Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 263

– Тьма идет из Мордора, о Король, – услышал Мерри. – Это началось еще вчера, на закате. Я пробирался восточными холмами и видел, как она поднимается и постепенно захватывает небо. Всю ночь она летела за мной и глотала звезды, одну за другой. Сейчас тьма расползлась по всей стране, отсюда до самых Гор Мрака, и продолжает сгущаться. Война началась.

Теоден долго не говорил ни слова. Наконец он медленно произнес:

– Итак, час пробил! Великая битва нашего времени, которая положит конец столь многому, разразилась! Ну что ж! Прятаться поздно. Теперь мы двинемся кратчайшей дорогой и поскачем со всей скоростью, на какую способны наши лошади. Смотр должен начаться немедленно. Отставших, замешкавшихся – не ждать. Достаточно ли в Минас Тирите запасено еды? Если мы поспешим, то обозы взять с собой не сможем и ограничимся самым необходимым только до первого боя.

– У нас изрядные запасы, – заверил Хиргон. – Мы давно готовимся к осаде. Скачите налегке и поторопитесь.

– Вели трубить сбор, Эомер! – распорядился Теоден. – Пусть всадники седлают коней.

Эомер скрылся – и через минуту в крепости заиграли трубы. Долина отозвалась. Но голос труб, вчера вечером показавшийся Мерри таким чистым и ясным, сегодня, в набухшем тьмой воздухе, звучал хрипло и зловеще.

Король обратил взор на хоббита.

– Я отправляюсь на войну, достойный Мериадок, – сказал он. – Еще немного – и мы выступим. Освобождаю тебя от присяги, но не лишаю своей милости. Ты останешься здесь. Можешь предложить свою службу королевне Эовейн – она будет управлять народом Марки в мое отсутствие.

– Но, государь… – запнулся Мерри. – Я… я же отдал свой меч тебе! Я не хочу прощаться с тобой вот так, ни с того ни с сего, о король Теоден! Все мои друзья ушли в бой, и мне стыдно отсиживаться в безопасности!

– Мы поскачем на сильных, рослых конях, – покачал головой Теоден. – У тебя отважное сердце, но с таким скакуном тебе не справиться.

– Тогда приторочь меня к седлу или разреши пристегнуться к стремени! Мне все равно, как ехать, только возьми меня с собой! – взмолился Мерри. – Дорога неблизкая, но, если конь мне не по чину, я добегу на своих двоих. Ноги сотру, опоздаю на много недель, а добегу!..

Теоден улыбнулся:

– Уж лучше тогда посадить тебя с собой, на Снежногрива! Но не отчаивайся! Мы еще не расстаемся: тебе предстоит поехать со мной в Эдорас и увидеть Метузельд. Я направляюсь к себе во дворец. Стибба довезет тебя без труда – большая скачка начнется позже, когда мы выедем на равнину.

Эовейн встала.

– Пойдем со мной, Мериадок! – пригласила она. – Я хочу, чтобы ты посмотрел на доспехи, которые я тебе подыскала.

Мерри последовал за ней.

– Арагорн обратился ко мне с одной–единственной просьбой, – сказала Эовейн, пока они шли между палаток. – Он хотел, чтобы я одела и вооружила тебя для боя, и я обещала сделать все, что от меня зависит. Да и сердце говорит мне, что доспехи тебе еще понадобятся.

Они оказались перед небольшим шатром в расположении королевской дружины; оружейник вынес оттуда небольшой шлем, круглый щит и прочее снаряжение, потребное воину.

– Кольчуги на твой рост подобрать не удалось, – с сожалением сказала Эовейн, – а делать на заказ уже некогда. Но я дам тебе крепкую кожаную куртку, пояс и нож. Меч у тебя уже есть…

Мерри поклонился и принял из рук Эовейн щит, очень напоминавший тот, что достался Гимли, – на нем тоже был герб с белым конем.

– Прими это в дар, – сказала она, – и да сопутствует тебе удача. Доброго пути, достойный Мериадок! Может, мы еще встретимся – ты и я!

Тьма сгустилась над дорогой, ведущей на восток, и во тьме собрал король Теоден свое войско, чтобы вести его на битву. На сердце у людей лежала тяжесть, многие трепетали перед Тенью, но народ Теодена был силен духом и верен своему государю, и почти нигде не слышалось ни жалоб, ни плача. Даже женщины, дети и старики, укрывшиеся в лагере–крепости, без ропота встретили судьбу, выпавшую на их долю.

Король Теоден восседал на белом коне, который, чудилось, светится в полумраке. Гордым и высоким казался Король, хотя волосы его, ниспадавшие на плечи из–под шлема, были белы как снег; и не один воин воспрял духом, видя, как тверд и неустрашим их повелитель.

На широких лугах за бурлящей рекой выстроились военные отряды – пять и еще пятьдесят сотен всадников в полном вооружении. За ними стояло еще много сотен роханцев с запасными лошадьми. Над долиной пропела труба. Король поднял руку – и войско молча пришло в движение. Впереди ехало двенадцать славных дружинников Теодена. За ними иследовал сам Король, с Эомером по правую руку. Эовейн простилась с ним на горе, в крепости, и боль прощания еще отзывалась в сердце Теодена – но мысли Короля уже были обращены вперед. Тут же за Теоденом в компании гондорских гонцов трусил пони Мериадока со своим седоком, а за ними следовало еще двенадцать дружинников Короля. Король миновал длинные ряды воинов, стоявших навытяжку с непроницаемыми, суровыми лицами. Когда до конца первой шеренги оставалось уже совсем немного, Мерри обратил внимание на одного из роханцев. Это был совсем еще молодой всадник, не такой крепкий и рослый, как остальные. Когда свита проезжала мимо, воин поднял глаза и пристально взглянул на хоббита. Серые глаза блеснули – и вдруг по спине у Мерри пробежал холодок: такое лицо могло быть только у обреченного. Этот воин шел искать смерти.

А свита продолжала путь. Убыстряя шаг, Снежногрив спускался по серой дороге вдоль плещущего по камням Снаубурна – мимо деревенек Нижний Харг и Верхний Бурн[538], мимо скорбных женских лиц, белевших в темных дверных проемах. Не слышно было ни рогов, ни арф, ни пения. Начинался Великий Поход на восток, о котором потом еще много поколений слагали песни.

Было едва за полдень, когда Король въехал в Эдорас, но тьма к тому часу сгустилась еще больше и неуклонно продолжала сгущаться. Теоден почти не задержался в Золотых Палатах, где войско его пополнилось еще десятком–другим воинов, не поспевших к смотру. После трапезы, перед тем как выступить, Король, обратившись к своему оруженосцу, ласково с ним попрощался, и Мерри в последний раз склонился перед Королем с просьбой не отлучать от себя своего верного слугу.

– Я уже говорил тебе, что эта скачка – не для Стиббы, – нахмурился Теоден. – И что тебе делать в битве, которая разразится на полях Гондора, достойный Мериадок? Ты – мой оруженосец, это так, но храбростью ты вышел больше, чем ростом.