Властелин колец - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 244

Голлум показывает хоббитам тайную тропу, огибающую Минас Моргул стороной. Наконец они достигают погруженного в глубокий мрак перевала. Там зло вновь одерживает победу над волей Голлума, и тот, склонясь к нашептываниям Тьмы, предает хоббитов, наводя на их след чудовищную паучиху Шелоб. Однако беззаветная храбрость Сэма спутывает планы злодея: Сэм обращает Голлума в бегство и ранит паучиху.

Часть четвертая заканчивается рассказом о трудном выборе, перед которым оказывается Сэм. Будучи уверен, что Фродо, отравленный ядом паучихи, мертв, он вынужден решать: предать ли Дело Кольца, оставшись у тела хозяина, или бросить Фродо и продолжать путь?.. В конце концов Сэм решается взять Кольцо и продолжить безнадежный поход в одиночку. Но в тот самый миг, когда Сэму остается всего один шаг до границы Мордора, на перевал с двух сторон одновременно выходят два орочьих патруля – один из Минас Моргула, другой – из башни Кирит Унгол, стерегущей спуск в Черную Страну. Благодаря Кольцу, которое делает его невидимым, Сэму удается подслушать перебранку орков; из нее он узнает, что Фродо жив и яд лишь на время усыпил его. Сэм бросается вслед за орками, уносящими его хозяина, но в туннель, ведущий к подземным воротам башни, проникнуть не успевает. Ворота захлопываются. Сэм без сознания падает у порога.

Третья, и последняя, книга трилогии – «Возвращение Короля» – рассказывает о трудах Гэндальфа, о его борьбе с Сауроном, о Великой Катастрофе и о Конце Тьмы; но прежде всего повествование возвращается к Западной Твердыне, которую застает в разгар приготовлений к войне.

ЧАСТЬ 5[480]

Глава первая.

МИНАС ТИРИТ[481]

Пиппин выглянул наружу из своего укрытия – из складок Гэндальфова плаща. Интересно, подумал хоббит, это уже явь или мимо проносятся те же стремительные сны, что сопровождали его всю дорогу с тех пор, как началась эта небывалая скачка? Темный мир мчался мимо, и ветер громко пел в ушах. Пиппин не видел ничего, кроме звезд, круживших над головой, и – справа – Южных Гор, исполинскими громадами уходивших в ночь. Сквозь дрему хоббит попробовал определить время и припомнить вехи долгого пути, но спросонья в мыслях у него царил беспорядок.

Он помнил только, что они все время мчались с невероятной скоростью, нигде не останавливаясь. Наконец на рассвете вдали блеснула бледная золотая искра, и вскоре путников встретил безмолвный город с большим опустелым дворцом на холме. Едва успели они укрыться в стенах дворца, как снова скользнула над землей крылатая тень, и люди в страхе упали на землю. Но Гэндальф сказал Пиппину несколько негромких слов, успокоил его, и хоббит уснул в уголке, свернувшись калачиком. Спал он, несмотря на усталость, беспокойно: до него смутно доносились голоса входивших и выходивших, приказы, которые отдавал Гэндальф… И снова бесконечная ночная скачка… Это была вторая, нет, третья ночь после того, как он заглянул в Камень… Вспомнив о Камне, Пиппин проснулся окончательно. По спине у него прошел озноб, и ветер угрожающе завыл на разные голоса.

По небу постепенно растекался желтый свет, будто за темными заградами полыхал небывалый огонь. Пиппин вздрогнул и зарылся в складки плаща, – на миг ему стало жутко: что это за страшная страна, куда Гэндальф везет его? Но, протерев глаза, он понял, что ничего страшного нет, – просто над тучами, затянувшими небо на востоке, поднималась луна, теперь уже почти полная. Это означало, что рассвет еще ох как нескоро и впереди еще много часов темной дороги.

Он пошевелился и спросил:

– Мы где, Гэндальф?

– В королевстве Гондор, – отозвался волшебник. – Пересекаем Анориэн.

Они снова смолкли. И вдруг Пиппин вскрикнул, крепче ухватившись за плащ Гэндальфа:

– Смотри! Огонь, красный огонь! Тут что – драконы живут? Смотри! Еще один!

