Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 261

Когда всадник приблизился, по длинным косам, спускавшимся из–под шлема, Мерри понял, что это женщина; но одета она была как воин – в шлеме, панцире и при мече.

– Привет тебе, Повелитель Рохирримов! – воскликнула она. – Сердце мое радо твоему возвращению.

– Привет и тебе, Эовейн, – молвил в ответ Теоден. – Все ли у тебя ладится?

– Все хорошо, Король, – ответила Эовейн, но Мерри показалось, что она кривит душой. Если бы не ее суровое лицо, он подумал бы даже, что Эовейн недавно плакала. – Все хорошо, но людям пришлось проделать трудный путь – их заставили сняться с места слишком неожиданно. Поначалу был и ропот, и недовольство – да и то сказать, давно война не сгоняла нас с наших зеленых полей! – но ослушников не нашлось, и теперь все неурядицы позади. Для тебя, мой Король, приготовлен отдельный шатер. Он ждет тебя, ибо весть о твоем прибытии дошла до нас заранее и час твоего возвращения был мне известен.

– Значит, Арагорн все–таки побывал здесь? – спросил Эомер. – Он еще не уехал?

– Его здесь больше нет, – ответила Эовейн, отворачиваясь и глядя на темные громады гор.

– Куда же он направился? – спросил Эомер, помедлив.

– Откуда мне знать? – не поворачиваясь, проговорила Эовейн. – Он прибыл поздно вечером, а рано утром уже покинул нас, не дожидаясь, пока из–за горы появится солнце. Его здесь нет.

– Я вижу, ты опечалена, дочь моя, – заметил Теоден. – В чем причина этой печали? Скажи, Арагорн говорил с тобой о той дороге? – Он указал на ряды утонувших во мгле камней, ведущих к Двиморбергу, подождал ответа и спросил еще раз: – Он упоминал о Тропе Мертвых?

– Да, государь, – ответила Эовейн. – Он переступил порог Тьмы, из которой еще никто никогда не возвращался. Удержать я его не смогла. Здесь его нет.

– Значит, наши дороги разошлись. – Взор Эомера погас. – Арагорна больше нет в живых. Нам придется выступить без него. А это значит, что надежды у нас стало еще меньше.

Медленно двинулись они вперед через поляну, поросшую низким вереском, и молчали всю дорогу до королевского шатра. Когда всадники спешились, Мерри воочию убедился, что к приему гостей и впрямь все готово. Не забыли даже про него: рядом с королевским шатром примостилась маленькая палаточка. Там хоббита на время оставили в одиночестве, и он уселся у входа, наблюдая за людьми, что сновали туда–сюда с донесениями и приказами. Наступила ночь. Еле видные черные вершины на западе увенчались яркими звездами. Восток оставался темен и пуст. Двойная гряда камней постепенно слилась с темнотой, – и только поодаль, за камнями, неотступно маячила огромная черная тень Заклятой Горы – Двиморберга.

– Тропа Мертвых, Тропа Мертвых, – бормотал хоббит. – Что бы это могло значить? Эх, все–то меня бросили! Все пошли кто куда, каждый навстречу своей судьбе: Пиппин с Гэндальфом – на восток, воевать, Сэм и Фродо – в Мордор, Бродяга с Леголасом и Гимли – на Тропу Мертвых… Похоже, скоро моя очередь. Знать бы только, о чем они совещаются и что Король намерен делать дальше!.. Теперь ведь куда он, туда и я…

Посреди этих мрачных мыслей Мерри вдруг вспомнил, что до смерти проголодался. Он поднялся, решив пойти и поискать в этом чужом лагере кого–нибудь, кто разделил бы его заботу, – но тут заиграл рожок и перед палаткой вырос посланец Короля: он призывал королевского оруженосца исполнить свой долг, прислуживая Королю за трапезой.

Внутри королевского шатра узорный полог отгораживал небольшое пространство, застеленное шкурами. Там за маленьким столом сидели Теоден с Эомером и Эовейн, а с ними – Дунхир, правитель Харгской долины. Мерри встал за креслом Короля, собираясь ему прислуживать, но вскоре тот, очнувшись от глубокой задумчивости, повернулся к нему сам:

– Нет, уважаемый Мериадок, стоять тебе негоже! Пока мы остаемся в пределах Рохана, ты всегда будешь сидеть рядом со мной и радовать мое сердце своими рассказами и песнями.

