына Исилдура, сына Элендила из Нуменора. Признаете ли вы его своим Королем? Войдет ли он в этот Город, дабы остаться здесь навсегда?

Войско и горожане в один голос громко прокричали:

– Да!

Иорэт поспешила растолковать своей родственнице, что происходит:

– Надо знать, дорогая, что это просто полагается так говорить, а на самом деле все известно заранее, ведь он уже был в Городе, понимаешь? Вот что он мне сказал…

Но тут ей опять поневоле пришлось прикусить язык, потому что Фарамир продолжал:

– Люди Гондора! Хранители Предания утверждают, что в древности Король получал корону от своего отца перед кончиной последнего, а если это было невозможно – наследник один, без сопровождающих, шел в Усыпальницы и брал символ власти из рук усопшего Короля. Но теперь обстоятельства вынудили нас поступить иначе, и я, пользуясь своей наместнической властью, сам принес сюда с улицы Рат Динен корону Эарнура, последнего Короля, почившего много веков назад, во времена наших далеких праотцев.

Стражи сделали шаг вперед. Фарамир открыл ларец из лебетрона и вынул из него древнюю корону. По виду она напоминала шлем гвардейцев Башни, но была выше и белого цвета; по бокам на ней блестели чаячьи крылья из серебра и перламутра, ибо таков был родовой герб Королей Из–за Моря. Семь бриллиантов сверкало на ободе короны, а на самой верхушке горел еще один, яркий как пламя.

Арагорн принял из рук Фарамира корону, поднял ее над головой и воскликнул:

– Эт Эарелло Эндоренна утуулиэн! Синомэ маруван ар Хилдиньньяр тенн' Амбар–метта![635]

Эти самые слова произнес Элендил, когда прибыл в Средьземелье на крыльях ветра: «Из–за Великого Моря явился я в Средьземелье, и род мой пребудет здесь до скончания мира!»

Но, к немалому удивлению собравшихся, короны Арагорн не надел. Он возвратил ее Фарамиру и молвил:

– Многие помогали мне своею доблестью и трудами прежде, нежели я возвратил себе владения предков. В знак этого я хочу, чтобы корону мне подал Хранитель Кольца, а Митрандир, если будет на то его воля, водрузил мне ее на голову, ибо только благодаря ему все свершилось так, как свершилось, и победа, которую мы празднуем сегодня, – его победа.

Выйдя вперед, Фродо взял корону из рук Фарамира и подошел с нею к Гэндальфу, и Гэндальф возложил Белую Корону на голову коленопреклоненному Арагорну со словами:

– Сим полагается начало дням Короля земли сей, и да пребудет на них благословение, доколе незыблемы престолы Валаров!

Арагорн встал, и воцарилась тишина – ибо всем, кто был на поле, показалось, что они видят его впервые. Статный, как древние короли–мореходы, он возвышался надо всеми: отягченный бременем лет Властитель – и одновременно муж в зените зрелости. На челе его почила мудрость, длань его таила исцеляющую силу, и ореол света окружал его.