Вместо ответа Гэндальф крикнул коню:

– Скачи, Скадуфакс! Нам надо спешить. Времени в обрез! Гляди! Зажглись сигнальные костры! Началась война! Гондор зовет на помощь. Гляди! Видишь костры на Амон Дине[482] и Эйленахе[483]? А там, дальше, на западе, зажглись Нардол, Эрелас, Мин–Риммон, Каленхад и Халифириэн[484], что на границе с Роханом!

Но Скадуфакс внезапно перешел на шаг, поднял голову и заржал. Из темноты донеслось ответное ржание. Послышался топот копыт. Трое всадников, словно летучие призраки, освещенные луной, пронеслись мимо, на запад, и скрылись. Только тогда Скадуфакс вновь ринулся вперед и помчался – да так, что ночь вокруг превратилась в сплошной ревущий ураган. Пиппина снова тянуло в сон, и он краем уха слушал Гэндальфа, рассказывавшего о гондорских обычаях и о том, как Властитель Города построил на вершинах окрестных гор, вдоль обеих границ, огненные маяки, отдав повеление всегда держать близ этих маяков свежих лошадей, готовых нести гондорских гонцов на север, в Рохан, и на юг, к Белфаласу.

– Никто и не упомнит, когда в последний раз зажигались на Севере сигнальные костры, – говорил Гэндальф. – Видишь ли, в древние времена гондорцы владели Семью Камнями, и маяки были не нужны.

Пиппин тревожно дернулся.

– Поспи лучше еще, и не бойся! Ты направляешься не в Мордор, как Фродо, а в Минас Тирит, где будешь в безопасности – насколько это возможно в наши дни. Если Гондор падет или Кольцо захватит Враг – укрыться нельзя будет и в Заселье.

– Утешил, нечего сказать! – вздохнул Пиппин.

Но дремота все же взяла верх над беспокойством, и последним, что он увидел, прежде чем провалиться в сон, были вершины Белых Гор, плавучими островами мерцающие над морем облаков, озаренные светом клонившейся к западу луны. Пиппин подумал о Фродо. Знать бы, где он теперь! Добрался ли до Мордора? Жив ли? Он не знал, что Фродо смотрит сейчас из дальнего далека на ту же луну, плывущую в этот предрассветный час над Гондором.

Когда Пиппин проснулся, вокруг слышны были незнакомые голоса. Пролетел еще один день, проведенный в укрытии, и еще одна ночь в дороге. Стояли утренние сумерки, близился холодный рассвет. Вокруг повис промозглый серый туман. От взмыленного Скадуфакса шел пар, но конь стоял, гордо изогнув шею, и не выказывал никаких признаков усталости. Вокруг столпились высокие люди, закутанные в теплые плащи, а за ними маячила в тумане каменная стена. В нескольких местах она казалась разрушенной, но, несмотря на раннюю пору, из тумана слышался стук молотков, шуршание мастерков и скрип колес. Там и сям виднелись мутные пятна огней – это горели фонари и факелы. Гэндальф что–то отвечал тем, кто преградил ему дорогу. Прислушавшись, Пиппин понял, что разговор идет о нем.

– Тебя, Митрандир, мы знаем, – говорил Гэндальфу старший. – Ты назвал пароль Семи Врат и можешь ехать свободно. Но спутника твоего мы видим впервые. Кто он такой? Должно быть, гном из северных гор? Нынче время тревожное, и мы не принимаем чужаков. Исключение можно было бы сделать только для какого–нибудь мужественного воина, в чьей дружбе и помощи мы уверены.

– Я поручусь за него перед престолом Дэнетора, – отвечал Гэндальф. – Что же касается мужества, то его измеряют не ростом и не статью. Мой спутник оставил за спиной больше битв и опасностей, чем ты, Ингольд[485], хотя ты вдвое выше его. Он только что принял участие в штурме Исенгарда. Мы несем вам вести оттуда. Не будь он так утомлен, я разбудил бы его. Имя моего спутника – Перегрин, и он муж весьма доблестный.

– Муж? Но он, кажется, не человек?.. – с сомнением протянул Ингольд.

Послышались смешки.

– Человек?! – возмутился Пиппин, окончательно проснувшись. – Никакой я вам не человек – еще чего! Я – хоббит, а насчет доблести… так из меня такой же вояка, какой человек, и сражаться я не умею – разве что совсем к стенке припрут. Смотрите в оба, не то Гэндальф вас совсем заморочит!