Хоббиту отвели место по левую руку от Теодена. На этот раз, правда, тому было явно не до рассказов и уж тем более не до песен. За столом говорили мало, и лишь в конце ужина Мерри, собравшись с духом, заикнулся о том, что его мучило:

– Уже дважды, Повелитель, слышал я о Тропе Мертвых. Но кто они такие? И где теперь Бродяга, то есть, простите – я хотел сказать, высокородный Арагорн? Куда он поехал?

Король глубоко вздохнул. С ответом никто не торопился. Наконец Эомер проговорил:

– Мы не знаем этого, и у нас тяжело на сердце. Что же касается Тропы Мертвых, то знай, что ты уже вступил на нее. Только не смотри так испуганно! Тропа Мертвых – это та самая дорога, по которой мы сюда пришли. Она ведет в урочище Димхолт, к порогу Темной Двери. А что за этой Дверью – никто не знает.

– Никто, – подтвердил Теоден. – Но в одном старинном сказании, которое теперь почти забыто, об этом кое–что говорится. Если правду рассказывают легенды, передаваемые в роду Эорла от отца к сыну, в Двиморберге, за порогом Двери, открывается тайный подземный путь. Куда он ведет – неизвестно. Никто не дерзал выпытывать у горы ее тайны с тех пор, как Бальдор, сын Брего[536], переступил порог и больше среди живых не появлялся. На пиру, что Брего устроил по случаю завершения строительства Метузельда, Бальдор, осушив рог с вином, дерзко поклялся, что вступит на Тропу, и выполнил клятву, и сгинул, и не вернулся занять трон отца, принадлежавший ему по праву первородства. Ибо, говорят, чуть ли не с самой Темной Годины Тропу охраняют Мертвые. Они не допускают в свои потайные владения никого, в ком дышит жизнь. Иногда их можно видеть – они выскальзывают из Двери и спускаются вниз по дороге. Тогда обитатели долины крепко закрывают окна и запирают двери на десять замков, а сами прячутся по домам и дрожат от страха. Но Мертвые редко покидают свои пещеры. Они показываются только в дни великих войн и потрясений, когда смерть подбирается к живущим ближе, чем обычно.

– В долине говорят, – вставила Эовейн, понизив голос, – что совсем недавно безлунной ночью мимо селений прошествовало целое войско призраков, странно одетых и странно вооруженных. Откуда оно явилось, никто не знает. Призраки поднялись по каменистой дороге и скрылись в горе, словно спешили на какой–то совет.

– Но Арагорну–то зачем было туда идти? – еще больше обеспокоился Мерри. – Кто–нибудь знает?

– Нет, если только он не открыл своих мыслей тебе, своему другу, – сказал Эомер. – Живых спрашивать об этом бесполезно.

– Он сильно изменился с тех пор, как я видела его в первый раз, во дворце, – добавила Эовейн. – Он потемнел лицом и стал словно бы старше. На обреченного – вот на кого он был похож. Так выглядят люди, которых призывают Мертвые.

– Наверное, ты права, – отозвался Теоден. – Сердце говорит мне, что я его больше не увижу. Но он – великий воин из королевского рода, и я верю, что судьба готовит ему иное предназначение. Помни это, дочь моя, ибо я вижу, что участь его не дает тебе покоя и ты угнетена. Утешься! Легенды повествуют, что, когда потомки Эорла, прибыв с Севера, поднялись по Снаубурну в поисках надежного убежища на случай беды, Брего с Бальдором взошли наверх по старой дороге и не убоялись подойти к порогу Темной Двери. Там сидел дряхлый старец, лет которого уже никто не мог бы исчислить. Когда–то, по всей видимости, он был высок и величествен, но морщины избороздили его лицо так, что оно казалось обломком выветренного камня. За камень и приняли его поначалу Брего с Бальдором, потому что он не двинулся и не произнес ни слова, пока пришельцы не вознамерились переступить порог и проникнуть внутрь. Тогда оттуда, где сидел старик, донесся голос, как бы идущий из–под земли. К собственному удивлению отец и сын поняли речь старика, ибо тот заговорил на Западном Наречии. Но сказал он всего два слова: «Путь закрыт». Брего и Бальдор остановились, посмотрели туда, откуда исходил голос, и увидели, что перед ними живой человек. Но он в их сторону не смотрел. «Путь закрыт, – повторил голос. – Эту дорогу проложили Те, Что Умерли. И Мертвые будут стеречь ее, пока не пробьет их час. Путь закрыт».